Семейные вопросы

      Хисаши почти бесшумно приоткрыл дверь в комнату сына, за которой раздавался громкий двойной смех. Йоичи оказался прав в своем предсказании и Восьмой держатель его причуды, более известный обывателям как Всемогущий, быстро и бескомпромиссно стал любимчиком у Изуку. Хотя тот в принципе фанател по любым героям и причудам.       Он усмехнулся про себя, глядя на озаренную только экраном компьютера комнату, со всех поверхностей которой на него смотрел герой номер один. Седьмая бы, наверное, в гробу перевернулась от шока при виде количества мерча ее преемника в комнате родного сына Все за Одного. Да и все остальные из той цепочки тоже.       - Ты себе зрение посадишь, если будешь смотреть на экран в темноте, – заметил Хисаши, входя.       С его кончиков пальцев сорвались мерцающие огни, которые разлетелись по комнате, озаряя ее своим светом. Изуку улыбнулся и отвлекся от видео, которое знал уже покадрово, чтобы поймать один из них, который в его руках превратился в сияющую волшебную палочку по щелчку мужчины.       - У тебя такая крутая причуда, пап, – изумруды глаз сына сияли удивлением и радостью. – Как думаешь, я смогу создавать такие же классные иллюзии, когда получу свою?       Хисаши улыбнулся краешками губ, наблюдая за тем, как Изуку снова погрузился в теории о том, как можно было бы использовать такую причуду, чтобы стать героем. Это определенно его сын, если любовь к разного рода сверхспособностям может передаваться по наследству.       На самом деле вопрос с его собственной причудой, а точнее причудами, был долгим и сложным для обсуждения. Однако Хисаши был вынужден признать тот факт, что он не может продолжать открыто использовать все их многообразие, находясь в собственном доме. Потому что, в отличие от Инко, Изуку не будет об этом молчать. Он еще слишком мал, чтобы понимать, что подобная аномалия привлечет к себе слишком много ненужного внимания и потенциально лишит его возможности видеть отца.       По этой причине Хисаши показывал сыну только малую часть своих причуд, объединив их в легенду о материальных иллюзиях. Это вышло почти случайно, когда его сын начал учиться говорить и захотел повторения «калтинок» и прочих вещей, которые он показывал ему, пытаясь уложить спать в самом юном возрасте.       - Ладно, Изуку, тебе пора в кровать, – Хисаши провел пальцами по волосам сына. – Ты ведь помнишь, что ты и мама завтра идете к врачу исследовать твою причуду? Ты хочешь все проспать?       Выражение лица Изуку отражало смешанные эмоции.       - Почему ты не идешь с нами? – спросил он наконец.       Хисаши вздохнул и сел на корточки перед сыном.       - Потому что у меня командировка, – он стер пальцем слезу со щеки мальчика. – Мне нужно заключить эту сделку, чтобы моя работа приносила нам деньги, малыш. К тому же мне нужно подготовиться к еще одной важной встрече. Но я обязательно вернусь к выходным и Йоичи тоже непременно заглянет, чтобы заставить тебя рассказать ему все о твоей причуде. И вы снова будете сидеть до самой ночи, обсуждая ее во всех подробностях. Знаю я вас.       Изуку водянисто рассмеялся сквозь не до конца просохшие слезы. Пожалуй, не было ничего удивительного в том, что он и его брат поладили. С тех пор, как его сын научился говорить и понимать речь, все их разговоры были о героях и их причудах. Конечно, Инко тоже была расстроена тем, что Хисаши должен был уехать в такой важный день для Изуку, но его решение по этому вопросу было непреложным.

***

      Был уже вечер, когда совещание наконец закончилось и им удалось достичь соглашения по вопросам поставки продукции. Хисаши вышел из зала и ослабил галстук, позволяя себе немного вольности.       Инко уже трижды пыталась до него дозвониться, но спор с потенциальными заказчиками был слишком сложным и важным, чтобы он мог выйти для разговора хотя бы на минуту. Но теперь он наконец был свободен и мог уделить время своей семье, пока он ждет доклад одного из своих теневых людей, который работал мелким клерком у Всемогущего в последние несколько лет.       Хисаши все же собирался встретиться с преемником Йоичи где-нибудь на нейтральной территории и обговорить их положение относительно друг друга сейчас и в будущем. По здравому размышлению, было ясно, что им нужно оставаться друг относительно друга в более или менее нейтральном положении. Они оба были полюсами – Символом Света и Князем Тьмы и их прямое столкновение погрузит мир в пучину хаоса вне зависимости от того, кто выйдет победителем. Не говоря уже о том, что обо всем этом подумает Изуку.       Но сейчас Хисаши нужно было отложить в сторону грандиозные планы Все за Одного и позвонить Инко, чтобы узнать, как прошел их визит к врачу. Все же проявление причуды теперь было желанным и долгожданным событием, а Изуку все еще не испытал этого чувства, о котором грезил с тех пор, как узнал, что это такое.       К чему он не был готов, так это к слезам своей жены, которая плакала в трубку и говорила о том, что их сыну была диагностирована беспричудность. Рука Хисаши непроизвольно сжалась на столе, когда его взгляд остановился на сейфе, в котором он хранил черную статистику, которую всячески замалчивали официальные источники.       Насилие, дискриминация, унижения – все, что толкало людей в сети злодейства, выбрасывая на изнанку общества даже без как такового выбора с их стороны. Он не хотел, чтобы его собственный ребенок стал ее частью.       Изуку должен стать героем, если это то, чего он хочет. Или простым обывателем, который трудится в уютном офисе, как и большинство людей планеты. Или даже злодеем, если пожелает. Но опять же – у него должен быть выбор.       Хисаши устало потер переносицу, думая о том, что у него теперь есть еще одна тема, которую стоит обсудить с противоположной стороной в лице героя номер один. Параллельно он пытался успокоить Инко, говоря о том, что сам проверит Изуку, и, если все действительно так, как сказал врач, они подумают, что с этим можно сделать.       Насилу дождавшись отчета своего человека из офиса Всемогущего о местах его наиболее частого пребывания и планах на ближайшую неделю, Хисаши посмотрел на часы. Была уже почти полночь, а потому он счел наиболее вероятным то, что Изуку уже спит, и открыл портал, чтобы добраться домой так, чтобы сын его не заметил. Все же официально он должен был вернуться не раньше завтрашнего дня.       Инко сидела на кухне с чашкой давно остывшего чая и смотрела заплаканными глазами в пустоту. Кажется, это известие стало для нее сильным ударом. Хисаши обнял ее со спины, и она прижалась к нему.       - Я… Он только недавно уснул, – пробормотала Инко. – Он все время смотрел то видео, но… Он больше не смеется, дорогой. Я… Я не знаю, что делать, – в ее глазах снова появились слезы. – Я так надеюсь, что это просто ошибка.       Хисаши сел рядом с женой и чуть сжал ее руку.       - Не знаю, Инко. Все возможно. Все же у меня довольно высокая предрасположенность к тому, чтобы мой ребенок был самым обычным. У моих современников только каждый третий потомок был со способностями.       Инко вздохнула.       - Я знаю. Ты… Ты говорил, что у тебя есть причуда долголетия, когда я заговорила о том, что многое в тебе часто кажется словно старомодным. Но, Хисаши, ты же можешь управлять самой природой причуд. Ты можешь дать ее Изуку.       Хисаши вздохнул. Об этом в один из своих визитов проболтался Йоичи. И хорошо еще, что Изуку не слышал. Он даже уже думал об этом, вот только…       - Могу, но, Инко, это нельзя сделать сейчас. Причуда просто не приживется, как надо, и будет причинять Изуку боль. А в худшем случае его организм не выдержит принудительную мутацию, и он может даже погибнуть, – он провел пальцами по волосам жены, заправляя выбившуюся из прически прядь за ухо. – Я… Такое случалось раньше и потому я долго исследовал этот феномен и происходящие в процессе передачи или изъятия причуды изменения. Нам нужно дать телу Изуку время, чтобы закончить его формирование таким, каким ему диктует его генетика. И только после этого можно будет говорить о возможности искусственного вживления причуды. Но сперва я должен исключить возможность врачебной ошибки.       Хисаши поднялся на ноги. Инко все еще сидела за столом, но ее взгляд стал чуть менее потерянным. Она подняла голову.       - Сколько времени может занять это ожидание? – тихо спросила она.       - До начала средней школы минимум, – ответил Хисаши и добавил, когда Инко тихо ахнула: – В ином случае я бы назвал больший срок, но все же он мой сын и его тело адаптируется для потенциального принятия причуды раньше, чем у кого-либо еще при одинаковых прочих условиях. Я знаю, что будет трудно, но пусть ему подсластит ожидание возможность самому выбрать себе причуду. У меня их много. А пока я ограничусь проверкой.       Инко кивнула и Хисаши направился в комнату сына. Изуку лежал лицом к стене, укрывшись с головы до ног, как делал всегда, когда обижался или грустил. Сегодня даже во сне его хватка на плюшевом теле Всемогущего оставалась судорожной и напряженной.       Хисаши остановился в изголовье кровати сына и медленно приступил к операции. Первым делом он использовал на нем причуду сна, чтобы гарантировать, что тот не проснется в ближайшие несколько минут. После этого он медленно развернул к себе спящего мальчика, убирая одеяло с его головы и все еще заплаканного лица. Затем, сев рядом, он опустил ладонь ему на лоб.       - Что ж, Изуку, давай проверим, смогу ли я найти у тебя причуду, – тихо пробормотал Хисаши, активируя «Все за Одного» на собственном сыне, хотя ранее и обещал себе этого не делать.       Он искал почти десять минут, исследуя каждый уголок тела Изуку, каждую его клеточку, чтобы не повторить ту же ошибку, которую когда-то совершил с Йоичи. Тщетно. Внутри его сына не было даже намека на причуду. Ни фрагмента, ни кусочка, ни искорки. Изуку был абсолютно здоровым, нормальным ребенком. По меркам былых времен.       Хисаши устало вздохнул, дезактивируя собственную причуду и поправляя одеяло. Он понимал, что им будет трудно. Понимал, вероятно, лучше, чем большинство людей в современной Японии.       Но он просто не мог дать Изуку причуду прямо сейчас, потому что это обречет его на страдания физические в довесок к насмешкам сверстников за неспособность нормально использовать ее. Тот опыт прошлого года с Югами вполне показательно дал понять, что будет в результате попытки вживить способность в развивающийся организм четырехлетнего ребенка. И Хисаши не хотел повторять подобное с собственным сыном. Даже если в результате ему придется самому взять контроль над проявлением дискриминации в этом мире.

***

      Хисаши вернулся в свой офис только под утро и устало откинулся в кресле, прикрывая глаза. Ему не нравилось видеть свою семью несчастной и понимать, что ей предстоит еще минимум семь-восемь лет жизни в тяжелых условиях общества, которое возвело в абсолют ценность причуд.       Его статистика была более чем красноречивым доказательством того, что людям нередко принудительно назначали место в мире и судьбу на основании степени героичности их причуд. Такой была обратная сторона слишком яркого «света» Всемогущего, который так восхищал обывателей, но вместе с тем подсознательно программировал их на то, чтобы мерить каждого по его врожденной силе, а не поступкам и взглядам на жизнь.       - Ну, как все прошло? – голос Йоичи вывел Хисаши из раздумий и заставил открыть глаза – Не томи, какая у Изуку способность? Он унаследовал твою причуду или причуду Инко?       - Сейчас четыре часа утра, – проворчал Хисаши, глядя на нетерпеливое лицо брата. – И я, в отличие от тебя, не бездельничаю.       - Я знаю, поэтому я и пришел к тебе, а не к Инко с Изуку, – отмахнулся Йоичи. – А по поводу работы, то кто бы говорил. Ты хронический трудоголик с патологической потребностью в том, чтобы лично все контролировать. И даже появление у тебя жены и ребенка не исправило тебя полностью.       Хисаши едва заметно поморщился. Ему сейчас было вот вообще не до подколок брата. Он не знал, как выстраивать свою жизнь дальше в тех реалиях, которые имел в данный момент.       - Изуку беспричудный, – произнес он наконец и Йоичи смолк на полуслове. – У него нет причуды. Никакой.       Брат задумчиво нахмурил брови, а его глаза наполнились печалью.       - Ты… уверен? – осторожно спросил он.       Хисаши кивнул, потирая переносицу.       - Я только что вернулся от них. Насилу уложил Инко спать, – он посмотрел на брата. – Я проверил Изуку. Прошерстил буквально каждую клетку его тела. Ничего. У него даже нет неполноценного фактора причуды, как было у тебя.       Йоичи опустил голову.       - Ну, ты мог бы дать ему что-то, – тихо произнес он. – Я знаю, что не должен предлагать это, учитывая наше прошлое и то, что ты сделал когда-то со мной и как я к этому отнесся в то время. Но я думаю, что Изуку воспринял бы что-то подобное иначе, чем я. Для него это и правда могло бы стать желанным подарком.       Хисаши вздохнул и поднял взгляд на брата.       - Я не могу, – произнес он и приподнял руку, чтобы воспрепятствовать потоку возражений. – Дело не в том, что я потерял свою способность, зацикливаюсь на нашем прошлом или что-то подобное. Просто у меня уже был опыт передачи причуды четырехлетнему ребенку около полугода назад. И мои источники недвусмысленно докладывают о том, что сила в нем прижилась плохо и каждая активация причиняет новому носителю боль. Я не хочу, чтобы Изуку пытал себя той силой, которую я ему дам. Я хочу, чтобы он мог использовать ее ради мечты, не ломая себя и не переступая через мучительную боль на каждом шагу своего пути.       Йоичи выглядел задумчивым, но затем все же кивнул.       - Думаю, я понимаю. И сколько должно пройти времени, чтобы использование твоей причуды на Изуку прошло без таких последствий?       Хисаши откинулся в кресле.       - В самом раннем случае я смогу сделать это через несколько лет и подарить Изуку причуду на окончание начальной школы. И то это с учетом предположения о том, что, будучи моим сыном, он более приспособлен к подобному воздействию физически.       Йоичи откинул со лба волосы и задумчиво поджал губы, прежде чем кивнуть.       - Ну, это всего несколько лет. Возможно, все не так страшно. Особенно если сказать Изуку, что ему просто нужно подождать и не все потеряно. Все будет хорошо. Думаю, он поймет. Тебе не о чем так сильно переживать.       Губы Хисаши изогнулись в горькой насмешке. Взмахнув рукой, он отпер сейф и притянул к себе папку со статистикой.       - Наивный младший брат. Ты явно все еще живешь в мире иллюзий и фантазии, даже будучи давно мертвым. Так что советую тебе взглянуть в лицо жестокой реальности, – еще один взмах руки открыл документы, чтобы призрачный гость смог с ними ознакомиться.       По мере того, как Йоичи читал сухую статистику, его зеленые глаза наполнялись смесью боли и ужаса. И это ведь была далеко не вся подборка, которую Хисаши собирал десятилетиями, чтобы знать, кем и как он мог манипулировать, проводя свою политику.       - Ну, как? Все еще не страшно? – немного саркастично спросил он у брата, когда тот закончил читать – И это я тебе еще не показал статистику беспричудных. Поверь, там все еще хуже.       - Хуже, чем это? – сиплым голосом переспросил Йоичи, упав в кресло напротив – Хуже, чем фактическое принуждение к злодейству и физическое насилие?       Хисаши кивнул и красноречиво провел пальцем по своему горлу, вынуждая брата схватиться за давно несуществующее сердце. То, что на этот раз они друг друга поняли, было очевидно. Взглянув на лежащие на столе документы, он задумчиво провел рукой по своим волосам.       - Я собираюсь встретиться с твоим преемником, Йоичи, – заговорил он. – Хочу наконец расставить все точки и акценты в наших отношениях. Мне надоела эта игра в кошки-мышки, не говоря уже о том, что в современных реалиях физическое уничтожение одной из сторон разрушит устои общества, а я не хочу, чтобы Изуку оказался на острие всего этого, особенно учитывая, что я его отец, а Восьмой кумир для подражания. Заодно хочу подкинуть ему работенку, – он кивнул на бумаги. – Если он так ратует за свет и счастье для каждого, то пусть работает над этим. В конце концов, это он герой, а не я.       Йоичи даже не стал спорить, в его глазах, направленных на все еще лежащие на столе бумаги, была тревога.