Семейные вопросы

      Он осторожно взял на руки новорожденного ребенка, которого ему передал врач, и немного неумело прижал его к своей груди, рассматривая чуть морщащееся во сне маленькое личико. Этот крошечный человечек казался таким хрупким в этот момент. Более хрупким, чем когда-либо был Йоичи.       Его губы тронула тень улыбки. Он не будет уподобляться этим молодым отцам, которые сходят с ума в ожидании рождения первенца, устраивая сумасбродные представления прямо под окнами роддома. В конце концов, он уже давно не сверхгормональный мальчишка, да и не был он в общем-то таким никогда.       - Как Инко? – спросил он тихо, чтобы не разбудить ребенка в своих руках.       - Мать чувствует себя прекрасно, – уверил его врач. – Роды были трудными, но с ней и ребенком все хорошо. Мы еще понаблюдаем их некоторое время, а потом уже позволим вам забрать их домой. Так что у вас есть еще несколько дней на то, чтобы выспаться на ближайшие несколько лет, – доктор усмехнулся и подмигнул. – Поверьте моему опыту дважды дедушки и трижды отца, дети – неиссякаемые источники энергии. Это удивительная смесь маленьких ангелочков и сущих чертенят, но они делают жизнь намного ярче.       Он чуть улыбнулся и позволил немолодому мужчине забрать его сына, чтобы отнести его к другим новорожденным. Позднее он навестит Инко, а пока ему стоит дать ей отдохнуть. Он вернулся в их квартиру, которая уже была полностью подготовлена к прибытию нового члена семьи, и вышел на балкон, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым.       Сейчас его звали Хисаши Мидория и согласно официальным документам ему было тридцать лет. На самом деле ему было в пять раз больше, но об этом знали очень немногие. Также он был известен в определенных кругах, как Все за Одного – теневой босс всего того, что массовка признавала злодействами.       Он не собирался этого отрицать, как и того, что его руки были по локоть в крови, но, как он пришел для себя к выводу, он – необходимое зло, удерживающее его в определенных рамках и границах. На это потребовалось не одно десятилетие, но постепенно «свет» набрал достаточно силы и влияния, чтобы они смогли прийти к балансу и четкому разграничению.       Хисаши затянулся сигаретой (надо бросать, а то Инко его прибьет, если застанет курящим рядом с сыном), вспоминая былые дни, то время, когда ему и правда было тридцать. То были страшные дни, в которые каждая сторона провозглашала себя добром и благом нового мира, ставя своей целью искоренение зла, на роль которого объявляла всех остальных.       Такими были фанатики, желавшие искоренить ненавистных мета-людей, такими были мета-люди, преследующие этих фанатиков, таким был он сам, пытающийся навести порядок и поставить всех под одну гребенку, такими были те, кто боролся против его «тирании». Они все были такими.       Да, возможно, сейчас он несколько идеализирует себя и свои мотивы, но в последние несколько десятилетий он немного размяк. Настолько, что даже решил, что этот мир уже достаточно уравновесился и даже пересветился, чтобы он смог взять небольшой отпуск от активности в своей роли главного босса.       Нет, он все еще контролировал ситуацию на теневой стороне мира и пресекал попытки кого-то другого занять свое место, но в то же время он занялся более легальным бизнесом, решив, что его семья достойна того, чтобы не жить на кровавые деньги. После встречи с Инко он жестко разделил свою служебную и личную жизнь, не желая, чтобы его тьма запятнала ее или их на тот момент еще будущего ребенка.       Хисаши не обольщался иллюзиями относительно того, что будет с ними, если особо рьяные поборники зла из числа героев узнают об их связи. Их тоже объявят злом и не будет иметь значения, что его семья не имеет к его делам никакого отношения. Это повлечет за собой ответный резонанс, разжигая очередной виток войны и беспорядков, а он не хотел, чтобы его семья снова оказалась в самом эпицентре этого.       Докурив сигарету, Хисаши щелчком пальцев обратил окурок в пепел и повернулся, чтобы войти в квартиру. Его бровь приподнялась, когда он заметил возле купленной кроватки, любовно заправленной Инко, призрачный силуэт. Снова пришел.       - Йоичи, – чуть кивнул Хисаши, приветствуя младшего брата, и тот обернулся.       - Я так понимаю, у меня скоро появится племянник или племянница? – спросил он, чуть наклоняя голову набок – Тебя уже можно поздравить, что ты стал отцом в свои… Сколько тебе сейчас лет? Я уже сбился со счета.       - Сто пятьдесят шесть, – Хисаши телекинезом притянул себе стакан и наполнил его водой при помощи еще одной причуды, прежде чем сделать глоток. – И, да, Инко родила мальчика. Я только что из роддома. Так что можешь начать рассыпаться в поздравлениях.       Йоичи фыркнул с ноткой сарказма и Хисаши позволил легкой усмешке тронуть его губы. Он знал, что младший брат скорее еще раз умрет, чем действительно снизойдет до того, чтобы поздравить его с чем-либо. Хоть за последние три десятка лет их отношения стали менее натянутыми, до семейных нежностей никто из них не опускался.       Йоичи начал иногда появляться в его жизни, когда мир более или менее обрел шаткий баланс. Поначалу брат пользовался его невозможностью что-либо ему сделать, чтобы вываливать на него бесконечные обвинения, потом давил на самолюбие, ставя в пример верность и самоотверженность собственных соратников, которые предпочитали смерть предательству «света». Лет тридцать назад, когда Восьмой начал свое триумфальное восхождение на американской арене, Йоичи взял привычку хвастаться, превознося его героичность и схожесть с персонажем его любимых комиксов.       На этой почве Хисаши сначала злился, срывался на подчиненных, разносил свой кабинет, потом язвил над наивностью младшего, говоря о том, что выживший устанавливает правила жизни для остальных, но в конечном итоге они снова пришли к обмену колкостями и дебатам о жизни и политике на примере комиксов. Последнее, в общем-то, их обоих устроило, а потому они придерживались этих отношений уже не первое десятилетие.       Когда Хисаши решил отойти от активной работы в качестве главного злодея Японии и, возможно, завести живую семью, Йоичи долго подтрунивал над ним, гадая о том, кто станет первой Леди Зла или мистером Зло 2.0. Когда же он встретил Инко, брат сперва проехался по ее сходству с Седьмой, но затем поутих, увидев, как та сперва стирает и гладит его рубашки, а потом орет на него за то, что он не пойми, чем занят и где пропадает, вынуждая перекраивать половину рабочего графика Все за Одного. Пробормотав что-то о том, что это совершенно бессмертная женщина, Йоичи больше не возникал в ее адрес.       Теперь же на сцене появился новый игрок в виде его сына и Хисаши не знал, чего ожидать от младшего. Временами тот был весьма непредсказуем и становился тем еще гремлином, способным доставить немало мелких пакостей. От разбивания всех пробирок в лаборатории до отношений с тем, кого старший на дух не переносит, хотя до определенной степени и уважает.       - Даже не думай использовать его, как рычаг давления, – тихо, но с отчетливой угрозой произнес Хисаши, глядя на брата.       Йоичи взглянул на него из-под своих вечно растрепанных волос, изображая удивленную невинность.       - И в мыслях не было, – произнес он. – Может, он и твой сын, но мне он племянник. И я бы не хотел, чтобы ему пришлось выбирать между нами, но я рассчитываю, что я смогу хотя бы немного принимать участие в его жизни.       - Еще не факт, что он сможет видеть тебя, – заметил Хисаши, отпивая глоток воды.       - Ну, мы делим одну кровь, так что… - Йоичи пожал плечами. – Не думаю, что в этом возникнет проблема.       - И пусть твои приспешники не возникают рядом с моим сыном, – нахмурился Хисаши. – Тебя я пущу, но их видеть не желаю. Как и своих. Это семейное дело, а я принял жесткое решение не примешивать к этим вопросам политику и прочее. Я желаю быть для него просто отцом, а для Инко – мужем. Если ты согласишься ограничиться ролью призрачного дяди, то мы договоримся. В противном случае, я найду способ отвадить тебя.       - Ты жестокий человек, – надул губы Йоичи в притворной обиде, но затем вздохнул. – Ну, если ты поклянешься не запирать никого из них в хранилище или что-то подобное, то, думаю, мы сможем договориться.       Хисаши пожал плечами.       - У меня была возможность повзрослеть. К тому же я учусь на своих ошибках, чтобы больше не допускать просчетов. И все же я не думаю, что их попытаются убить в противном случае. Но, не обольщайся, Йоичи, если кто-то их тронет, будь то герои или злодеи, я утоплю их в крови.       Младший не ответил, но они оба знали, что он не шутит.       - Я не буду говорить своим, – пообещал Йоичи. – Но я буду его навещать. И, я уверен, в будущем Восьмой станет его любимчиком, так что ты не сможешь так просто его убить.       С этими словами он исчез, а Хисаши закатил глаза. Вечно младшему надо всячески оставить за собой последнее слово. Он всегда был таким, а в последние десятилетия это становилось все более раздражающей его чертой. Но не то, чтобы ему вообще нужна была жизнь его очередной игрушки из набора «герои света», но он не будет сдерживаться, если жизни его или его семьи окажутся под угрозой со стороны Всемогущего и его сторонников.       Хисаши активировал несколько своих причуд и устроился на диване, наблюдая за тем, как призванные и созданные помощники убирают квартиру. Инко обычно не позволяла ему заниматься подобным, но сейчас ее не было рядом, да и после у нее не будет сил и времени, чтобы убраться, ведь все их внимание будет уделяться сыну.       Параллельно он вспоминал былое. То, что его брат гордо именовал битвой света и тьмы. «Один за всех» и Все за Одного… У них у обоих и правда странное чувство юмора. Наверное, это семейное.       Хисаши отпил глоток воды, не рискуя пить алкоголь, поскольку не хотел беспокоить Инко, которая была чрезмерно внимательна к подобным деталям. Как странно все завертелось. В действительности ему было почти все равно, в какие игрушки играет его брат последние лет семьдесят, а единственными, кто из его так называемых преемников его действительно волновал, были первые двое, поскольку он считал, что они использовали Йоичи в собственных целях.       Что же касается остальных пятерых, то живи они мирно, как Четвертый, то и жили бы себе. Его даже в целом устраивало то, что они были так называемыми героями. Все же Йоичи был любителем подобного, так пусть развлекается. Но какой нормальный человек будет терпеть попытки собственного убийства? К тому же, если ты хочешь удержать под контролем теневую сторону мира, то ты априори не можешь позволить себе быть милым и пушистым.       Хисаши взлетел, позволяя дрону убрать диван, и сделал еще один глоток. Он думал, что все началось с Пятого, ведь по сути тот получил наследство его брата с чистого листа, поскольку Четвертый прожил жизнь в стороне от политики. А дальше это была цепочка, состоящая из страшилок и попыток отомстить. В конце концов, если бы ему действительно нужны были их смерти, то Восьмой умер бы вскоре после Седьмой, а не процветал бы по сей день.       С другой стороны, Хисаши просто было любопытно следить за держателями силы его брата. Все же способность Йоичи оказалась интересным феноменом, за развитием которого он наблюдал с большим интересом. В конце концов, смешение нескольких причуд в одну – уникальный случай, поскольку даже его собственная по сути представляла собой склад, а не коктейль.       Возможно, с учетом всех обстоятельств, ему и Восьмому имело смысл поговорить. Желательно в условиях, которые заставят этого перекаченного блондина тысячу раз подумать, прежде чем заряжать в него свой детроитский удар на полной мощности.       С этими мыслями Хисаши вернулся на землю и взмахом руки устранил все следы использования причуд для уборки квартиры. Теперь дом был готов к тому, чтобы встретить его жену и сына. Осталось только дождаться выписки и их возвращения.