Не успели

      Варя сидела на полу уткнувшись носом в колени. Хотелось стать незаметней и меньше, хотелось просто спрятаться где нибудь. Она была уверена что у неё уже не осталось слез, то что она выплакала их все еще давно, она была уверена. До сегодняшнего дня. Это было просто ужасно, все в патруле чувствовали себя так..       Гадко.       Эта гадкая субстанция липкой и вязкой жижей заполняла все существо команды. Не давала дышать и давила на грудную клетку все с новой силой, стоило только кому-нибудь вздохнуть. Осталось только захлебнуться в этой бесцветной массе.       Их лучик света исчез за хмурыми тучами, оставил их одних, будто его и не было. На втором этаже что-то грохнуло. Послышался треск стекла. Варя вздрогнула и подняла заплаканные глаза к потолку. Она знала что это был Влад. После этой битвы он был сам не свой. Варя не бралась точно утверждать, однако все же думала что он переживает эту потерю гораздо хуже чем остальные, хотя знал её гораздо меньше чем они.        Однако несмотря на это он её любил. Искренне и самозабвенно, мир к её ногам был готов положить. Только вот теперь кому этот мир нужен?             Опустив взгляд она посмотрела на Снежку что заходилась в рыданиях, а после на Машу. Та, не смотря на разбитое состояние пыталась успокоить подругу. Хотя у самой глаза на мокром месте.Такая сдержанность пугала. От долгого сидения все тело затекло, и Варя резко поднялась. Нужно размяться. Маша подняла на неё уставший взгляд зеленых, покрасневших глаз, выдохнула и крепче обняла Снегурочку. Они все смертельно устали и это видно. Видно по мешкам под глазами.       По растрёпанным волосам.       По замедленным и тормознутым движениям.       Ветрова медленно поднялась по лестнице прямиком на второй этаж.       Помявшись около двери, она медленно подняла отяжелевшие руки и оперевшись о косяк двери, она тихо постучала. За дверью не раздалось ни одного, даже самого тихого шума. Словно звук не желал проходить сквозь вату и давление в ушах. Лишь спустя почти минуту, из-за дубовой двери раздался тихий, трещащий по швам голос.       — Уходите — голос был безжизненным и разбитым, словно в горле у говорившего разбилась ваза, и теперь ее осколки заполонили его глотку, царапались и звенели при любом движении       — Влад. Нельзя оставаться одному. Это тебя убивает — Она впервые назвала его по имени за все время их общения. Ее тело дрожало а в голосе стояли слёзы       — Я умер вместе с ней       Простые слова почему-то подкосившие ей ноги. Она отчаянно ткнулась лбом в дверь, царапая плотное дерево ногтями и представляя, что это морда того ненавистного существа       — Влад, прошу, впусти — три слова. В голосе повелительницы ветра не было былой стали, язвительности или сарказма. Просто отчаянная просьба о понимании. Попытка сдержать собственную волну боли. Им нельзя разделяться. Особенно сейчас. Нужно держать крепко, будто бы приклеенным.             Намертво       Минута тишины, без слов, без звуков.       Просто мёртвая       Потом дверь резко открылась и перед ней предстал Князь тьмы, Повелитель Душ, и Морок в конце концов — Разбитый пятнадцатилетка, с отчаянно дрожащими ресницами, красными глазами и нахмуренными бровями. Ясные голубые глаза заволокла темная пленка. Эти глаза несли боль. Отчаяние подкреплённое веками одиночества             Он без слов пропустил ее внутрь и девушка на деревянных ногах прошла             Комната была разгромлена. Шкаф перевернут, стекло разбито, зеркало валялось на полу расколотое на́двое. На полу было видно несколько запекшихся капель багряной крови, а где-то в самом углу валялся сломанный меч, орашенный кровью                          Они оба сели. Молчали. Варя плакала, прикрывая рот ладонью. Влад тупо пялился в одну точку. На его кулаке запеклась кровь       — Я ведь ее не спас — тихо сказал он задрав голову к верху и пусто посмотрел в потолок — Не успел. Я мог ее остановить. Я почти мог дотянуться. Но он..... Он был быстрее             Перед глазами вновь вспыхнула картина.              Сирин, ненавистный предатель и подлец, пронзает хрупкое тело их подруги, с громким хрустом и бульканьем крови. Он вытаскивает клинок, с противным хлюпаньем сталь покидает одержимое тело. Хруст. Кашель. На землю летит кровь и девушка словно мешок набитый костями падает на землю. Ее руки словно вывернуты наизнанку, сквозь дыру в груди видно края органов и сияющие белым кости. Она даже не успевает ничего сказать. Глаза просто гаснут       Глухие рыдания вырвались из груди повелительницы ветра. Она прижимает ладони к лицу       — Я ведь тоже... Не смогла.... Я... Я пыталась... Но я не знала что С... Сирин это... Птица... А... Он... Алёна, она — рыдания мешали говорить. Она глотала окончания и громко хлюпала носом. Совсем не элегантно она утёрла нос       Влад не смотрел. Он просто провел пальцами по своей груди       — Я не успел сказать ей, что люблю — сказал он. Это был пустой голос. Без эмоций. Просто тупое осознание. Это говорила кукла, сломанная и переломанная десятки раз, но после того как ее сломали в последний, вся душа которую совсем недавно собрали по кусочкам, выскользнула, растворившись в небытие. Оставив лишь шелуху без сознания       — Она знала — прошептала девушка — Она всегда знала. И она тоже тебя ... — громкий всхлип       Влад внимательно посмотрел на нее. Его глаза скользили по ее красному и опухшему от слез лицу. Князь тьмы положил тяжелую руку ей на плечо.       Все время просто замерло, воздух застыл в легких и не сдвигался. Слюна была густой и вязкой, словно в рот запихали влажную вату. Было безумно сложно дышать. Внутри глаз разбились зрачки, являя всему миру боль двух брошенных на произвол людей.       Людей потерявших в жизни свет и надежду. Людей, потерявших смысл. Варя должна держаться ради подруг, она должна сообщить родителям Алены о том, что они никогда не увидят их дочь, сообщить об этом ее бабушке.               А Владу незачем здесь находиться. Ему незачем больше держаться за этот мир, когда смысл покинул его. Единственный человек ради которого стоило сражаться за счастье, сейчас лежал в дубовом гробу.        Скоро ее тело перенесут к Государям дабы они могли попрощаться с дочерью, а потом похоронят в королевской усыпальнице. В склепе, усыпанном драгоценными камнями и золотом. Ее трупу залечат дыру в груди и орошат жидкостью которая навсегда сохранит ее красоту и юность, уберегая труп от гниения       Но никто из патруля не придет к усыпальнице, боясь смотреть на крышку хрустального гроба.       Лишь каждый месяц возле захоронения будут оказываться свежие голубые цветы перевязанные яркой ленточкой