новый член семьи

- Э-это… - Джонхан открыл рот и растерянно моргнул после того, как на него прыгнуло что-то коричневое и пушистое, когда он открыл дверь их с Сынчолем квартиры. Весь день старший односложно отвечал на сообщения Юна, и тому неспроста показалось, что его парень что-то задумал. Однако если изначально опешивший Хан решил, что это какой-то пранк от Чхве, то, когда он опустил взгляд и на него посмотрели чужие глаза-бусинки, юноша растаял.  - Это Ганбэм, - закончил за Юна Сынчоль, подняв собачку с бежевого ковра. – С-сюрприз, ангел? Лицо Джонхана озарила улыбка, когда Чоль передал ему животное и шершавый теплый язык прошелся по щеке Юна. Хан зарылся пальцами в мягкую шерсть, с любовью прижимая Ганбэм к себе. Та затихла на груди парня, прижавшись к нему мокрым носом, и Сынчоль издал звук умиления. - Разве она не прелесть? – Чхве поцеловал Джонхана в лоб и положил чужую голову на свою грудь. – Прости, что так спонтанно, но я увидел Ганбэм сегодня и понял, что никуда не уйду без нее. Я почувствовал, что она наша.  - Малыш, я помню, что ты хотел еще одного щеночка, - Джонхан с хитринкой в глазах взглянул на своего парня и начал тискать очаровательную Ганбэм.   Она заливисто тявкала и совершенно не хотела слезать с рук юноши, когда Сынчоль протянул руку к пушистому хвостику, чтобы Хан смог разуться. Чоль, заметив этот милый протест, хмыкнул и присел, помогая Юну снять обувь. Джонхан опустил взгляд вниз и ласково посмотрел на своего бойфренда, благодаря его за заботу.  Чмокнув чужое колено, Сынчоль подхватил Джонхана на руки и под громкий смех понёс его в гостиную. Они мягко упали на диван, и Хан приподнял кофту, позволяя Ганбэм спрятаться в его одежде, так, чтобы была видна лишь ее мордочка. - А где еще одна моя крошка? – улыбнулся Хан, наслаждаясь облизыванием своих щёк. – Спит? - Я попросил брата с ней погулять, - фыркнул Сынчоль, притягивая Джонхана к своей груди. – Изначально они вроде бы подружились с Ганбэм, обнюхали друг друга, и Ккума на нее даже не рычала, как я предполагал. Но чем больше проходило времени, тем злее становилась Ккума. Возможно, она поняла, что Ганбэм никуда не денется и это не часовое развлечение.  - Ккума просто ревнует, Чолли, - рассмеялся Хан, дразня старшего. – Неужели ты не помнишь, что было, когда мы начали вместе жить? - Еще как, ведь я заново покупал тебе всю испорченную одежду и обувь, ангел, - Сынчоль закатил глаза, вспоминая террор собаки, взглянув на которую, никогда нельзя было сказать, что Ккума на такое способна. – Она всё равно любит тебя, Ханни. По-своему, но любит. - Я бы сказал терпит, - зевнул Джонхан, наслаждаясь чужим теплым тельцем и губами Чоля на своей шее. Чхве покачал головой, но не стал спорить, в глубине души соглашаясь с тем, что поначалу Ккума тяжело принимала Джонхана. Однако позже Сынчоль не раз подсматривал за ними, когда Джонхан уходил в спальню на дневной сон и Ккума бежала за ним вприпрыжку, ложась рядом на мягких простынях. Юн нередко подолгу с ней болтал, расчёсывая шерстку или купая собачку после прогулок, и именно у него Ккума успешно выпрашивала вкусняшки.  - Ганбэм, - шепотом пропел Хан, прикрывая глаза, - я уже люблю тебя, крошка, как и твою сестричку. Тепло разлилось в душе Сынчоля, и он крепче прижал к себе Джонхана, зарываясь носом в его светлые волосы. Чхве немного переживал, что Хан может не принять второе животное, ведь он ценил покой и отсутствие шума, но спустя несколько недель Чоль понял, как сильно ошибался: Ганбэм стала настоящей «дочкой» Джонхана, и иногда казалось, что для нее в мире не существует никого, кроме Юна. - Она совсем не замечает меня! – жаловался Сынчоль, дуя губы и скрещивая руки на груди.  - Просто ты у нас папа выходного дня, - раздался смешок Хана, на чьих руках лежала довольная Ганбэм. – Зато для Ккумы ты лучший и самый любимый. - Как и для тебя, ангел? – Юн почувствовал горячее дыхание на своей шее и откинулся на грудь Чхве. – Можешь не отвечать, я знаю, что да. - Самодовольны-ый, - протянул Джонхан, закатывая глаза, но не опровергая сказанное. Ему необязательно было произносить это вслух, ведь Сынчоль всё знал: Хан любил Чоля и их дочек больше жизни.