Семейные вопросы

      Изуку испытывал смешанные чувства, когда папа и дядя Ичи рассказали ему о том, что у него действительно нет причуды, но папа может передать ему одну. Ками, у его папы была наикрутейшая причуда в мире, если он мог делать подобное!       Однако ему было обидно, когда он вспоминал годы насмешек в начальной школе, которые только благодаря влиянию и вмешательству папы не выходили за рамки обидных слов. А ведь этого могло не быть, если бы у него была причуда!       Сейчас же, ощущая твердую, но аккуратную хватку отца на своей голове, Изуку волновался. У него правда появится причуда! Он наконец узнает, каково это – обладать силой. Пусть и ненадолго, но эта перспектива все равно вызывала убойную дозу эйфории в крови. Казалось, что ничто не омрачит этот момент.       Так было ровно до тех пор, как отец действительно активировал свою причуду. По всему телу Изуку растекалось жжение и он инстинктивно дернулся в хватке отца, хоть тот и говорил не делать этого. Его дыхание начало срываться, а с губ против воли сорвалось хныканье.       Жжение не угасало, захватывая его тело все больше и больше. Даже прохладные руки дяди Ичи, обнявшие его в какой-то момент, не могли унять его. Изуку зажмурился от дискомфорта.       - Изуку, Изуку, ты меня слышишь? – голос отца прозвучал рядом и он разлепил глаза.       Рука папы больше не лежала на его лбу, он больше не использовал причуду, но жжение не исчезло. Изуку посмотрел на себя и его глаза расширились. Все его тело светилось. Он попытался пошевелить рукой и вскрикнул от боли. Всплеск эмоций вызвал усиленное проявление причуды.       Глаза отца сузились, и он снова сжал пальцами его голову.       - Тише-тише. Сейчас уберу, потерпи немного, – произнес он. – Будет неприятно, но это недолго.       Изуку едва кивнул, когда почувствовал, что что-то словно впилось в каждую его клетку. Было больно, но это словно высасывало жжение, оставляя после себя легкую прохладу и сильную слабость.       Спустя какое-то время жжение полностью исчезло, но он все еще ощущал, как что-то пробирается у него внутри. Это было не то, чтобы неприятно, просто щекотно, но как-то противоестественно. Прохладная ладонь дяди Ичи сжала его ладонь в жесте поддержки.       - Ш-ш-ш, тише, Изуку, – голос отца раздался рядом. – Я просто хочу убедиться в том, что в твоем теле не осталось следов причуды.       Он не ответил. Слабость становилась тотальной и его разум погрузился во тьму. Очнулся Изуку тут же, лежа на скамейке. Дядя Ичи сидел рядом, поглаживая его по волосам, а отец скользил чуть светящимися ладонями вдоль его тела. Наверное, это была какая-то целительная причуда.       - Как себя чувствуешь, Изу? – в зеленых глазах дяди была тревога – Где-то болит?       Изуку покачал головой.       - Слабость, – тихо прошептал он.       - Это не страшно, – успокоил его отец. – Изъятие причуды крайне энергозатратно для ее носителя. Так что слабость – это нормально. Эта способность причинила тебе боль?       - Жжение, – пробормотал Изуку. – Она... Она правда так ощущается?       Отец покачал головой.       - Нет, она не должна жечься. Это скорее тепло. Но, думаю, что раньше она могла бы оставить на твоем теле ожоги. Понимаешь теперь, почему я не спешил с тем, чтобы дать тебе причуду?       Изуку кивнул. Мысль о том, чтобы жить с подобной болью постоянно, а не несколько минут, пугала его.       - Но... Но не значит ли это, что я не смогу принять причуду вовсе? – спросил он со слезами на глазах – Что я... не приспособлен.       - Все хорошо. Мы просто будем работать над этим прицельно, – пальцы Йоичи прошлись по его волосам, дополнительно расслабляя. – Уверен, все получится. В крайнем случае, есть еще моя причуда.       Глаза Изуку чуть расширились. Как он мог забыть? Дядя Ичи ведь был братом его отца и если у папы была такая крутая причуда, то у него она должна была быть не менее классной. Призрачный мужчина тихо рассмеялся.       - На самом деле у меня была очень простая способность. Ее владелец просто может ее отдать, – объяснил он. – Правда брат в какой-то момент смешал ее с усилителем, но это уже другая история. Суть в том, что пусть я уже мертв, моя причуда все еще жива. Сейчас ею владеет уже восьмой человек, считая меня.       Между бровей Изуку залегла складка.       - Ты хочешь, чтобы этот человек отдал ее мне? – тихо спросил он – Разве это правильно?       Йоичи улыбнулся, проведя пальцами по его волосам.       - Поверь нашему вековому опыту, малыш, судьба та еще шутница. Лет двадцать назад я, например, был абсолютно уверен в том, что мой брат никогда не остепенится и не станет заводить семью, но теперь у него есть Инко, а у нас у всех – ты. Так что... Кто знает? Я бы хотел этого, если честно. Моя причуда достаточно походила по рукам, и я не думаю, что ее можно будет продолжать многократно передавать дальше. Все же фактор усиления - палка о двух концах. Я не буду прямо указывать на что-то своему преемнику, но...       - Но я знаю, какой ты хитрый манипулятор, когда хочешь этого, Йоичи, – фыркнул отец и Изуку тоже хихикнул, когда дядя только усмехнулся.

***

      Тем вечером, уже собираясь спать, Хисаши зашел в комнату сына, чтобы вновь проверить его тело диагностической причудой. Изуку читал что-то в своем телефоне, но послушно отложил его в сторону и лег так, чтобы можно было провести обследование. Между его бровей залегла складка.       - Ты часто использовал на мне свои исцеляющие причуды так, чтобы я не видел? – спросил он – Сколько у тебя вообще причуд?       Хисаши чуть улыбнулся, надавливая на небольшой синяк на коже сына, чтобы залечить его.       - Да, я использовал их. Мне не хотелось, чтобы тебе пришлось испытывать боль и дискомфорт дольше, чем это уже случилось, – ответил он. – Что касается их количества, то я даже не до конца уверен. У меня много причуд, которыми я не пользовался с тех пор, как получил их. То есть по меньшей мере лет сто двадцать - сто тридцать.       - То есть твое тело похоже на склад? – Изуку хихикнул от этой мысли и Хисаши кивнул.       - Можно сказать и так.       - Как ты всем этим пользуешься? – в глазах сына была смесь озадаченности и интереса – У тебя есть мутантные причуды?       Хисаши кивнул, очерчивая пальцем ссадину, оставшуюся от какого-то несчастного случая.       - У меня их довольно много, но я ими не пользуюсь, – ответил он. – Раньше такие причуды хуже и агрессивнее всего принимались обществом. Таких людей называли чудищами. Их активация и вызываемая этим мутация довольно болезненны. Тем более, что у меня нет потребности в улучшении слуха, зрения, реакции и прочего за их счет. У меня есть другие причуды, которые могут дать мне это преимущество. Что же касается механики, то это сложно объяснить. Это что-то естественное и интуитивно понятное. Как дыхание.       Изуку задумчиво кивнул.       - А тебе правда так много лет? – спросил он.       - Да, мне сейчас сто шестьдесят восемь лет, – ответил Хисаши. – Я и Йоичи были из самого первого поколения мета-людей. У меня есть причуда долголетия, поэтому я выгляжу молодо. Думаю, без нее я бы умер. Поэтому Инко временами говорит, что я старомоден.       Изуку засмеялся, несмотря на неудобное положение и слабость.       - А мама знает? – спросил он наконец и Хисаши кивнул, когда в его глазах снова вспыхнул интерес – О, а раз ты жил в то время... Расскажешь, как это было? Нам в школе говорили о светящемся младенце из Китая и я... – его мысли явно перескочили с одной идеи на другую и он сжал руку Хисаши, глядя на него широко открытыми глазами. – Та причуда, которую ты дал мне сегодня. Ты сказал, что она вашего с дядей Ичи современника... Неужели?       Хисаши чуть усмехнулся и кивнул, активируя свечение на себе, чтобы дать сыну возможность рассмотреть его получше.       - Да, это она, – подтвердил он. – Причуда, которую принято считать самой первой в мире.       - Ух ты... – в глазах и голосе сына было благоговение, когда он коснулся его руки, рассматривая свечение со всех сторон – И она правда не жжется?       - Нет, – Хисаши чуть улыбнулся. – Все, что я чувствую, это тепло. Я могу регулировать его интенсивность, но оно не причиняет мне дискомфорт.       Он позволил Изуку еще несколько минут всячески изучать свечение, бормоча о механике работы этой причуды, но затем дезактивировал ее. Его пальцы прошлись по волосам сына.       - Ладно, Изуку, хватит, ложись. Тебе нужно хорошенько выспаться, твое тело нуждается в отдыхе, – сказал он строго. – Моя причуда оказала на тебя сильное давление. Особенно в тот момент, когда я вытаскивал из тебя причуду свечения. Я буквально подверг своему воздействию каждую клетку твоего тела. Многие после такого впадали в кому на несколько часов или даже дней. Поэтому ты просто обязан отдохнуть и набраться сил. Ты – мой сын, но это не значит, что подобные эксперименты пройдут для тебя без каких-либо последствий. Мы сможем продолжить обсуждение моих причуд завтра.       Изуку кивнул и начал забираться под одеяло. Хисаши проследил за тем, как он ложился, и коснулся пальцами его щеки, ненавязчиво активируя на нем причуду сна. Через несколько минут утомленный физически и психологически подросток уже крепко спал.

***

      Инко обеспокоенно обняла мужа, когда тот вошел в их спальню. Она не могла не заметить следы слез на лице Изуку, когда они вернулись с прогулки. И, зная, о чем Хисаши и Йоичи собирались говорить во время нее, переживала о том, как это воспринял их сын.       - Как он, Хисаши? Я волнуюсь. Как все прошло на пляже? – тихо спросила она.       Муж чуть поцеловал ее руку, прежде чем начать рассказ.       - Я думал, будет сложнее, но я рад, что с нами увязался Йоичи. Все же в некоторых ситуациях он справляется лучше, чем я. Хоть мне и неприятно это признавать.       - Думаю, это типично для братьев, – улыбнулась Инко. – А как Изуку? Сильно расстроился?       - Умеренно, - ответил Хисаши. – Он спросил, почему я не дал ему причуду еще тогда, но, думаю, он получил достаточно наглядный ответ, чтобы не переживать об этой несостоявшейся перспективе, – он чуть вздохнул. – Изуку все еще не готов.       Инко почувствовала, что ее сердце сжалось.       - Ты попробовал ему что-то передать? – спросила она.       Хисаши кивнул.       - Я дал ему безвредную причуду светящейся кожи, но она вызвала у него ощущение сильного жжения. Я сразу изъял ее из его тела, чтобы она не навредила ему и он не страдал от острого дискомфорта.       Инко тихо всхлипнула.       - Будет ли он когда-нибудь готов? – спросила она.       Хисаши стер пальцем ее слезы.       - Думаю, мне стоит провести некоторые тесты, чтобы подобрать спектр наиболее склонных к совместимости причуд. А Изуку... Полагаю, физические нагрузки смогут закалить его тело. К тому же, если он все еще хочет быть героем, ему в перспективе это в любом случае пригодится.       - Надеюсь, ты прав, – тихо прошептала Инко, уткнувшись в грудь мужа, пока его сильные руки подняли ее над полом и перенесли в кровать.       - Я обещаю, Инко, я сделаю все, чтобы наш сын мог счастливо улыбаться. Даже если для этого придется перекроить существующие стереотипы и мироустройство, – голос Хисаши прозвучал обволакивающе и утешающе, смягчая тревоги и погружая в сон.