Семейные вопросы

      Изуку, всхлипнув, стер сочащуюся из носа кровь. Это была всего вторая его неделя в начальной школе, но к нему уже третий раз пристали более старшие ребята. Причина была проста – он был известен, как беспричудный. Он пытался объяснить, что просто его тело еще не выполнило условия для ее активации, но его не слушали, толкнув с лестницы.       Изуку сжал рукой ноющее плечо, ожидая прихода автобуса. В его голове все еще звучали последние слова хулиганов. Их слова о том, что скоро его родители откажутся от такого бесполезного балласта, как он, крепко врезались на подкорку его мозга, разъедая его тревогой. Действительно ли это было то, что готовило ему будущее?

***

      Хисаши сразу заметил, что Изуку был непривычно тих. Даже тише, чем в последние несколько месяцев, которые прошли с момента постановки диагноза. Наблюдая за ним, он активировал одну из своих причуд, которая позволяла ему слышать мысли того, на кого он смотрит (ее он получил в свою коллекцию некоторое время назад). Его рука сжалась на поверхности стола.       Его сын думал, что они с Инко его бросят, что это лишь вопрос времени. Он также думал о плече, которое все еще причиняло ему боль после падения с лестницы. Хисаши стиснул зубы, ощущая подступающий гнев.       Восьмой, конечно, работал в направлении уменьшения дискриминации, но результат не мог быть достигнут моментально. Возможно, ему все же придется использовать свои рычаги воздействия, чтобы оградить своего сына от нападок.       Когда Изуку хотел уйти в свою комнату, Хисаши остановил его.       - Как дела в школе? – спросил он.       - Все... Все в порядке, – даже его улыбка была дрожащей и неуверенной.       Брови Хисаши нахмурились.       - Изуку, я не люблю, когда ты врешь. Твоя рука болит. Что случилось? Я твой отец, я хочу, чтобы ты был в безопасности. Чтобы ты не заставлял себя улыбаться.       - Я... Я просто был неосторожен и споткнулся на лестнице, – пробормотал мальчик. – Ничего страшного. Тебе и маме не нужно волноваться об этом.       Хисаши сдержал комментарии и протянул руку.       - Дай, я посмотрю, – произнес он. – Ты был у медсестры?       Изуку покачал головой и неуверенно сел рядом. Хисаши осторожно снял с него пиджак и рубашку и обнажил плечо сына. На светлой коже уже проступил большой синяк. Его пальцы коснулись травмы, и мальчик в его руках дернулся и зашипел от боли.       - Тихо-тихо, – придержал его Хисаши. – Я сейчас принесу мазь и наложу повязку. Станет полегче. Почему ты не показал это врачу? И что сказал учитель?       - Н-ничего. Я... Я просто более хрупкий. У меня же еще нет причуды, – Изуку опустил голову. – К тому же никто не видел, как я упал.       Хисаши подавил вздох и, взяв лекарства, вновь сел рядом с сыном. Его пальцы активировали несильную исцеляющую причуду, скрывая ее воздействие за втиранием мази и накладыванием повязки. Мышцы Изуку начали расслабляться, когда боль стала слабеть.       - Ты не хрупкий, а наличие пробужденной причуды не сделает тебя крепче, если только она сама не нацелена на что-то подобное, – заметил он.       - Как у Алого бунтаря? – спросил Изуку тихо и Хисаши кивнул.       - Да, как у него. Когда ты станешь старше и получишь причуду, в твоем теле изменится не так много. Но даже если бы это было так, как человек ты останешься прежним, – Хисаши закончил с повязкой и прижал ладонь к плечу сына, дополнительно залечивая травму. – Но даже если бы ты не пробудил ее, ты бы не стал хуже от этого.       Между бровей Изуку залегла складка.       - Но Хираса-сенсей говорил... – он смолк.       - Что он говорил? – за мягкой вкрадчивостью Хисаши проступила угроза, но не сыну, а потенциальной жертве, однако Изуку все равно вздрогнул.       - Что те, кто не пробудил причуду вовремя или не имеют ее – больны. Что мы отстаем в развитии и что мы тормозим остальных, – пробормотал он. – Что для нас нужна другая школа.       Глаза Хисаши сверкнули.       - Он говорил это твоему классу? – спросил он тихо и Изуку помотал головой – Он говорил это тебе?       - Нет, – пробормотал он. – Он просто обсуждал это с другими учителями в столовой. Многие ребята слышали его слова.       Хисаши чуть провел пальцами в волосах опустившего голову сына. Проще всего было бы отправить на разъяснительную беседу к этому Хирасе-сенсею кого-то из своих теневых людей, но это противоречило бы его собственному решению не впутывать ресурсы и влияние Все за Одного в жизнь его семьи. А значит придется действовать иначе.       - Не переживай, Изуку, я поговорю с твоим учителем, – произнес он. – Думаю, я смогу сделать так, чтобы подобные разговоры больше не повторялись. И, если ты снова случайно упадешь на лестнице, я и Инко хотим узнать об этом сразу, – он слегка потянул сына за прядь волос. – Помнишь, о чем в последних интервью говорил твой кумир?       - Человек определяет, какой станет причуда, а не причуда - человека, – ответил Изуку с водянистой улыбкой. – На первом месте должна стоять личность, а не сила. Потому что именно личность управляет силой.       - Именно, – Хисаши потрепал сына по волосам. – Поверь, абсолютно любую причуду можно использовать во вред. Даже целительную. И весь вопрос только в том, будет ли человек это делать или нет. Ладно, иди, делай уроки. Будешь хорошо учиться, помогу тебе с твоим последним анализом, – глаза сына засияли при упоминании его хобби. – А с твоими учителями я поговорю. Я не хочу, чтобы тебя или кого-то еще судили по причуде.       Изуку побежал в свою комнату, а Хисаши поднялся на ноги. На часах было еще едва два часа, до его встречи оставалось еще довольно много времени, а потому он решил не откладывать вопрос беседы в долгий ящик.       Он не стал размениваться на конкретных учителей и пошел сразу к директору. Дородная женщина с заметным интересом и почти жадностью рассматривала его дорогой костюм и часы. О, Хисаши очень хорошо знал этот взгляд. Это был тот тип людей, чьи принципы и убеждения определялись исключительно властью звонких монет.       - Добрый день, меня зовут Хисаши Мидория. Я отец одного из ваших новых учеников, – произнес он, привычным и ненавязчивым жестом передавая женщине напротив него визитку с контактами. – Меня кое-что беспокоит в поведении моего сына, и я бы хотел разобраться. Предпочитаю решать вопросы сразу, а не в неопределенной перспективе.       - Разумеется. Сразу видно успешного делового человека, – лесть почти сочилась из слов директрисы. – Мы всегда рады знакомству с родителями учеников. Но что же вызвало ваше беспокойство?       Хисаши сложил руки на подлокотниках и опустил на них подбородок. Он отлично знал, что именно он здесь и сейчас главный. Как говорится, деньги – самая старая и самая могущественная из причуд в мире.       - Мой сын сегодня пришел из школы с травмой, которую получил при случайном или не случайном падении с лестницы, – директриса явно уже была готова рассыпаться в каких-то заверениях, но Хисаши приподнял руку, и она отступила. – Однако сейчас меня больше беспокоит не этот инцидент, а то, что он попытался скрыть это от меня и моей жены. А также слова, которые, по его словам, во всеуслышание говорил в столовой один из ваших учителей. О том, что люди, не пробудившие причуду, отстают в развитии. Я трактую это, как попытку заявить о том, что мой ребенок – человек второго сорта. Надеюсь, это не так. Потому что в противном случае я буду вынужден отправить моего сына в академию Нисан. Уверен, там моего сына не будут учить тому, что он хуже других детей, вместо того, чтобы раскрывать перед ним новый мир наук.       Директриса закивала.       - Разумеется, Мидория-сан. Я понимаю ваше беспокойство. Дети не должны подвергаться неравенству по таким мелочам, как причуда. Пожалуйста, не спешите с переводом, смена обстановки так скоро станет стрессом для ребенка. Я поговорю с персоналом и разберусь в ситуации. Этого больше не повторится.       Хисаши удовлетворенно кивнул. Ему даже не нужна была причуда мыслечтения, чтобы почти слышать, как в голове директрисы громко считает калькулятор. Академия Нисан была самой дорогой и престижной в районе, а уж зачисление туда после начала года и вовсе должно было обойтись в круглую сумму. И то, что он так между делом упомянул свою готовность выложить ее, сказало этой женщине все, что она хотела услышать – он достаточно богат, чтобы купить совесть всех в этой школе.       Хисаши поднялся на ноги.       - Рад, что мы поняли друг друга, – кивнул он директрисе. – Я намерен убедиться, что мой сын получит надлежащее обращение и качественное образование в этих стенах. Если для этого будут препятствия, я хочу, чтобы это обсуждалось со мной незамедлительно. Как и любые инциденты между моим сыном и другими учениками.       - Конечно, – кивнула женщина. – Я сейчас же займусь выяснением обстоятельств инцидента в столовой. Если он имел место быть, то я удостоверюсь в том, что виновный понимает всю непедагогичность и предосудительность подобных взглядов и заявлений.       - Хорошо.       Хисаши вышел из кабинета и направился на парковку. Что бы ни думали о нем преемники его брата, его основным инструментом подчинения являются вовсе не кровавые угрозы, а использование собственных слабостей и пороков людей в своих интересах.

***

      Тошинори чуть хмурился, сидя за столом в своем кабинете. Его довольно крупные и сильные руки перебирали лежащие перед ним бумаги. Ему не нравилось это признавать, но Все за Одного оказался прав – видимая мощь его причуды развратила сердца людей.       Нет, он вовсе не собирался слепо следовать словам заведомого злодея, даже если тот уверял его в своем сугубо деловом интересе к подобному вопросу. Однако и проигнорировать подобное предупреждение было бы глупо с учетом вероятных кровавых последствий его вмешательства в случае полного бездействия героя.       По этой причине Тошинори пошел на компромисс. Он начал с малого – с заявлений в интервью на тему равенства по причудам, ценности каждой жизни и прочей демагогии. Попутно он уговорил Тсукаучи на эксперимент, прося задавать каждому пойманному злодею и преступнику несколько вопросов об их жизни и целях становления на этот путь.       Теперь перед ним были их ответы, в честности которых не могло быть сомнений. И это было ужасно. Еще со школьной скамьи многих из этих людей учили тому, что у них только одна дорога – за решетку. С такими-то причудами... Злодейство было для них способом выжить. Не больше и не меньше. Отвратительная тенденция.       Тошинори подпер подбородок руками. Он понимал, что проблема явно назрела и требует решения, но он пока не знал, как к ней подступиться. А между тем каждый день промедления приводил к новым сломанным судьбам.