Евангелион по старому

Внутри тренировочного зала было холодно — не физически, а как-то на уровне дыхания. Казахстан сидела в кресле Entry Plug, крепко застёгнутая ремнями, глаза полуприкрыты. Внутри — полупрозрачная проекция улиц Токио-3, схемы, координаты, виртуальный Ангел. — Запускаем симуляцию, — ровно объявил Северная Корея, проскальзывая пальцами по панели. Императорская Япония стоял сзади, руки в карманах, вялый вид скрывал внимательный взгляд. Китай, как обычно, стоял чуть в стороне, но с папкой, где каждая страница — графики её состояния. — Пилот Евы-01, начать движение, — голос КНДР был чётким, даже строгим. Казахстан двинулась. Мягко, точно, механически. Ни одной ошибки. Каждая команда выполнена идеально — без всплеска эмоций, но и без промедления. Её руки скользили по контроллерам, словно она была частью машины. И все время она без остановки повторяла одну и ту же фразу: — прицелиться в центр, огонь. Прицелиться в центр, огонь. После тренировок , сидя и изучая доклады и результаты, Императорская Япония заметил: — Ни одной лишней траектории… она даже экономит шаги. — Это и пугает, — тихо добавил Китай, переглянувшись с Северной Кореей. — После такого… — он не договорил. Все знали, что "такое" значит: гибель отца, уход матери, которую она увидела спустя 10 лет не в лучшей ситуации, и первый бой, где она буквально смотрела смерти в лицо. Внутри симуляции Казахстан шла на врага, чётко следуя курсу. Ни страха, ни злости — только холодная концентрация. На экране датчиков, однако, пульс был выше нормы, дыхание — неглубокое, как будто она всё время сдерживала что-то внутри. Северная Корея склонился к Китаю: — Она полностью закрылась. Такое чувство, что тренировки — единственное место, где она ещё знает, что делать. — Это единственное место, где от неё чего-то ждут, — мрачно ответил Китай. — И она не даст себе упасть… пока это нужно другим. Когда симуляция закончилась, Казахстан сняла перчатки и, не сказав ни слова, вышла из кабины. Шаги тихие, взгляд в пол. На лице — ровная маска, но в глубине глаз тлел усталый, обжигающий свет. -- Квартира в раннем утреннем свете. На кухне тихо гудит холодильник. Казахстан, уже в школьной форме, стоит у плиты и аккуратно нарезает хлеб. Её движения спокойные, отточенные, будто она делает это всю жизнь. Дверь в коридоре тихо приоткрывается, и появляется Императорская Япония — растрёпанный, в футболке и спортивных штанах, с усталым, помятым лицом. Он только что вернулся с ночной смены. Казахстан слегка кланяется: — Доброе утро… Вы будете завтракать? Он на секунду прикрывает глаза, потирает шею. — Если честно… я сейчас только о кровати думаю. Казахстан кивает, не задавая лишних вопросов. — Поняла. Я просто поставлю чай, если захотите. Она ставит на стол небольшую тарелку с тостами и маленький чайник — молча, без лишних движений. Япония садится на край стула, опираясь локтем о стол. Он смотрит на неё, будто хочет что-то сказать, но усталость тянет его вниз. — Ты же… всё нормально в школе? — спрашивает он, хрипловато. — Да, — короткий ответ, мягкий, но окончательный. — Ладно, — он вздыхает и берёт чашку. Казахстан проверяет время на часах. — Мне пора идти. Хорошего отдыха, — тихо говорит она и направляется к двери. Он поднимает руку вяло, как прощание. Когда дверь за ней закрывается, в квартире становится особенно тихо. Япония уже собирается идти в спальню, но телефон на тумбочке вибрирует. На экране — «Китай». Через минуту после её ухода в тишине квартиры раздаётся резкий звонок телефона. Япония раздражённо берёт трубку, даже не посмотрев на номер. Япония: — …Алло. Китай (сухо): — Ты всегда такой неразговорчивый утром, или это только со мной? — Я только что пришёл с ночи. Говори по делу. — По делу? Хорошо. Что у тебя с Казахстан? — В смысле? — В смысле, она живёт у тебя три недели, и я всё ещё не видел признаков, что у неё есть хоть кто-то из друзей. В школе она замкнута, с одноклассниками почти не общается. Я уверен, её телефон молчит всё время, — голос Китая слегка поднимается. — И, возможно, она даже не носит его с собой. Япония тяжело откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. — Это не так просто, как ты думаешь. — Конечно, не просто. Но ты хотя бы понимаешь, что с ней происходит? Это типичная дилемма дикобразов. — …Ты сейчас о чём? — Два дикобраза замерзают на холоде и пытаются согреться, прижавшись друг к другу. Но чем ближе они подходят, тем сильнее колют друг друга иглами. В итоге они держат дистанцию, чтобы не пораниться, но остаются одинокими и мёрзнут. — Метафора понятная, — сухо отвечает Япония. — Вот и твоя Казахстан — пытается держаться подальше, чтобы не поранить себя. Или чтобы не поранить других. Но результат один — она остаётся одна. Телефон молчит, а в её глазах пустота. Япония какое-то время молчит, глядя в пустую кружку. — Она потеряла слишком много за короткое время. И не привыкла доверять. Давить на неё — только хуже сделаешь. — Давить не надо, — устало вздыхает Китай. — Но и пускать на самотёк — значит, наблюдать, как человек окончательно замыкается в себе. Молчание. Только гудки городской линии тихо потрескивают в трубке. — Ладно, — тихо говорит Япония. — Я подумаю, что с этим делать. Китай не отвечает сразу, потом только бросает: — Подумай быстрее. У тебя времени меньше, чем кажется. Звонок обрывается. Япония ещё минуту сидит неподвижно, потом встаёт, кладёт кружку в раковину и уходит в спальню, оставив кухню в тишине. -- Утро, 15 февраля 1945 года. Солнце уже печёт так, как будто июль, а не середина зимы. В небе ни облака. Асфальт блестит, хотя до полудня ещё далеко. Казахстан идёт по дороге в среднюю школу "Аидзуки" в наушниках. Шаги гулко отдаются в пустых кварталах — эвакуация после боя с Ангелом три недели назад превратила улицы в полупустыню. В наушниках монотонный голос радиодиктора: «С тех пор, как два второй изменил мир в двадцать седьмом году, климат окончательно стерся. Зимы больше нет, и теперь всегда будет лето. Сегодняшняя температура в Токио-3 — тридцать два градуса. Это наша новая норма…» Казахстан не меняет выражения лица, но чуть сильнее сжимает ремешки школьной сумки. -- В 12-м, выпускном классе, всего полтора десятка учеников. Большинство семей уехали из города после последнего нападения. Польша сидит у окна, увлечённо перебирая в руках маленький бинокль — как всегда, погружён в свои увлечения техникой. Мексика, развалившись на стуле, мрачно постукивает пальцами по парте. Австрия, строгая и собранная, проверяет список учеников. — После того боя улицы опустели, — тихо говорит Австрия. — Даже из соседнего класса осталась половина. — Да уж, — бурчит Мексика. — А моя сестра Перу теперь в больнице. Всё из-за той Евы. И пилота… Он бросает тяжёлый взгляд на Казахстан, которая только три недели назад появилась в их школе. — Странно, — вполголоса говорит Польша, — она появилась здесь сразу после боя. Очень… вовремя. Мексика фыркает, но ничего не отвечает. В классе, на последней парте, молча сидит Канада. Он всё ещё с повязкой на голове, взгляд устремлён куда-то в одну точку. На уроке истории учитель выводит на экран хронику 1927 года — момент второго Удара, жар, разрушенные города. В это время на планшете Казахстан вспыхивает уведомление в экран ее маленького, красного компьютера: «Ты та самая пилотка Евы?» Она долго смотрит на экран, потом коротко печатает: «Да». Через пару секунд по классу проносится шёпот, а потом всё громче: — Это она? Серьёзно? — Значит, ты управляешь той штукой?! — Каково это внутри робота? Ученики обступают Казахстан со всех сторон. Польша, не вмешиваясь, быстро набирает что-то в своём ноутбуке, записывая каждое слово — глаза блестят от восторга. Мексика же только хмурится, сжимая кулаки. -- Во дворе школы было тихо — лишь далёкий шум улицы и редкие крики ребят с заднего поля. Казахстан вышла к воротам, на ходу поправляя лямку рюкзака. Солнце слепило глаза, и она не сразу заметила, как из тени старого тополя к ней шагнул Мексика. — Это ты тогда управляла? — его голос был низким, хриплым, словно тяжёлый камень скатился в тишину. — Да, но я… я не хотела… — голос её дрогнул, и она инстинктивно шагнула назад. Удар был резким, без предупреждения. Ладонь хлестнула по лицу так, что в ушах зазвенело. — Из-за тебя Перу в больнице! — Мексика почти рычал, глаза налились злостью. — Ты даже не думала, куда направляешь этого монстра! Боль обожгла щёку, а из носа тонкой тёплой струйкой потекла кровь, капая на серый асфальт. Казахстан пошатнулась, колени сдали, и она упала, ладонями цепляясь за шершавый бетон. Мексика, уже собираясь уйти, вдруг застыл, услышав её сдавленный, но упрямый голос: — Я… я не хотела пилотировать Еву… Он резко вернулся, шаги звучали тяжело, как удары сердца. Рывком схватил её за воротник, приподнял, и вторая пощёчина обожгла кожу ещё сильнее, чем первая. — Хватит, — тихо, но твёрдо сказал Польша, положив руку на плечо друга. Его взгляд был жёстким, без привычной насмешки. Мексика тяжело дышал, грудь ходила ходуном, но он оттолкнулся от Казахстан и отошёл. Польша наклонился к ней, достал из кармана пару леденцов. — Прости за него, — коротко сказал он. — Он просто… сейчас в бешенстве. — И, чуть мягче: — Держи. Они ушли, растворившись в шуме школьного двора. К Казахстан тут же подбежал Канада — бинты на его голове были ещё свежими, однако это еще не давало надежду что он будет пилотировать еву в ближайшие дни. — Нас вызывают, — тихо, но без колебаний сказал он. — И я иду тоже. Она молча кивнула, и в её глазах уже не было страха — только твёрдое, собранное выражение. -- Над Токио-3 раздаётся вой сирены. Красные лампы мигают на каждом перекрёстке, автоматические ворота бункеров открываются, впуская жителей. Голос из громкоговорителей звучит одновременно на улицах, в трамваях, в школах: «Внимание! Начата всеобщая эвакуация. Жителям немедленно проследовать в убежища!» На горизонте, со стороны моря, приближается тёмная, вытянутая фигура. Она движется с пугающей плавностью, а под "головой" поблёскивает алое ядро. Длинные, полупрозрачные щупальца змеятся в воздухе, будто живые. -- Командный центр NERV. Внутри главного управления на верхнемслое где были координаты и радары внутри города, обнаружилась большая гигантская цель. Голос одного из диспетчеров и операторов докладывал об объекте всему персоналу через рацию: — Цель в пределах видимости камер. Она вошла в территориальные воды. На самой верхушке среди блоков и отсеков на командном, главном корпусе стоял Швейцария, сложив руки за спину и отдавая приказы: — Всем занять боевые посты. На что сразу Северная Корея отвечает и отдаёт приказы персоналу по подготовки евы к бою: — Есть! Подготовить зенитные батареи. С другого места Вьетнам сообщает: — Токио-3 переходит в боевой режим! Перевести укрытие в центральный блок. По всему городу начал раздаваться вой сирены и на табличках рядом со станциями начали появляться предупреждения об "Забликировки" города. Высотки начали блокироваться и закрываться через металлические соединения. Дальше все здания и небос по всему городу погружалсиь вниз меняя свое место положение и доходя до максимального уровня вниз переводились в состояние укрытия под внутренним и нижнем слоем города. — Центральный блок и районы с первого по седьмой переведены в укрытие. — Правительство и все заинтересованные министерства проинформированы. — процент эффективности? — как только закончилась суета с эвакуации, Китай не теряя времени, поинтересовался процентом безопасностью и защитой города. — Эффективность противовоздушной обороны в настоящий момент составляет сорок восемь процентов. — что там с гражданским населением? — Импераяторская Япония стоял в своей форме сложив руки и требуя информации у Южной Кореи. Последняя сразу же ответила: — Уже получено сообщение об завершении эвакуации жителей. -- В 334 подземном убежище довольно просторно, но жутко, а в воздухе тяжёлый запах металла и бетона. Одноклассники Казахстана сидят кучкой вместе с другими гражданами. Польша нервно пытаеться настроить связь со своей камерой но все проходит тщетно. По радио в этом месте громко женским голосом читался инструктаж для граждан: — учащимся начальный и средней школе оставаться рядом со своим классом. Просьба жителям собраться в группу согласно номеру вашего блока. Недовольно сидящий Мексико скрестив ноги и расправив руки недовольно бормотал: — опять. Опять этот один текст. Недовольный Польша лишь покачал головой, фыркая от досады и показал другу свой фотоаппарат, полностью соглашаясь с Мексикой: — из-за этой цензуры вообще ничего не увидим! Даже такое редкое и потрясающее зрелище... -- Ангел уже успел добраться до суши и приблизился к пляжу. Но потом он резко быстро проехался мимо маяк и сразу через лес начал доходить до Токио-3. Все время ее снимала летающая камера и отслеживала координаты. Внутри штаба стоя рядом с компьютерами и смотря на все это Япония лишь ухмыльнулся: — четверный ангел появился в отсутствие командующий Каизаки. Гораздо раньше, чем мы ожидали! Вьетнам лишь повернувшаяся в сторону своего командира посмотрела на отчёты и поддержала его: — предыдущий дал нам 15 лет передышки. Этот только три недели. Ангел был классифицирован компьтерами "маги" как «Шамшиель». Пиявкообразная форма, атакующее вооружение — щупальца с плазменным лезвием. — наши дела их совершенно не волнует, правда? А ведь некоторые люди ведут себя так же отвратительно. — Императорская Япония лишь улыбнулся своим словам и смотрел на главный экран штаба. Там высвечивалось попытки хоть как-то задеть ангела с помощью обычного военного оружия. Но ничего не помогло и Швейцария это прекрасно заметившый выпустил нелестный комментарий: — пустая трата средств налогоплательщиков. Где-то из угла зала послышался голос Южной Кореи: — Комитет требует запуска Евангелиона. Императорская Япония лишь нахрмурился и тяжело выдохнул повернувшись в сторону кореянки. — Они мне уже надоели. Как будто мы сами не собираемся это сделать. В этот момент капсула уже начала вводиться внутрь Евангелион 01 и отдавались приказы: — Вводим капсулу! Впуск LCL! Казахстан молча сидела уже в своем костюме и открыла закрытые глаза. "Всего лишь один бой" утверждала она для себя и держалась за руль управления когда уже запустили весь механизм Евы и соединили капсулу питания к задней части гиганта. -- — Слушай, Мекс… — он наклоняется к Мексике. — Мы же можем выйти. Холм за старым парком — оттуда видно всё поле боя. — Ты что, рехнулся? — шипит Мексика. — Там Ангел, там опасно. — Да мы далеко будем, честно. Я хочу увидеть Еву в деле. Это же шанс, который выпадает раз в жизни! Мексика недовольно смотрит, но, спустя мгновение, вздыхает: — Ладно. Но если что — это твоя идея. Под предлогом похода в туалет они выходят из зала, тихо проскальзывают в коридор и через аварийный выход выбираются на улицу. -- Они карабкаются по сухой траве, пока перед глазами не открывается весь Токио-3. Далеко внизу, среди зданий, возвышается тёмно-фиолетовая фигура Евы-01. Навстречу ей, рассекая воздух, скользит Шамшиель. Солнце отражается в его полупрозрачных щупальцах, а каждое их движение сопровождается звуком, похожим на визг металла. — Вот она… — Польша прижимает бинокль к глазам. — Смотри, смотри, они уже начали! -- Казахстан сидит в кресле пилота, руки сжаты на органических рукоятках. Лицо спокойное, но внутри гулкое эхо слов Мексики: «Из-за тебя она в больнице…». Ангел направлялся в середину города , медленно и плавно. По плану на пути там уже стоит unit eva 01 внутри в одном из зданий и ждет когда цель дойдёт к ней чтобы атаковать. В голове крутились мысли: как она умудрилась снова сесть за руль этого чуда? Почему лезет сюда если мать отсутствовала и не была здесь? Ее же ведь побили. Зачем она все это продолжает? Но из мыслей ее прервал позитивный голос Императорской Японии. Императорская Япония в наушниках: — Казахстан, ты готова к запуску? Девочка спокойно словно робот сразу же отвечает. Без сомнения, без колебаний: — Да. Сразу же к ним присоединяется китай и объясняет план действий: — сначала нейтрализуй A-T поля противника, потом стреляй в него. Все как на тренировке. Справишься? — Да. Ева все еще стоит пока ангел надвигаеться к ней. Но тот остановился когда их расстояниясократились до 60-70 метров. Из горизонтального полёта он встал в вертикальную позу и встал перед евой. Казахстан снова повторяет как тогда на тренировке. Глаза пустые, голос слабый и тихий: — Прицелиться в центр, огонь. Япония снова напоминает девочке: — A-T поля установлены. Малышка, делай все по плану, ладно? — ладно. Казахстан крепче хватает оружие и сквозь здания скрытно продвигается к ангелу. Ева нажимает на спуск — длинные очереди из специального оружия в руках Евы-01 стреляют, но лазерные заряды рикошетят от защитного поля Ангела. Шамшиель резко выбрасывает щупальца. Одно из них обвивает Еву, второе перерубает толстый чёрный кабель, уходящий к спине. В наушниках звучит тревожный сигнал на главном экране где красным цветом шёл отсчёт 4 минут и 55 секунд: — Обрыв питающего кабеля! — Ева переключилась на внутренние батареи! Оставшееся время работы 4 минуты и 53 секунды! Императорская Япония который смотрел на общий экран где показывало время работы евы до отказа движения, в ужасе смотрел непонимая в какой они ситуации. Китай увидившей окаменевшего друга сразу взял все в свои руки и бросился к связи с Казахстаном: — Казахстан! Держись, у тебя всего пять минут! Ева-01 вырывается из хватки и отшатывается назад, а вдалеке, на холме, двое подростков затаив дыхание наблюдают за боем, даже не подозревая, что скоро будут втянуты в него. Шамшиель хватает ногу робота своим шупальцем и крутя гиганта по воздуху как мячик, закинул еву с огромной силой в сторону неба. Однако сама ева уже чуть ли не летела на холм где стояли те двое мальчишек. Польша снимающий это все через камеру, сразу запреметил летящию на них еву и крикнул другу бежать отсюда к чертям. Но не успели они двинуться как ева с грохотом вмазалась в холм. Казахстан все еще пребывавшая в Еве, значительно почувствовала боль и пыталась открыть глаза, но с ней связался Япония и забеспокоено мямлил через связь : — КАЗАХСТАН, ТЫ ЦЕЛА?! КАЗАХСТАН! СРОЧНО, ПОВРЕЖДЕНИЯ?! С той же стороны сигнала ответ Вьетнама: — никаких. Все в рабочем состоянии! Девочка пришла в себя и начала рассматриваться по сторонам. Когда она попыталась пошевелить гиганта, под гигантской, правой рукой евы обнаружила двух парнишек из своей школы. Те смотрели в кабину евы на головном отсеке с ужасом, а девочка смотрела на них в ответ понимая что сейчас вожможно без жертв не обойдётся... внутри штаба резко нашлись данные этих школьников. На табеле появилось база данных и их распознали быстро и сразу. Императорская Япония лишь недовольно и быстро понял происходящее: — это..? Одноклассники Казахстана. С другой стороны Китай недоумевал, ведь вроде всех граждан эвакуировали. — что они там делают! Они разве не должны быть в убежище?! Но на ворчание времени не было. Ангел уже приблизился к еве и начал атаковать ее. Шупальце сразу летело в сторону школьников но ева схватила успела схватить шупальце и задержать его. Однако двигаться ей было почти не куда. Мексика не понимающий почему она не двигается задал логичный вопрос: — почему она не сражается! Польша лишь с шоком смотрящий на происходящие быстро ответил однокласснику. — потому что мы здесь. Она не может Двигаться свободно. В штабе наблюдавшие за всем персонал, давал отчёты: — оставшееся время работы Евы, 3 минуты 28 секунд! Ева все еще пыталась удержать шупальце но механическая рука и отсчёта времени не позволяло большие возможности. Япония понимал если все так и продолжать бой будет проигран и будет слишком поздно, поэтому не смотря на правила и протоколы, отдал срочный приказ: — Казахстан, возьми их внутрь! И сразу отступай. Продолжим бой потом. Китай и Северная Корея которые находились рядом с непониманием смотрели на капитана. Но ученый резко нахмурил брови и начал протестовать. — гражданских лиц запрещено допускать в контактную капсулу пилота! — я, разрешаю. — вы превышаете свои полномочия, капитан Япония. Китай сжав свои руки в кулаке лишь прожигал спину капитана. Но Императорская Япония лишь скрестив руки, снова отдал приказ: — Казахстан, удерживай его в таком состоянии. Выдвинь капсулу быстрее. Девочка, послушав команду, в срочном порядке отключила аппарат, и капсула пилота быстро вышла из спинной части Евы. Мексика и Польша сидели, словно окаменевшие статуи, не отрывая взгляда от происходящего. В следующую секунду громкий приказ раздался по роботу так, чтобы мальчики точно его услышали: — Вы двое! Внутрь. Быстро! Ребята поспешно проникли в капсулу, но сразу удивились — внутри была вода. Капсула быстро наполнялась, и Польша испуганно завизжал: — Моя камера! Моя камера! LCL заполнил капсулу, и можно было начинать бой. Однако из-за появления посторонних «лишних голов» началась нейронная рассинхронизация. Экран, на котором отображалось всё поле боя, стал барахлить, и Казахстану стало труднее управлять Евой. Императорская Япония быстро заметил это и предупредил девочку, сам не скрывая удивления: — Рассинхронизация?.. Китай лишь закатил глаза и, подойдя ближе к Северной Корее, посмотрел на датчики синхронизации: — Конечно. Вы впустили внутрь посторонних. Их мыслительные процессы создают помехи системе управления. Ева всё ещё держалась, и Казахстан изо всех сил пыталась удержать контроль. К счастью, синхронизация немного восстановилась, и Ева, сжимая оба щупальца ангела, резко оттолкнула громадину, которая уже спускалась по склону. Получив свободу движения, робот вновь поднялся на ноги. — Отступай! Быстро! — Маршрут отхода — номер 34, восточная сторона горы! Нервный Мексика схватил Казахстан за плечо и почти завизжал от страха: — Эй, новенькая, ты слышала!? Он сказал отступать! Но Казахстан проигнорировала его. Подняла взгляд в сторону ангела — в глазах пустота, но в этой пустоте горела странная уверенность. Голос её был слабым, почти шепчущим, но полным отчаяния: — Не убегать... Не убегать... Не убегать... Из правого плеча Евы выдвинулся механизм. Квантовый нож выехал наружу, засияв алым светом. Робот крепко сжал рукоять. В штабе немедленно сообщили о происходящем: — Задействован квантовый нож! Повторяю, задействован квантовый нож! Императорская Япония хмуро смотрел на главный экран и снова громко приказал по связи: — Казахстан. Я приказываю: отступай! Казахстан! На мониторе загорелся красный таймер — батарея Евы истощалась. Оставалась всего одна минута. До этого момента девочка молчала. Но теперь она закричала во всё горло и бросилась в атаку. Молниеносно спустившись по склону, Ева настигла ангела. Щупальца врага немедленно впились в её брюшной отсек. Казахстан почувствовала жгучую боль и закричала ещё сильнее, вонзив квантовый нож прямо в ядро ангела. Мексика и Польша, стоящие за её сиденьем, лишь вцепились в поручни, наблюдая с ужасом, как девочка истошным криком давила на управление, загоняя лезвие всё глубже. Северная Корея, следя за показателями, громко начал отсчёт: — Время работы Евы — тридцать секунд! 28... 27... 26... Экран трескался, корпус головного отсека тоже. Казахстан, стиснув зубы, удерживала рычаги, в то время как щупальца врага всё сильнее сжимали её. Боль была невыносимой. — 14, 13, 12, 11... 10, 9! Ядро ангела вспыхивало белым светом, постепенно теряя красный оттенок. — 8, 7, 6, 5... 4, 3, 2, 1! На последней секунде ядро погасло. Ангел замер. В ту же секунду батарея Евы исчерпала себя, и робот застыл в атакующей позе. Казахстан отпустила управление. Поджав колени и прижав руки к себе, она затряслась и разрыдалась. Мексика и Польша в ужасе наблюдали за ней. Но в глазах первого уже читалось сожаление и вина. Зачем он так поступил с ней?.. -- Спустя три дня Дождь лил непрерывно, превращая землю в вязкую грязь. Канада, всё ещё в бинтах, сидел в классе у окна, скрестив руки на парте. Вторая «А» гудела на перемене — кто-то смеялся, кто-то возился с компьютером, на котором как раз запускали модель странного существа, похожего на того самого четвёртого ангела. Польша усердно записывал важные данные, то и дело поправляя очки. Рядом с ним, полулёжа на парте, Мексика выглядел напряжённым и подавленным, словно отражал мрачную погоду за окном. — Уже три дня... — пробормотал он. — Три дня, как нас наказали, — поддакнул Польша, не отрываясь от записей. — Да нет... — Мексика покачал головой. — Уже три дня, как она не приходит в школу. — Кто «она»? — Новенькая... кто же ещё? Я всё думаю... что с ней. Польша удивлённо поднял взгляд на друга, приподняв бровь. — Ты беспокоишься о ней? — Нууу... не то чтобы очень... Польша усмехнулся и отложил ручку: — Мексика, скажу прямо: ты бестактный. И упрям, как осёл. Мог бы извиниться тогда — и не мучился бы три дня. Он достал из тетради небольшую бумажку и протянул другу: — Вот её номер. Если переживаешь — позвони. -- В другом корпусе школы Мексика подошёл к телефону. В руках он сжимал бумажку с номером, которую дал Польша. Сначала он медлил, потом всё же начал набирать. Гудки тянулись бесконечно. Ответа не было. Мексика крепче сжал трубку... и, в последний момент, так и не решившись, сбросил звонок. Резко отложив телефон, он быстрым шагом направился обратно в свой класс.