За кулисами идеальной картинки

Ранний осенний день выдался на удивление тёплым и солнечным, словно погода решила подарить им свою благосклонность. После интервью Джон предложил просто погулять по городу, и Лололошка с радостью согласился — ему хотелось насладиться ощущением свободы от расписания и обязательств. Они начали с исторического района, где старинные здания соседствовали с модными бутиками и уютными кафе. Джон, оказывается, прекрасно знал историю города и рассказывал интересные факты о местах, мимо которых они проходили. Лололошка слушал его с искренним интересом, иногда задавая вопросы или делясь собственными наблюдениями. — Этому зданию больше ста лет, — говорил Джон, указывая на элегантное строение с витиеватыми балконами. — В 20-х годах здесь собирались джазовые музыканты. Говорят, даже Луи Армстронг здесь однажды выступал. Они не держались за руки на публике, но шли так близко друг к другу, что их плечи иногда соприкасались. Этой маленькой близости казалось достаточно — пока что. Конечно, их узнавали. То и дело прохожие оборачивались, указывали пальцами, шептались. Некоторые особенно смелые подходили за автографами или просили сделать селфи. Когда молодая девушка попросила их сфотографироваться вместе, Лололошка заметно напрягся. Джон, почувствовав его дискомфорт, мягко взял ситуацию в свои руки. — Конечно, — сказал он дружелюбно, но твёрдо. — Только одно фото, хорошо? Мы сегодня немного инкогнито. После того как девушка ушла, сияя от счастья, Лололошка бросил на Джона обеспокоенный взгляд. — Ты уверен, что это нормально? Завтра эти фотографии будут по всему интернету... Джон улыбнулся, поправляя солнцезащитные очки. — Два коллеги гуляют по городу после деловой встречи. Ничего необычного, — он слегка коснулся локтя Лололошки. — К тому же, ты только что официально взял перерыв. Тебе не нужно больше беспокоиться о своём публичном образе так сильно. Эти слова подействовали успокаивающе. Действительно, впервые за долгое время Лололошка мог просто быть собой, не думая о том, как его действия повлияют на карьеру или репутацию компании. После прогулки по историческому кварталу они посетили небольшую художественную галерею, где проходила выставка современного искусства. Лололошка никогда особо не интересовался живописью, но Джон с таким энтузиазмом рассказывал о различных стилях и художниках, что он поймал себя на мысли, что хотел бы узнать больше. К середине дня они решили передохнуть в небольшом парке. Сидя на скамейке под раскидистым дубом, они наблюдали за детьми, играющими на площадке, и людьми, выгуливающими собак. — Знаешь, — сказал Лололошка, глядя на мирную сцену перед ними, — я не помню, когда в последний раз просто сидел в парке без необходимости спешить куда-то. Джон понимающе кивнул. — Индустрия развлечений пожирает всё твоё время. Я помню это по своим ранним годам в актёрстве. Ты постоянно где-то между встречами, прослушиваниями, интервью и многому другому. — Именно, — подхватил Лололошка. — Даже когда у тебя есть свободное время, ты думаешь о том, как его использовать продуктивно. Не можешь просто... существовать. Джон осторожно положил руку на скамейку между ними, и Лололошка, после секундного колебания, накрыл её своей. Этот маленький жест казался большим шагом.

***

К вечеру они оказались в уютном кафе с видом на реку. Заведение было небольшим и не очень известным, что давало им возможность расслабиться без лишнего внимания. Они заняли столик у окна, откуда открывался вид на воду, мерцающую в лучах заходящего солнца. — Мне нравится это место, — сказал Джон, когда официант принёс им кофе. — Я нашёл его случайно несколько лет назад и с тех пор прихожу сюда, когда хочу подумать или просто побыть в тишине. Лололошка обхватил чашку ладонями, наслаждаясь теплом. — Теперь это будет и моё тайное место, — улыбнулся он. Разговор тёк свободно, перескакивая с темы на тему. Они говорили о музыке, о книгах, о фильмах. Лололошка рассказывал о своём детстве в маленьком городке, о первых шагах в карьере, о мечтах, которые были до того, как он стал айдолом. Джон делился историями из своей жизни — о том, как начинал с второстепенных персонажей, о взлётах и падениях, о решениях, которые привели его туда, где он сейчас. — Я всегда хотел быть актёром, знаешь, — признался Джон, помешивая остывший кофе. — Играл сценку напротив зеркала, представлял, что я главный герой в фильмах. Но быстро понял, что надо не просто дома для себя это делать, а начать действовать. Лололошка смотрел на него с новым пониманием. — Поэтому ты так хорошо чувствуешь сцены и актёров? — Наверное, так и есть. Я никогда не зацикливался на этом, работал для себя. Часы в кафе пролетели незаметно. Они успели заказать не только кофе, но и лёгкий ужин, и десерт. За окном стемнело, и река теперь отражала огни города. Кафе постепенно пустело, но они всё продолжали разговаривать, не замечая времени. Наконец, когда часы показывали почти девять вечера, официант деликатно напомнил им, что заведение скоро закрывается. Они расплатились и вышли на прохладный вечерний воздух. Лололошка по привычке достал телефон, собираясь вызвать такси. — Мне нужно вернуться в квартиру, собрать вещи, — сказал он. — Это квартира компании, я должен освободить его, раз беру перерыв в работе. Джон мягко остановил его, положив руку на запястье. — Не волнуйся об этом сейчас, — сказал он. — Завтра мы вместе поедем к тебе и соберём всё необходимое. А сегодня... — он сделал паузу, словно подбирая слова. — Сегодня ты мог бы остаться у меня. И не только сегодня. Лололошка замер, глядя на него с удивлением. — Ты предлагаешь мне переехать к тебе? Джон кивнул, его взгляд был серьёзным и немного уязвимым. — Знаю, это может показаться слишком быстрым развитием отношений. Но учитывая то что мы в отношениях и ты уже ночевал у меня это кажется логичным решением, — он сжал руку Лололошки. — Но, если ты считаешь, что нам нужно больше времени, я пойму. Мы можем найти для тебя другую квартиру. Лололошка задумался. Это действительно было быстро — они знали друг друга всего несколько недель, а как пара существовали меньше суток. Но, с другой стороны, за этот день он чувствовал себя с Джоном комфортнее, чем с кем-либо ещё за долгое время. — Я согласен, — наконец сказал он, чувствуя, как румянец заливает щёки. — Но давай договоримся, что, если что-то пойдёт не так, мы будем честны друг с другом? Джон просиял и коротко сжал его руку. — Абсолютно. Честность превыше всего. Вскоре подъехала машина Джона. Всю дорогу домой они сидели близко друг к другу, тихо разговаривая и иногда замолкая в комфортной тишине.

***

Дом Джона встретил их приглушённым светом и тишиной. После насыщенного дня уютная атмосфера домашнего пространства казалась особенно приятной. — Чем бы ты хотел заняться? — спросил Джон, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. — Может быть, фильм? Лололошка, уже успевший почувствовать себя здесь почти как дома, с энтузиазмом кивнул. — Звучит отлично. Что-нибудь лёгкое и не слишком напряжное. Они вместе выбрали комедийный фильм из коллекции Джона. Пока Джон настраивал проектор в гостиной, Лололошка отправился на кухню за напитками и закусками. Было что-то удивительно домашнее в том, как легко они распределили обязанности, не обсуждая их. С подносом, полным попкорна, чипсов и двух бокалов вина, Лололошка вернулся в гостиную, где Джон уже устроился на большом диване, направив проектор на белую стену. — Всё готово, — улыбнулся Джон, принимая поднос и ставя его на журнальный столик. Лололошка опустился рядом с ним, естественным движением устраивая голову на его плече. Джон обнял его за плечи, и они погрузились в просмотр фильма. Лёгкая комедия с предсказуемым сюжетом была именно тем, что им требовалось после эмоционального дня. Они смеялись над шутками, комментировали особенно нелепые моменты, и иногда просто обменивались взглядами, находя в фильме отражения собственных мыслей и чувств. К середине фильма Лололошка почувствовал, как усталость накатывает на него волнами. События последних дней, эмоциональное напряжение интервью, долгая прогулка — всё это сказывалось. Он пытался бороться со сном, но его веки становились всё тяжелее. Джон заметил, как Лололошка начал клевать носом, и мягко погладил его по волосам. — Можешь засыпать, если хочешь, — прошептал он. — День был долгим. — Нет, я хочу досмотреть, — сонно пробормотал Лололошка, но его глаза уже закрывались. Последнее, что он помнил — тёплое чувство безопасности в объятиях Джона и тихий звук его дыхания рядом. Когда фильм закончился, Лололошка уже крепко спал, его дыхание было ровным и спокойным. Джон несколько минут просто сидел, наблюдая за ним, не желая нарушать этот момент. Затем он осторожно поднялся, стараясь не разбудить его, и бережно взял на руки. Лололошка был лёгким, почти невесомым в его руках. Джон аккуратно нёс его через гостиную, по коридору, в спальню. Там он осторожно положил его на кровать и накрыл одеялом. Лололошка даже не проснулся, лишь повернулся на бок и что-то неразборчиво пробормотал во сне. Джон присел на край кровати, нежно отводя прядь волос с его лица. В тусклом свете ночника черты Лололошки казались ещё более тонкими и хрупкими. Джон наклонился и мягко поцеловал его в лоб. — Спокойной ночи, — прошептал он, хотя знал, что Лололошка его не слышит. Он переоделся в пижамные штаны и футболку, почистил зубы и вернулся в спальню. Осторожно лёг с другой стороны кровати, стараясь не тревожить спящего. Но даже во сне Лололошка, казалось, чувствовал его присутствие — он повернулся и прижался к Джону, который обнял его, притягивая ближе. Так закончился их первый настоящий день вместе — не как коллеги, не как айдол которого пригласили участвовать в проекте и актёр со стажем, а как два человека, которые нашли друг в друге что-то особенное. Впереди их ждал новый день и новые испытания, но сейчас, в тишине ночи, существовали только они двое и это хрупкое, но крепнущее чувство между ними.

***

Лололошка проснулся от солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Первое, что он почувствовал — тепло чужого тела рядом. Джон обнимал его во сне, одна рука лежала поперёк груди, а дыхание мягко касалось затылка. Несколько мгновений Ло просто лежал неподвижно, наслаждаясь этим новым ощущением близости и защищённости. Воспоминания о вчерашнем дне — долгая прогулка по городу, уютное кафе, тихий вечер за просмотром фильма — наполняли его теплом. Он не помнил, как заснул во время фильма, видимо, Джон отнёс его в спальню. От этой мысли внутри разлилось приятное тепло. Повернув голову, он взглянул на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. 8:47. В голове мгновенно вспыхнуло осознание — сегодня съёмки! — Джон, — тихо позвал Лололошка, осторожно поворачиваясь в объятиях. — Джон, просыпайся. Актёр что-то неразборчиво пробормотал, крепче прижимая к себе Ло. — Нам пора вставать, — Лололошка мягко коснулся его щеки. — Сегодня съёмки, помнишь? Джон медленно открыл глаза, и на его лице появилась сонная улыбка. — Доброе утро, — хрипловатым со сна голосом произнёс он. — Который час? — Почти девять. Нам нужно быть на площадке к одиннадцати. Джон глубоко вздохнул, потягиваясь всем телом, но не разрывая объятий. — У нас ещё есть немного времени, — сказал он, глядя на Лололошку с нежностью. — Как спалось? — Хорошо, — честно ответил Ло. — Я даже не помню, как мы добрались до кровати. Джон тихо рассмеялся. — Ты заснул во время фильма. Я решил не будить тебя и перенёс сюда. . — Спасибо, — сказал он тихо. — За заботу. Они провели ещё несколько минут, просто лёжа в объятиях друг друга. Лололошка слушал ровное биение сердца Джона, чувствуя, как его собственное сердце успокаивается в такт. Было в этом что-то правильное, словно они давно знали друг друга, а не начали свои отношения только несколько дней назад. — Ну, — наконец сказал Джон, легко целуя Лололошку в лоб, — пора собираться. Сегодня лёгкие сцены, но всё равно нужно быть в форме. Вместе они выбрались из кровати и направились в ванную. Было немного неловко делить утренние ритуалы, даже не смотря на то что мылись вместе, но в то же время удивительно мило. Они двигались вокруг друг друга с естественной грацией, словно делали это уже сотни раз. После того как они привели себя в порядок, Джон предложил спуститься вниз и приготовить завтрак. Спустившись вниз, Джон сразу пошёл к холодильнику. Он достал из холодильника свежие овощи — огурцы, помидоры, авокадо, несколько видов зелени. Затем из шкафчика появилась оливковое масло и лимон. — Лёгкий овощной салат подойдёт? — спросил Джон. — С кофе, конечно. — Звучит идеально, — кивнул Лололошка, присаживаясь на высокий стул у кухонного острова. — Чем я могу помочь? — Можешь заняться кофе, — Джон указал на сложную кофемашину в углу. — Она выглядит устрашающе, но на самом деле очень простая. Пока Лололошка разбирался с кофемашиной (которая действительно оказалась не такой сложной, как выглядела), Джон ловко нарезал овощи, смешивал их в большой миске, добавлял специи и заправку. — Ты выглядишь так, будто делаешь этот салат каждый день, — заметил Лололошка, наблюдая за уверенными движениями Джона. — Не каждый день конечно, — улыбнулся тот, — но достаточно часто. Готовка помогает мне расслабиться. Особенно когда готовишь для кого-то, а не только для себя. Эти слова, простые и искренние, наполнили сердце Лололошки теплом. Он подошёл к Джону и, поддавшись импульсу, легко поцеловал его в щёку. — Спасибо, — сказал он тихо. — За всё это. Джон на мгновение замер, затем отложил нож и повернулся к Лололошке, обнимая его за талию. — Это я должен благодарить тебя, — сказал он серьёзно. — За то, что даёшь нам шанс. Их взгляды встретились, и на секунду весь мир словно остановился. Затем таймер кофемашины пискнул, возвращая их к реальности. Они расположились за кухонным островом, завтракая в комфортной тишине. Салат оказался не только красивым, но и вкусным — свежим, с идеальным балансом кислого и солёного. Кофе, который приготовил Лололошка, тоже получился превосходным. — Что нас ждёт сегодня на съёмках? — спросил Ло, отпивая из своей чашки. — Несколько простых сцен, — ответил Джон. — У тебя как я помню по сценарию диалоги в офисе, один телефонный разговор. Ничего сложного, но всё равно нужно быть сосредоточенным. Лололошка кивнул. Даже "простые" сцены требовали полной отдачи и профессионализма. Но после вчерашнего дня и этого уютного утра он чувствовал прилив энергии и вдохновения. — Как думаешь, — осторожно начал он, — стоит нам как-то... скрывать на площадке, что, между нами, что-то есть? Джон задумчиво покрутил чашку в руках. — Я не хочу скрываться, — наконец сказал он. — Но, возможно, не стоит выставлять наши отношения напоказ, пока они такие новые. Давай просто будем собой и посмотрим, как всё сложится естественным путём. Лололошка с облегчением кивнул — именно такого ответа он и ждал. — Согласен. Никаких секретов, но и никакой демонстративности. Закончив завтрак, они убрали посуду в посудомоечную машину и отправились одеваться к съёмкам. Джон показал Лололошке гардеробную, где тот мог выбрать что-то из вещей Джона, пока они не заедут в его квартиру за личными вещами. Одеваясь в просторной гардеробной Джона, Лололошка поймал себя на мысли, что чувствует себя удивительно комфортно. Будто всё это — пробуждение в объятиях друг друга, совместный завтрак, сборы на работу — было частью их обычной жизни, а не чем-то совершенно новым и неизведанным. "Может быть, — подумал он, натягивая мягкий свитер Джона, который был ему немного великоват, — иногда самые важные перемены в жизни ощущаются не как революция, а как возвращение домой." Наспех собравшись, Джон и Лололошка вышли из дома. Оба были одеты просто, но стильно — Джон в тёмных джинсах и кашемировом свитере, Ло в светлых брюках и в мягком светлом свитере с подвёрнутыми рукавами. — Машина уже ждёт, — сказал Джон, проверяя телефон. — Тебя постоянно водитель возит? — поинтересовался Лололошка, пока они выходили из дома. — Только во время активных съёмок, — Джон пожал плечами. — Студия настаивает. Говорят, так надёжнее — я не опаздываю, не попадаю в пробки, и папарацци сложнее выследить маршрут. Подойдя к машине, водитель, мужчина средних лет в строгом костюме, вышел, чтобы открыть им дверь. — Доброе утро, мистер Харрис, — поздоровался он. — Едем в компанию? — Да, спасибо, — кивнул Джон. Водитель вежливо кивнул Ло и открыл заднюю дверь. Лололошка почувствовал мимолётное смущение от такой формальности, но Джон, казалось, воспринимал это как должное. — Знаешь, я скучаю по тем временам, когда мог просто сесть на автобус или прогуляться по улице. Сейчас это сложнее. Поездка не заняла много времени. Дорожное движение было умеренным, а водитель, казалось, знал все короткие пути. Вскоре машина остановилась перед внушительным современным зданием из стекла и бетона. — Kirken Inc., — объявил водитель, останавливая автомобиль у главного входа. Здание кинокомпании Kirken Inc. возвышалось над окружающими постройками словно монолит из стекла и металла. Через прозрачные панели фасада можно было разглядеть снующих внутри людей — все они выглядели целеустремлёнными и занятыми. Они прошли через вращающиеся двери в просторный холл, где Джона тут же узнали охранники. Один из них кивнул и сказал: — Доброе утро, мистер Харрис. Вас уже ждут на третьем этаже, студия C. — Спасибо, Марк, — ответил Джон. Они направились к лифтам, стеклянным капсулам, поднимающимся по фасаду здания. Джон нажал кнопку вызова, и двери ближайшего лифта почти сразу открылись. Внезапно за их спинами раздался женский голос: — Придержите, пожалуйста! Джон машинально нажал кнопку, удерживающую двери открытыми. В лифт стремительно вошла высокая блондинка. На секунду Лололошка замер — он узнал её сразу, даже несмотря на простую одежду и минимум макияжа. Шэрон Кан, та самая кто негодовал из-за своей роли антагонистки. — Джонни! — воскликнула она, заметив его, и тут же потянулась для объятия. — Какое совпадение! Я думала, ты будешь позже. — Шэрон, — Джон обнял её в ответ, но быстро отстранился. — Решил приехать пораньше, подготовиться. Всё это время Шэрон словно не замечала присутствия Лололошки, хотя лифт был не настолько просторным, чтобы не заметить третьего человека. Она полностью сосредоточилась на Джоне, игнорируя Ло, словно его там вовсе не было. — Ты читал сегодняшние правки? Я звонила господину Паку вчера, он согласился немного изменить мою сцену, добавить больше эмоций. Думаю, так будет гораздо лучше для твоего персонажа тоже, — она говорила быстро, держа руку на предплечье Джона и стоя так близко, что почти прижималась к нему. — Я ещё не видел правок, — ответил Джон, чуть отступая, чтобы увеличить дистанцию между ними. — Но уверен, что Чжин-хо знает, что делает. Лололошка молча наблюдал за этим взаимодействием, чувствуя себя невидимкой. Он слышал, что Шэрон будет сниматься в паре сцен с Джоном, но не ожидал встретить её так скоро и в такой неловкой ситуации. — О, и я привезла тебе тот травяной чай, о котором говорила на встрече актёров, — продолжала Шэрон, словно они с Джоном были наедине. — Он творит чудеса с голосовыми связками. Забежишь ко мне в гримёрку до начала? Джон бросил быстрый взгляд на Лололошку, заметив его дискомфорт. — Спасибо, Шэрон, — сказал он, деликатно высвобождая руку. — Кстати, познакомься, это Лололошка. Вы вроде раньше не общались, а только виделись. Только тогда Шэрон словно впервые заметила Ло, скользнув по нему быстрым, оценивающим взглядом. — О, — произнесла она без особого энтузиазма. — Приятно познакомиться. Её тон ясно давал понять, что ей совершенно неинтересно, кто такой Лололошка и что он делает рядом с Джоном. Не дожидаясь ответа Ло, она снова повернулась к Джону и продолжила говорить о предстоящей сцене, словно их разговор и не прерывался. Лифт плавно поднимался на третий этаж, а внутри Лололошки нарастало странное чувство. Он никогда не считал себя ревнивым человеком, но поведение Шэрон вызывало в нём смешанные эмоции. Она буквально висла на Джоне, прикасалась к нему с какой-то собственнической манерой, словно между ними была особая связь. Лололошка пытался сохранять невозмутимое выражение лица, но внутри всё кипело. "Она ведёт себя так, будто Джон — её собственность", — думал он, наблюдая, как Шэрон в очередной раз "случайно" касается руки Джона. Было очевидно, что она намеренно игнорирует присутствие Лололошки, демонстративно отрезая его от их разговора. Когда двери лифта открылись, Шэрон первой вышла в коридор, но не отошла далеко, дожидаясь Джона. Лололошка заметил, как Джон бросил на него извиняющийся взгляд и едва заметно пожал плечами, словно говоря: "Прости, ничего не могу поделать". Студия оказалась огромным пространством, заполненным техникой, осветительными приборами и декорациями. Несколько десятков людей сновали туда-сюда, настраивая оборудование, перепроверяя реквизит и готовя всё необходимое для съёмок. В центре этого организованного хаоса стоял мужчина средних лет с сосредоточенным выражением лица, раздающий указания. — Освещение нужно мягче, — говорил он, показывая на один из прожекторов. — Мы не хотим, чтобы сцена выглядела как допрос. И переставьте камеру на два метра левее, нужен лучший угол для диалога. Заметив приближающуюся троицу, режиссёр прервал свои указания и повернулся к ним. На его лице появилась приветливая улыбка. — А, вот и наши звёзды! — воскликнул он. — Джон, Шэрон, Лололошка рад вас видеть. Краем глаза Лололошка заметил, как выражение лица Шэрон стало чуть более напряжённым. — Господин Пак, — Джон сделал шаг вперёд, — Шэрон упомянула какие-то правки в сценарии? — Правки? — режиссёр выглядел удивлённым. — Никаких существенных правок не было. Мы лишь уточнили характер персонажа Шэрон — Ын-хи. Хотим сильнее подчеркнуть её роль как антагониста, движимого ревностью. — Ревностью? — переспросила Шэрон с лёгким раздражением в голосе. — Да, — кивнул Пак. — Ын-хи завидует отношениям Чжи-Кан-мина и Туёна, она не может смириться с тем, что Туён выбрал не её, поэтому пытается разрушить их жизни. Классический мотив, но я думаю, вы привнесёте в него что-то особенное, Шэрон. Лололошка не мог не заметить иронии ситуации — роль Шэрон так похожа на её реальное поведение. Судя по тому, как напряглись её плечи, параллель не ускользнула и от неё. — Понятно, — произнесла она сухо. — Что ж, если меня ищут, я буду в своей гримёрной. Нужно подготовиться. С этими словами она развернулась и быстрым шагом направилась прочь, даже не попрощавшись. — Она всегда так вживается в роль? — спросил Пак у Джона с нотками юмора в голосе. — Шэрон очень профессиональна, — дипломатично ответил тот. Режиссёр кивнул с понимающей улыбкой. — Вам двоим тоже стоит подготовиться. Гримёры уже ждут. Сначала будем снимать сцены с Лололошкой, потом с вами, Джон. Джон проводил Лололошку в просторную гримёрную, где их уже ждала команда стилистов и гримёров. Помещение было ярко освещено и заставлено зеркалами, вешалками с костюмами и столиками с разложенной на них косметикой. Лололошка с интересом осматривался, пока Мин Су Ён и её ассистенты начали готовить для них одежду. — Для Господина Рэйма у нас строгий деловой костюм, — сказала Мина, показывая элегантный серый костюм-тройку. — А для Господина Харриса — более повседневный образ, — она указала на тёмные джинсы, чёрную водолазку и кожаную куртку. Пока они переодевались, Лололошка заметил, что Джон выглядит немного задумчивым. — Всё в порядке? — тихо спросил Ло, когда они на минуту остались одни. — Да, просто... — Джон вздохнул. — Извини за Шэрон. Она всегда была немного интенсивной. — Она явно к тебе неравнодушна, — заметил Лололошка, стараясь, чтобы это прозвучало как простая констатация факта, а не обвинение. — Мы работали вместе в нескольких проектах, — объяснил Джон. — Между нами никогда ничего не было, хотя, думаю, она бы этого хотела. Не обращай на неё внимания. — Меня больше беспокоит, что она полностью игнорирует моё существование, — усмехнулся Лололошка. — Это может создать проблемы на съёмках. — Шэрон профессионал, — заверил его Джон. — Как бы она ни вела себя за кадром, перед камерой она всегда на высоте. И у вас почти нет общих сцен. Их разговор прервали вернувшиеся стилисты. Следующие полчаса прошли в сосредоточенной работе над их образами. Волосы Лололошки уложили в строгую, но стильную причёску, нанесли лёгкий макияж, чтобы скрыть блеск кожи под студийным освещением. Джону придали слегка растрёпанный, но при этом привлекательный вид. Глядя на себя в зеркало в завершённом образе, Лололошка едва узнавал себя. Строгий костюм сидел идеально, подчёркивая фигуру, а выражение лица стало более уверенным, словно он действительно превращался в успешного юриста. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал Джон, подходя сзади и встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Ты тоже, — улыбнулся Лололошка. — Совсем другой человек. Один из ассистентов заглянул в гримёрную: — Лололошка, вас ждут на площадке. Съёмки начинаются через пять минут. Когда Лололошка вернулся на съёмочную площадку, там всё было готово. Декорации изображали современный офис юридической фирмы — просторный кабинет с панорамными окнами, стильной мебелью и множеством юридических книг на полках. Освещение было настроено, камеры установлены, и съёмочная группа занимала свои позиции. — А вот и наш адвокат! — воскликнул Пак, увидев Лололошку. — Отлично выглядите. Давайте быстро пройдёмся по сцене. Режиссёр объяснил задачу: в этом эпизоде Чжи-Кан-мин получает важный документ, который может помочь в деле против корпорации, которую представляет Ын-хи. Он должен изучить его, осознать значимость находки и сделать важный телефонный звонок. Сцена должна показать профессионализм и сосредоточенность героя, а также намекнуть на грядущую конфронтацию. — Постарайтесь передать сдержанное волнение, — говорил Пак. — Ваш персонаж понимает, что у него в руках ключ к успеху, но он слишком профессионален, чтобы открыто радоваться. Лололошка внимательно слушал, пытаясь уловить все нюансы. Краем глаза он заметил Джона, наблюдающего за ним с расстояния. В его взгляде читались поддержка и вера. — Готовы? — спросил Пак. Лололошка глубоко вдохнул. — Готов. — Тогда, — режиссёр вернулся к своему месту, — тишина на площадке! Сцена 17, дубль 1. Мотор! Клапер щёлкнул перед камерой, и Лололошка погрузился в роль.

***

Яркий свет напольной лампы был единственным источником освещения в кабинете Чжи-Кан-мина. Большое панорамное окно за его спиной отражало ночной Сеул – море неоновых огней, сливающихся в размытое полотно на фоне тёмного неба. Наступила глубокая ночь, но офисное здание не опустело полностью – в некоторых окнах всё ещё горел свет. Лололошка в образе Чжи-Кан-мина склонился над массивным деревянным столом, заваленным документами, папками и распечатками. Его лицо было сосредоточенным, в глазах читалась напряжённая решимость. Идеально сидящий серый костюм-тройка контрастировал с общим беспорядком на рабочем месте – признаком того, что адвокат работал без перерыва несколько часов подряд. Он методично перебирал бумаги, откладывая одни и задерживаясь на других. Изредка делал пометки в небольшом блокноте, лежавшем под рукой. Лампа создавала драматичные тени на его лице, подчёркивая скулы и решительно сжатые губы. Камера медленно двигалась вокруг стола, показывая зрителю обрывки информации на документах – финансовые отчёты, графики, юридические заключения, фотографии промышленных объектов корпорации Ын-хи. На некоторых бумагах были заметны печати с пометкой "Конфиденциально". Чжи-Кан-мин внезапно замер, его взгляд остановился на одной из папок с тёмно-синей обложкой. Он осторожно потянул её к себе, словно опасаясь, что содержимое может исчезнуть. На обложке стояла печать внутренней службы безопасности корпорации и имя "Ын-хи". — Вот ты где, — едва слышно произнёс он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на торжество. Лололошка открыл папку с таким выражением лица, словно прикасался к бомбе, готовой взорваться в любой момент. Внутри оказались отчёты о тестировании нового препарата компании, результаты клинических испытаний и письма от ведущих исследователей. Он пробежал глазами по первой странице, и его лицо изменилось – брови сошлись на переносице, в глазах появилось выражение шока, смешанного с гневом. — Господи, — выдохнул он, перелистывая страницу за страницей с нарастающей скоростью. Камера сфокусировалась на документах, показывая фрагменты текста: "Побочные эффекты... скрыть от комиссии... смертельные случаи... подделать результаты..." Чжи-Кан-мин резко выпрямился в кресле, схватив самые важные листы. Его дыхание ускорилось, глаза быстро двигались по строчкам. В кадре крупным планом показали его руки – они слегка дрожали от переполнявших эмоций. Он разложил бумаги перед собой, соединяя их в единую картину преступления. — Вот оно, — прошептал он. — Вот оно доказательство. На последней странице стояла подпись Ын-хи и её личная печать. Лололошка медленно провёл пальцем по подписи, словно удостоверяясь в её подлинности. — Ты не уйдёшь от ответственности, — в его голосе звучала холодная решимость человека, дошедшего до конца долгого пути. Он быстро достал телефон, при этом не отрывая взгляда от документов, словно боялся, что они исчезнут. Его пальцы быстро нашли нужный контакт – на экране не было имени, только номер. Камера показала крупным планом, как он нажимает кнопку вызова и подносит телефон к уху. Долгие гудки. Напряжение нарастало с каждой секундой ожидания. Наконец, на другом конце ответили. — Это я, — тихо сказал Чжи-Кан-мин. — Я нашёл то, что мы искали. Доказательства всех манипуляций с тестами, подписанные лично Ын-хи. Пауза. Он внимательно слушал собеседника. — Да, подпись подлинная, я проверил. Есть даты, имена, все детали операции. Она знала о смертельных случаях и приказала скрыть информацию. Ещё одна пауза, более короткая. — Завтра в десять, у моста Банпо. Принесу оригиналы. Чжи-Кан-мин оборвал разговор и положил телефон на стол. Он собрал самые важные документы, аккуратно сложил их в отдельную папку и спрятал во внутренний карман пиджака. Его лицо было решительным, но в глазах читалась тревога. Камера отдалилась, показывая одинокую фигуру Чжи-Кан-мина в большом кабинете, окруженного документами — доказательствами преступления, которое он поклялся раскрыть и доказать. Он оглянулся на панорамное окно, за которым светились огни здания корпорации Ын-хи на другой стороне города — величественной башни, символа коррупции и безнаказанности. Он медленно встал, застегнул пиджак и, бросив последний взгляд на разбросанные документы, выключил настольную лампу. Кабинет погрузился в темноту, оставив лишь силуэт мужчины на фоне ночного города. — И.…стоп! — объявил Пак после того, как сцена была завершена. — Отлично! Мы получили то, что нужно. Спасибо, Лололошка. Вы, как всегда, превосходите все наши ожидания. Съемочная площадка ожила. Осветители начали перенастраивать оборудование для следующего кадра, ассистенты бросились собирать реквизит. Лололошка расслабил плечи и глубоко вздохнул, выходя из образа Чжи-Кан-мина. — Держи, тебе нужно освежиться, — к нему подошел помощник режиссера с бутылкой воды. — Спасибо, — Лололошка благодарно кивнул, принимая воду. Лололошка почувствовал волну облегчения и удовлетворения. Он огляделся и увидел Джона, который показал ему поднятый вверх большой палец. Этот простой жест наполнил его гордостью больше, чем любые слова похвалы. — Сделаем небольшой перерыв, — объявил Пак, — а затем приступим к сцене с Джоном. Лололошка, вы свободны до завтра, но можете остаться и понаблюдать, если хотите. — Я бы хотел остаться, — ответил Лололошка. — Если никому не помешаю. — Конечно, нет, — улыбнулся режиссёр. — Наблюдение за процессом — лучший способ учиться. Когда съёмочная группа начала перенастраивать декорации для следующей сцены, Джон подошёл к Лололошке. — Ты был великолепен, — сказал он тихо. — Спасибо — Лололошка почувствовал, как щёки заливает румянец. Джон осторожно коснулся его плеча, стараясь, чтобы жест выглядел дружеским для окружающих. — Я горжусь тобой. В этот момент Лололошка понял, что даже если Шэрон и продолжит свои попытки игнорировать его или демонстрировать близость с Джоном, это не имеет значения. Важно то, что происходит между ними двоими. И судя по тёплому взгляду Джона, между ними всё было более чем хорошо. Лололошка кивнул своим мыслям и направился к зоне отдыха для актеров. Краем глаза он заметил, как на площадку уже выходит Джон, готовясь к своей сцене, а неподалеку от него стояла Шэрон, что-то оживленно ему рассказывая. Декорации квартиры Туёна представляли собой просторную современную студию с минималистичным дизайном. Большие окна от пола до потолка, светлые стены, тщательно подобранная мебель — всё отражало безупречный вкус и состоятельность владельца. Вечерний свет, проникающий через окна, создавал тёплую атмосферу, контрастирующую с напряжением, которое должно было развернуться в этих стенах. Пак Чжин-хо проверил расстановку камер и кивнул оператору. — Помните, в этой сцене кульминация эмоционального напряжения между вашими персонажами, — обратился режиссёр к актёрам. — Джон, твой герой наконец-то видит Ын-хи насквозь. Шэрон, твоя героиня отчаянно пытается сохранить контроль над ситуацией. Готовы? Джон и Шэрон кивнули, принимая свои позиции. Лололошка наблюдал за подготовкой со стороны мониторов, заинтересованный тем, как его коллеги воплотят эту эмоциональную сцену. — Камера, мотор, начали! — скомандовал Пак.

***

Туён стоял посреди своей гостиной, его тело было напряжено, словно натянутая струна. В руках он держал папку с документами — те, которые он собрал сам и некоторые ему передал Чжи-Кан-мин. Его взгляд был холоден и пронзителен, когда он смотрел на женщину перед собой. Ын-хи выглядела безупречно, как всегда — элегантное черное платье, идеальный макияж, ни одного волоска не выбивалось из ее прически. Но в глазах читалось беспокойство, которое она пыталась скрыть за уверенной улыбкой. — Туён, позволь мне объяснить, — начала она, делая шаг к нему. — Эти документы... они вырваны из контекста. Чжи-Кан-мин манипулирует тобой, разве ты не видишь? Туён отступил, сохраняя дистанцию. — Манипулирует? — его голос был тихим, но в нём слышалась сдерживаемая ярость. — Здесь твоя подпись, Ын-хи. Твоя подпись под приказом скрыть информацию о смертельных случаях. Ын-хи покачала головой, её глаза наполнились слезами — идеально рассчитанный жест. — Я делала это ради нас, — она подняла руку, словно хотела коснуться его лица, но остановилась, заметив его отстранённость. — Всё, что я когда-либо делала, было ради нас. Ради нашего будущего. — Нашего будущего? — Туён горько усмехнулся. — Ты строила наше будущее на страданиях других людей? На лжи? На манипуляциях? — Ты не понимаешь мир бизнеса, — в голосе Ын-хи появились нотки снисходительности. — Иногда приходится принимать сложные решения. Да, были ошибки, но... — Ошибки? — Туён швырнул папку на журнальный столик, документы разлетелись по полу. — Ты называешь смерть людей ошибкой? Он сделал паузу, пытаясь совладать с эмоциями, и продолжил более спокойным тоном: — А что насчёт Чжи-Кан-мина? Ты пыталась уничтожить его репутацию, его карьеру. Ты знаешь, что для меня он всё. Ын-хи внезапно изменила тактику. Её лицо смягчилось, и она подошла ближе. — Я люблю тебя, Туён, — произнесла она с дрожью в голосе. — Я всегда любила только тебя. Он стоял, между нами. Он никогда не одобрял меня, всегда пытался настроить тебя против меня. Она взяла его руку в свои. — Всё, что я делала, я делала из любви к тебе. Разве ты не видишь? Я просто хотела защитить то, что у нас есть. Туён смотрел на неё, и в его взгляде читалась смесь отвращения и разочарования. — Любовь? — произнёс он тихо. — Ты даже не знаешь значения этого слова. Он высвободил руку из её хватки. — Ты пыталась очернить его, внушить мне, что он предатель. Ты подделывала доказательства, платила людям, чтобы они лгали мне. Ын-хи начала отчаянно качать головой. — Нет, нет, ты всё неправильно понял. Я просто хотела открыть тебе глаза. Он никогда не был тебе настоящим другом, союзником и партнёром. Он завидовал тебе, твоему успеху... — Довольно! — резко оборвал её Туён. — Я знаю правду. Я видел записи с камер наблюдения. Я говорил с людьми, которым ты платила за ложь. Ын-хи на мгновение замерла, а затем её лицо изменилось. Маска нежности и уязвимости спала, обнажив холодную расчётливость. — Ты думаешь, что можешь просто отвернуться от меня? — её голос стал жёстче. — После всего, что я для тебя сделала? Я подняла тебя, сделала тем, кто ты есть сейчас! — Ты ничего для меня не сделала, — ответил Туён. — Ты использовала меня так же, как использовала всех остальных. Ын-хи рассмеялась — это был холодный, неприятный звук. — Ты пожалеешь об этом, — она сделала шаг к нему. — Без меня ты ничто. Я могу уничтожить твою карьеру одним телефонным звонком. Я могу... Резкий звук пощёчины прервал её тираду. Туён ударил её по лицу — не сильно, но достаточно, чтобы остановить поток угроз. Ын-хи застыла с выражением шока, прижав ладонь к щеке. — Выйди из моего дома, — произнёс Туён тихо, но твёрдо. — Сейчас же. И никогда не возвращайся. Ын-хи смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читалось недоверие, сменяющееся яростью. — Ты пожалеешь об этом, — прошипела она. — Клянусь, ты будешь умолять меня вернуться. Туён молча указал на дверь. Ын-хи выпрямилась, пытаясь сохранить остатки достоинства, и направилась к выходу. У двери она остановилась и обернулась, словно хотела сказать что-то ещё, но, встретив его непреклонный взгляд, молча вышла. Когда дверь захлопнулась, Туён опустил плечи и тяжело опустился на диван. Его взгляд упал на разбросанные по полу документы — доказательства предательства женщины, которой он когда-то доверял. — Снято! — объявил Пак Чжин-хо. — Великолепно! Именно то напряжение, которое мне нужно было. Съёмочная площадка ожила. Джон глубоко вздохнул, выходя из образа, и подошёл к Шэрон. Как только режиссёр Пак крикнул "Снято!", напряжение на съёмочной площадке мгновенно сменилось оживлением. Ассистенты засуетились, настраивая оборудование для следующих сцен, гримёры и костюмеры подходили к актёрам, чтобы забрать реквизит и проверить состояние костюмов. Джон всё ещё стоял посреди комнаты, выходя из образа Туёна. Шэрон отошла к своему креслу, вытирая сценические слёзы. На её лице появилась профессиональная улыбка — она была довольна своей игрой, несмотря на эмоционально сложный характер сцены. Лололошка, наблюдавший всю сцену, не мог сдержать восхищения. Преодолевая волнение, он подошёл к Джону, чтобы поздравить его с блестящим исполнением. В порыве эмоций он почти обнял коллегу, но вовремя остановил себя, вспомнив о том что они не дома. Вместо этого он просто протянул руку для рукопожатия. — Джон, ты был восхитителен, — произнёс Лололошка с искренним восторгом. — Эта сцена получилась такой напряжённой. Ты передал каждую эмоцию так точно. Джон пожал его руку, благодарно улыбнувшись. — Спасибо, это была непростая сцена. — Вы оба были великолепны! — подключился режиссёр Пак, подходя к актёрам. — Особенно финальный момент — именно такой накал я и хотел видеть. На сегодня всё, увидимся завтра в девять. Пак похлопал Джона по плечу и направился к операторам для обсуждения завтрашних съёмок. Лололошка хотел сказать Джону что-то ещё, открыл рот, но Шэрон, уже успевшая сменить выражение лица с профессионального на дружелюбно-заигрывающее, подошла к ним, перебивая его. — Джон, ты действительно превзошёл себя сегодня, — она говорила низким, мелодичным голосом. — Я знаю отличный ресторан неподалёку. Как насчёт ужина? Обсудим наши следующие сцены или просто отдохнём. Её приглашение прозвучало легко и непринуждённо, но взгляд, который она бросила на Лололошку, содержал едва заметное торжество. Джон, однако, даже не дал ей закончить предложение. Его рука нашла ладонь Лололошки и крепко сжала её. — Спасибо за приглашение, Шэрон, но у меня уже есть планы, — ответил он с вежливой, но решительной улыбкой. Шэрон выглядела удивлённой, её взгляд метнулся к их соединённым рукам, а затем обратно к лицу Джона. — О, понимаю, — произнесла она, сохраняя улыбку, хотя в глазах читалось разочарование. — Тогда, может быть, в другой раз. — Может быть, — неопределённо ответил Джон и, не дожидаясь её реакции, повернулся к Лололошке. — Идём в гримёрку? Нужно смыть этот грим и переодеться. Не выпуская руки Лололошки, Джон повёл его прочь от съёмочной площадки, оставив Шэрон смотреть им вслед с плохо скрываемым недоумением. Члены съёмочной группы украдкой наблюдали за этой сценой, некоторые с любопытством, некоторые с понимающими улыбками. Джон, обычно сдержанный в проявлении чувств на публике, сегодня сделал жест, который трудно было неправильно истолковать. Лололошка, слегка смущённый, но явно довольный, позволил Джону вести себя по коридору студии, чувствуя, как его сердце бьётся чаще от тепла руки Джона и от осознания того, что тот предпочёл его компанию обществу Шэрон, о которой ходили слухи, что она была заинтересована в Джоне не только профессионально.

***

Дверь гримёрной закрылась за ними с тихим щелчком. Джон быстро огляделся, убедившись, что они действительно одни, и повернулся к Лололошке. В его глазах читалось то, что он сдерживал весь день — смесь гордости, нежности и желания. — Ты был великолепен сегодня, — прошептал он, притягивая Лололошку к себе за лацканы пиджака. — Я смотрел твою сцену и не мог оторваться. Не дожидаясь ответа, Джон обнял его, прижимая к себе, и поцеловал — сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а затем всё более настойчиво, когда почувствовал, что Лололошка отвечает с таким же энтузиазмом. Они целовались, забыв обо всём — о времени, о месте, о том, что за дверью целая съёмочная группа. Руки Джона скользнули по спине Лололошки, а затем одна из них переместилась на затылок, зарываясь в его волосы. Лололошка чувствовал, как напряжение и усталость дня растворяются в этом поцелуе, сменяясь теплом и ощущением защищённости. Только необходимость дышать заставила их наконец отстраниться друг от друга, но они продолжали стоять, соприкасаясь лбами, не желая разрывать контакт. — Я так хотел сделать это всё время проведённое здесь, — признался Джон, легко касаясь пальцами щеки Лололошки. — Особенно когда увидел тебя в этом костюме. Ты выглядел... ошеломляюще. Лололошка улыбнулся, чувствуя, как его щёки заливает румянец. — А я хотел обнять тебя после твоей сцены, но вовремя остановился. Это было бы слишком очевидно. — Я бы не возражал, — Джон улыбнулся, но затем стал серьёзнее. — Но ты прав, нам стоит быть осторожнее. Пока. Они неохотно разомкнули объятия и начали собираться. Джон смыл грим и переоделся в повседневную одежду, а Лололошка аккуратно снял костюм, передав его ассистенту костюмера. — Ты точно уверен что готов переехать ко мне? — спросил Джон, застёгивая рубашку. — Конечно, — кивнул Лололошка. — Если предложение в силе. — Более чем, — уверенно ответил Джон. — Давай заедем к тебе сейчас, заберём твои вещи? — Отличная идея. Попрощавшись с оставшимися членами съёмочной группы, они вышли на улицу, где их уже ждала знакомая чёрная машина. Водитель приветливо кивнул, открывая им дверь. — Домой, мистер Харрис? — спросил он. — Сначала сделаем небольшой крюк, — ответил Джон. — Нам нужно заехать к Лололошке — Улица Гарибальди, 47, — подсказал тот. — Это недалеко от станции метро "Республика". — Слышали, Пол? — улыбнулся Джон. — Конечно, сэр, — кивнул водитель, заводя мотор. Машина мягко тронулась с места, вливаясь в вечерний поток транспорта. В салоне было тепло и уютно, приглушённый свет создавал интимную атмосферу. Они вели непринуждённый разговор, избегая рабочих тем и перейдя к более личным. Джон рассказывал о своих любимых местах в городе, о ресторанчике с потрясающей итальянской кухней, где его знают как постоянного клиента, о парке, где он иногда бегает по утрам. Лололошка делился историями из своей жизни до встречи с Джоном, о забавных случаях из студенческих лет, о своей любви к фотографии. Дорога пролетела незаметно, и вскоре машина остановилась у высокого здания. —Я ненадолго, только соберу самое необходимое. — Я пойду с тобой, — решительно сказал Джон. — Помогу с вещами.

***

Квартира Лололошки была небольшой, но уютной. Одна спальня, скромная гостиная, объединённая с кухней, и маленький балкон с видом на тихий двор. — Здесь... уютно, — прокомментировал Джон, осматриваясь. — Спасибо, — улыбнулся Лололошка. — Я не провёл здесь много времени, но старался сделать место приятным для жизни. Не теряя времени, Лололошка направился в спальню, доставая из шкафа большой чемодан. Он начал методично складывать в него одежду, обувь, необходимые туалетные принадлежности. — Что ещё тебе понадобится? — спросил Джон, помогая складывать вещи. — Ноутбук, зарядные устройства, может быть, пара книг, — задумчиво ответил Лололошка. — И камера. Я иногда фотографирую для себя. Джон кивнул и помог собрать электронику, бережно упаковав фотоаппарат в специальный чехол. — Вот, нашёл ещё кое-что, — сказал он, доставая из тумбочки у кровати блокнот. — Забирать будешь? Лололошка взглянул на блокнот и смутился. — Это... мои заметки. Иногда я записываю мысли, идеи, наблюдения. Да, пожалуй, возьму. Джон улыбнулся, листая блокнот. — Ты пишешь стихи? — спросил он с искренним интересом. — Не совсем, — Лололошка забрал блокнот и аккуратно положил его в чемодан. — Скорее, просто мысли, которые приходят в голову. Иногда они действительно выглядят как стихи. Они продолжили собирать вещи, двигаясь по квартире с поразительной слаженностью, словно делали это уже много раз. Час пролетел незаметно, и вскоре большой чемодан был упакован и готов к транспортировке. Лололошка ещё раз обошёл квартиру, проверяя, не забыл ли что-нибудь важное. Удовлетворённый результатом, он вернулся в коридор, где Джон уже ждал его с чемоданом. — Кажется, всё, — сказал Лололошка, доставая телефон. Он быстро набрал сообщение Клео: "Привет! Только что забрал вещи из квартиры. Буду жить у Джона. Могу передать ключи завтра после съёмок, если ты будешь в офисе. Спасибо за всё!" Отправив сообщение, он убрал телефон в карман и повернулся к Джону с улыбкой. — Готов? — спросил тот, приподнимая чемодан. — Готов, — кивнул Лололошка, ощущая странную смесь волнения и предвкушения. Они вышли из квартиры, и Лололошка аккуратно запер дверь. Это был не просто переезд — это был новый этап их отношений, и оба это понимали, хотя и не говорили об этом вслух. Пол довёз их до дома Джона без происшествий, по дороге сохраняя профессиональное молчание. Иногда в зеркало заднего вида он ловил взгляды, которыми обменивались его пассажиры, и позволял себе лёгкую улыбку. За годы работы с Джоном Харрисом он видел разных людей в этой машине, но редко замечал, чтобы его работодатель выглядел настолько... счастливым. Когда машина остановилась перед домом, Джон помог Лололошке с чемоданом, вежливо поблагодарил водителя и сообщил, что завтра нужно быть в компании к восьми утра. — Конечно, мистер Харрис, — кивнул Пол. — Доброй ночи вам обоим. Джон открыл дверь своего дома, пропуская Лололошку вперёд. — Я покажу тебе, где можно разместить вещи. Потом, если хочешь, я приготовлю что-нибудь на ужин. Ты, наверное, проголодался? — Располагайся, — Джон поставил чемодан рядом с кроватью. — В гардеробной достаточно свободного места для твоих вещей. А я пока займусь ужином. Он на мгновение задержался, глядя на Лололошку, словно не веря, что тот действительно здесь, в его доме, а затем вышел, оставив его наедине. Лололошка методично начал распаковывать вещи, раскладывая одежду по полкам гардеробной, расставляя туалетные принадлежности в ванной. Это простое, домашнее занятие странным образом успокаивало его, помогая осознать произошедшие перемены. "Я действительно переехал к Джону," — мысленно повторял он, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. Ещё несколько недель назад он даже не думал об этом, а теперь.. Закончив с вещами, он направился на кухню, откуда доносились аппетитные запахи и приглушённые звуки музыки. Джон стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. На столешнице рядом лежали нарезанные овощи, свежая зелень и бутылка белого вина. Он двигался по кухне с уверенностью человека, привыкшего готовить, легко находя нужные ингредиенты и приправы. Лололошка подошёл к нему сзади, обвил руками талию и положил подбородок на плечо, пытаясь рассмотреть, что готовится в сковороде. — М-м-м, пахнет восхитительно, — прошептал он. Джон повернул голову, чтобы поймать его взгляд, и улыбнулся. — Ризотто с морепродуктами, — объяснил он. — Надеюсь, ты не против? Я не уверен был насчёт твоих пищевых предпочтений. — Звучит идеально, — Лололошка крепче обнял его. — Не знал, что ты так хорошо готовишь. — Один из моих скрытых талантов, — усмехнулся Джон. — Я люблю готовить, когда есть время и для кого. Он повернулся в объятиях Лололошки, отложив ложку, и поцеловал его — нежно и непринуждённо. — Достань, пожалуйста, тарелки? — попросил он. — Они в шкафчике справа от тебя. А я закончу с ризотто. Ужин получился идеальным — ризотто было нежным и ароматным, вино отлично его дополняло, а атмосфера в доме создавала ощущение уюта и безопасности, которого Лололошке так не хватало в последнее время. После ужина они перебрались в спальню, расположившись на широкой кровати с бокалами вина. Лололошка прислонился спиной к изголовью, а Джон уютно устроился рядом, их плечи соприкасались. — Помнишь нашу первую встречу? — спросил Джон, глядя на игру света в своём бокале. — На том кастинге. Ты выглядел таким потерянным. Лололошка улыбнулся, вспоминая тот день месяц назад назад. — Я был в ужасе, — признался он. — Я даже не думал, что мне дадут шанс пройти кастинг. — Артистов вроде айдолов часто зовут на съемки, —напомнил Джон. — Но знаешь, даже хорошо, что-ты пришёл. Ты так хорошо вжился в роль и передал те эмоции, которые надо. — А ты не отрывал от меня глаза пока я играл сцену — продолжил Лололошка. — И я не мог перестать думать о тебе после, — тихо добавил Джон. — Серьёзно? — удивился Лололошка. — Ты не говорил об этом. — Помню ещё как ты заснул у меня на плече в машине, — Джон улыбнулся воспоминанию. — После первого съемочного дня. — Не напоминай — заливаясь румянцем говорил Лололошка. — Ты выглядел таким мирным, — мягко сказал Джон. — Я не хотел тебя будить. Они продолжали вспоминать, перескакивая с одного момента на другой — их первый хоть и не настоящий, но поцелуй во время сцены; прогулку по городу и многое другое Каждое воспоминание сближало их ещё больше, заставляя осознать, насколько важным стал друг для друга за эти пару недель. Разговор постепенно затихал, сменяясь уютным молчанием и нежными прикосновениями. Было уже за полночь, когда Джон забрал пустой бокал из рук Лололошки и поставил его на прикроватную тумбочку. — Пора спать, — сказал он тихо. — Завтра рано вставать. Они переоделись и легли в постель. Джон выключил свет, и комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь лунным светом, проникающим сквозь неплотно задёрнутые шторы. Лололошка повернулся на бок, и Джон тут же придвинулся ближе, обнимая его сзади, прижимаясь грудью к спине. Его рука легла на талию Лололошки, а тёплое дыхание коснулось затылка. — Спокойной ночи, — прошептал Джон, целуя его в плечо. — Спокойной ночи, — отозвался Лололошка, накрывая руку Джона своей. Так, в объятиях друг друга, ощущая тепло и близость, они погрузились в сон — спокойный и глубокий, не нарушаемый тревогами или сомнениями. Впервые за долгое время оба чувствовали себя по-настоящему дома.

***

Один месяц спустя Утро в доме Харриса начиналось с запаха свежесваренного кофе и тихой классической музыки. Лололошка уже привык просыпаться под звуки фортепианных сонат Шопена или струнных квартетов Моцарта — маленькая слабость Джона, о которой знали немногие. Этим утром Лололошка проснулся раньше обычного. Солнечный свет, проникающий сквозь шторы, окрашивал комнату в тёплые золотистые тона. Рядом спокойно дышал Джон, его лицо во сне казалось умиротворённым и каким-то по-особенному открытым. Лололошка осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить сон любимого человека. Спустившись на кухню, он приготовил кофе для себя и Джона Устроившись с ноутбуком на диване в гостиной, Лололошка открыл почту. Среди новых сообщений было одно особенное — официальное приглашение от руководства Kirken Inc. на собеседование по поводу долгосрочного контракта. Джон сдержал слово. После того, как съёмки "Осеннего вальса" преодолели экватор, и стало очевидно, что образ Чжи-Кан-мина в исполнении Лололошки вызывает восторженные отзывы не только режиссёра, но и продюсеров, Джон связался с руководством своей компании. Он не просил особых условий или преференций — просто организовал встречу, на которой Лололошка мог продемонстрировать свой талант. И теперь, глядя на официальное приглашение, Лололошка понимал, что действительно начинает новую главу своей жизни — ту, о которой всегда мечтал, но не решался признаться даже самому себе. Вчитываясь в условия предлагаемого контракта, он вспомнил, как всё изменилось за последние полтора месяца. Уход из карьеры айдола, который казался концом света, на самом деле стал началом чего-то гораздо более значимого. Встреча с Джоном, которая могла остаться мимолётным эпизодом, переросла в глубокие и искренние отношения. И шанс, который дал ему Джон, превратился в настоящую возможность самореализации. Лололошка решил поделиться хорошими новостями со своими друзьями. Он открыл общий чат с Ричардом и Диланом — и начал печатать:

"Привет, ребята! Хотел поделиться новостями. Похоже, я официально становлюсь актёром — Kirken Inc. предлагает мне долгосрочный контракт. Даже не верится, что всего полтора месяца назад я был совершенно в другом месте и не представлял, что всё так изменится. И да, у меня теперь есть кое-кто особенный — Джон. Мы живём вместе, и это лучшее, что случалось со мной."

Он нажал "отправить" и почти сразу получил ответ от Ричарда: "Вау! Поздравляю, дружище! Мы с Диланом всегда знали, что ты найдёшь свой путь. Актёрство явно твоё призвание. А насчёт Джона — мы рады за тебя. Заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо." Следом пришло сообщение от Дилана: "А у нас тоже всё отлично! После дебюта новой группы всё как в сказке — фанаты, концерты, интервью. На следующей неделе выступаем на Seoul Music Awards! Но мы скучаем по тебе, бро. Давай встретимся, когда закончишь съёмки?" Лололошка улыбнулся, читая сообщения друзей. Несмотря на то, что их пути разошлись, поддержка оставалась неизменной. Он ответил, предложив встретиться после окончания съёмок и перешёл к другому сообщению — для Клео, своего бывшего менеджера.

"Привет, Клео! Kirken Inc. предлагает мне контракт. Кажется, из меня всё таки выйдет актёр, а не айдол. Спасибо тебе за всё, что ты делала для меня. Без твоей поддержки я бы не решился на такие перемены."

Ответ пришёл почти мгновенно: "Лололошка! Я так за тебя рада! Всегда верила, что ты найдёшь своё место. Актёрство — это точно твоё. Кстати, я видела фрагменты "Осеннего вальса" — потрясающе! Ты настоящий талант. И как там Джон?" Лололошка улыбнулся, представляя, как Клео подмигивает, отправляя это сообщение. Она всегда видела больше, чем другие. — Доброе утро, — голос Джона прервал его размышления. Лололошка поднял взгляд. Джон стоял в дверном проёме, с чуть влажными после душа волосами, в домашних брюках и футболке. Его глаза, всё ещё сонные, смотрели с такой теплотой, что у Лололошки перехватило дыхание. — Доброе, — улыбнулся он, закрывая ноутбук. — Я сделал тебе кофе. — Ты — сокровище, — Джон подошёл, наклонился и поцеловал его. — Над чем так сосредоточенно работаешь с утра? — Получил приглашение от компании, — Лололошка показал ему экран ноутбука. — Кажется, они серьёзно настроены подписать со мной контракт. — Ну конечно, они серьёзно настроены, — Джон сел рядом, обнимая его за плечи. — Ты талантлив, и они это видят. Так же, как и я. — Спасибо тебе, — Лололошка положил голову ему на плечо. — За всё это. За шанс, за поддержку, за... — За любовь? — тихо закончил Джон, проводя рукой по его волосам. — Да, — просто ответил Лололошка. — За любовь. Они сидели так некоторое время, наслаждаясь моментом близости и тишины. Солнечный свет заливал гостиную, часы на стене отсчитывали минуты нового дня, а за окном просыпался город — шумный, динамичный, полный возможностей. — У нас сегодня съёмки финальных сцен, — напомнил Джон, отпивая чай. — Готов блистать? — С тобой рядом? Всегда, — улыбнулся Лололошка. Впереди их ждал напряжённый день на съёмочной площадке, затем ещё месяц работы над новым проектом, а потом — целая жизнь, полная новых ролей, вызовов и, главное, любви, которая появилась так неожиданно, но стала самой важной частью их историй. За окном начинался новый день, ветер играл с листьями деревьев, создавая мелодию, похожую на осенний вальс — тот самый, который свёл их вместе и изменил их жизни навсегда.