Грубая нежность

Комната была окутана густым ароматом альфы — пряным, дымным, с нотками дорогого виски и чего-то дикого, первобытного. Чонгук проснулся от этого запаха ещё до того, как услышал тяжёлое дыхание Тэхёна.   Он приподнялся на локте, размытые от сна глаза пытались разглядеть фигуру альфы в полумраке. Лунный свет падал на напряжённые мышцы спины Тэхёна — он сидел на краю кровати, сжав кулаки, его плечи дёргались от каждого вдоха.   — Хён? — осторожно позвал Чонгук.   Тэхён резко обернулся, и Чонгук увидел его глаза — тёмные, почти чёрные, с горящими в глубине золотистыми искрами. Гон. — Уходи, — прошипел Тэхён, голос низкий, хриплый, как будто сквозь зубы. — В другую комнату. Сейчас же.  Но Чонгук не шелохнулся. Он знал, что Тэхён никогда не причинит ему вреда, даже в таком состоянии. Но он также знал, что гон — это мука для альфы, особенно если рядом его омега.   — Я могу помочь, — прошептал Чонгук, медленно приподнимаясь.   Тэхён резко встал, отшатнулся, как будто боялся прикоснуться.   — Ты беременен, — он говорил с трудом, как будто каждое слово давалось через боль. — Я не… не могу рисковать.   Чонгук опустил взгляд на свой округлившийся живот — да, он был уже на пятом месяце, но врач говорил, что всё в порядке, что они могут быть осторожны…   — Мы будем осторожны, — сказал он твёрдо, подходя ближе.   Тэхён зарычал — низко, глубоко, звук, от которого по спине Чонгука пробежали мурашки.   — Ты не понимаешь, — Тэхён сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я не смогу… контролировать…   Но Чонгук уже был рядом. Он протянул руку, коснулся горячей кожи Тэхёна.   — Я доверяю тебе.   И это стало последней каплей.     Тэхён двинулся с молниеносной скоростью. Чонгук даже не успел вдохнуть, как его тело уже прижали к стене, горячие губы захватили его рот в жёстком, почти болезненном поцелуе.   — Ты сам этого захотел, — прошептал Тэхён ему в губы, и его голос звучал как обещание чего-то невероятно грешного.   Чонгук только кивнул, чувствуя, как его собственное тело уже откликается — тепло разливается по животу, между ног становится влажно.   Тэхён не стал медлить. Его руки рванули вниз, срывая с Чонгука пижамные штаны, пальцы грубо проникли внутрь, проверяя готовность.   — Всё равно туго, — проворчал он, но Чонгук уже скулил, прижимаясь к его руке.   — Всё… всё нормально…   Тэхён не стал ждать. Он развернул Чонгука, прижал его грудью к стене, одной рукой удерживая за шею, а другой направляя свой член к влажному входу.   — Расслабься, — прошептал он, но в его голосе не было мягкости — только команда.   И вошёл.   Резко. Грубо. Без предупреждения.   Чонгук вскрикнул, ногти впились в обои, но Тэхён уже двигался, глубокие, мощные толчки, от которых всё тело омеги сотрясалось.   — Мой… мой омега… — рычал Тэхён, зубы впивались в шею Чонгука, оставляя новую метку.   Боль смешивалась с удовольствием, и Чонгук чувствовал, как его тело подчиняется, принимает, жаждет этого.   Когда гон Тэхёна наконец утих, он обмяк на Чонгуке, тяжело дыша. Чонгук чувствовал, как горячее дыхание альфы обжигает его кожу.   Потом Тэхён медленно вытащил себя, развернул Чонгука к себе и… замер.   — Боже, — прошептал он, глаза расширились. — Я… я сделал тебе больно?   Чонгук видел, как взгляд Тэхёна скользит по его телу — синяки на бёдрах, следы зубов на шее, дрожащие ноги…   Но он улыбнулся.   — Стоило того.   Тэхён прижал его к себе, целуя в макушку, в лоб, в губы — теперь уже нежно, почти с благоговением.   — Прости…   — Не извиняйся, — Чонгук прижался к его груди. — Ты мой альфа. И я всегда помогу тебе.