Семь минут в раю

      Обычный, ничем не примечательный день в небольшом городишке Британии прямо-таки тыкал в лицо своей скукотой. На улице шёл дождь, и желания куда-либо выходить из дома этот факт явно не прибавлял, пусть и делать было, собственно, нечего. Трудно не сойти с ума под одной крышей со своим закадычным врагом, когда даже шутливая перепалка строго-настрого запрещалась вашим заботливым общим другом, который лишь хотел сохранить стены своего дома, ну и клеточки нервной системы тоже. Торд прекрасно понимал, что одна искра, и их мнимая и сухая, как хворост дружба с Томом вспыхнет алым пламенем, которое впоследствии захватит и всех остальных обитателей этого дома, так что молчал. Ради Эдда и Метта, а также (практически) бесплатного ночлега, стоило потерпеть. В основном, тот старался просто избегать парня в синей толстовке, однако сегодня, кажется, Эдд начал сходить с ума. По всей видимости, запасы колы стремительно истощались, а потому хозяин дома собрал всех его обитателей в гостиной, вместо плана по захвату вселенной почему-то объясняя правила игры в правду или действие. Торд и сам не понял, как в это всё ввязался, и почему сейчас сидел прямо напротив Тома, стараясь деть свой взгляд куда угодно, лишь бы не останавливать его на бесячей роже своего врага. В такие моменты начинаешь замечать, насколько же прекрасен диван в гостиной, на котором постоянно листался его любимый хентай, или же как пейзаж за окном хорош - всё такое же мрачное, как и Том, там он бы смотрелся просто шикарно. Впрочем, не стоит озвучивать настолько смелые решения, если он не собирается к нему присоединяться. Через какое-то время, когда Эдду магическим образом удалось всех уговорить, парни, на удивление, смогли расслабиться, сейчас уже не так сильно обращая внимание на присутствие друг друга в гостиной. Те лишь задавали какие-то странные вопросы, либо придумывали что-то смешное для действий - лишь бы скрасить эти серые краски хоть чем-то. Игра шла даже ненапряжно, пока очередь не дошла до Торда, который, ясен пень, взял действие - он же не трус. За что почти сразу же поплатился, ведь Эдд почему-то резко переключился из генератора чего-то забавного на "проведи 10 минут наедине с любым из оставшейся тройки". Торду понадобилась лишняя пара секунд на то, чтобы вообще понять, что ему задали, после чего ещё пара для того, чтобы соединить все точки и понять, что могло к этому привести. Ну конечно, в последнее время тот старался лишний раз не высовываться, лишь бы не напороться на какой-нибудь конфликт. К тому же, Эдда наконец-то достали подушки на диване, имеющие свойство пахнуть сигаретами уже по своему определению, так что и курить теперь приходилось снаружи, а значит - ещё меньше причин пересекаться с остальными. Что-ж, если так сулит судьба, нужно.. брать от неё всё? Не стоит спрашивать Торда о том, что двигало им в тот момент, когда на почётную роль человека, запертого в тюрьме с настоящим зверем тот выбрал Тома. Наглая ухмылка на его лице лишь возросла, когда он заметил чистейший ужас на лице врага и тень сомнения у друзей, однако Эдд воспринял это решение довольно позитивно, до последнего надеясь на то, что эти двое поладят. Ага, конечно - Торду просто хотелось развлечься, за неимением других способов, а также попытать раздражающего его человека - двух зайцев одним выстрелом! Однако ударом стало то, что помещением, где они должны были находиться была не чья-то просторная комната, а... кладовка? Серьёзно? Именно так те и оказались в кромешной тьме, без шанса адекватно пошевелиться не задевая друг друга, под хихиканье счастливых Эдда с Мэттом, поджидающих голубков за дверью. Том, конечно, пусть и хотел сбежать, не смог противостоять своему другу, и очень зря: Торд с самого начала даже в мыслях не имел того, чтобы вести себя нормально, в итоге двигаясь лишь ближе, стремительно сокращая свободное место своего врага. Позади куча не внушающих доверия полок и, возможно, хрупких вещей, а значит нужно быть предельно аккуратными, чтобы ничего не задеть. Хотя.. кого это вообще волнует? — Знаешь, это всё как-то напоминает 7 минут в раю, вот только.. ты не в моём вкусе, уж прости. Может, в другой раз повезёт, когда останешься здесь со своей любимой Сьюзен, а, Том? Не похоже, что у тебя когда-нибудь вообще будет другая девушка — тот рассмеялся парню прямо в лицо, будто бы вообще не стесняясь обстоятельств. Побесить его хотелось знатно - долгие периоды, когда приходилось сдерживать всю ненависть и злорадство сейчас сказывались на нём по полной. Вот только Эдд и Мэтт стояли прямо рядом с дверью, так что и говорил тот крайне тихо, лишь бы не услышали. Кто знает, что может случиться?       С самого утра ничем не примечательный, типичный унылый день местного алкоголика не задался. Во-первых, он в очередной раз забыл, где оставил заначку любимого Smirnoff. Что значило, хотя бы один день отсутствие перегара на вечно угрюмом лице. Во-вторых, вместо привычного пинания хуёв – между прочим, солидного дела, его дражайшие соседи объявились на пороге несчастного. «Правда или Действие», так вы это называете? Тому удавалось играть в это, разве что, в средней школе. Разумеется, не по своей воле. Но как будто бы могло быть иначе. В третьих, ещё с ночи начался сильнейший ливень, передавая всю боль и разочарование бедного Риджуэлла. В одной из немногих вещей у них с Тордом, тем ещё придурком, была общая черта – Эдд. И хоть не полное повиновение, но невозможность отказать. Это очень мешало и не давало покоя, и в тоже время заставляло Тома попадать в такие ситуации, которые даже в белой горячке ему бы не приснились. Поначалу он мог бы подумать, что эта игра может пройти гладко. Тома никто не трогал и последние полчаса он, на удивление, не вылетал из окна в соседний мусорный бак и не получал ничем тяжёлым по голове, что несказанно радовало. Но его колазависимому другу пришла идиотская затея в его маленькую головушку. Он и раньше замечал за Эддом, как он отчаянно пытается сделать хоть что-нибудь, чтобы две цепные собаки перестали грызть друг друга. Увы, это задача даже не со звёздочкой, а вероятно, чёрной дырой. Учитывая, как быстро и безустанно растёт ненависть Тома, как на дрожжах, с каждой секундой проведённой наедине с этим норвежцем. Изъянов в нём было так много, начиная от национальности, и не заканчиваясь вообще нигде. Он просто соринка в глазу, получившая размер бревна, не меньше. Раз даже у их этнических предков, британцев и норвежцев, с давних времён не задалась дружба, что уж говорить об этих двоих. Сколько бы попыток за свою небольшую жизнь не принимал Том уговорить Эдда бросить эту затею, он был непреклонен. Да, оно и ясно, что два врага под одной крышей доставляли не мало неудобств, но ведь Риджуэлл не нарывался на непрошенные конфликты, не провоцировал стычки и в целом, покидал свою комнату лишь под предлогом поесть и посетить уборную. Сейчас же он оказался в настолько непредпочтительной ситуации, что от тоски хотелось беспросветно напиться, но даже с этим ему сегодня не повезло. Не повезло ему и с тем, что Ларссон одна сплошная, ходячая попытка выебнуться, так что конечно, тот выбрал действие. «Проведи 10 минут наедине с любым из оставшейся тройки». Чем его не устроили Мэтт и Эдд – загадка, но жертвой на вынужденную компанию своей персоны тот выбрал его. Ситуация была настолько отчаянной и болезненной, что Том бы согласился прожить день сурка в рождество, лишь бы не оказаться здесь. За что ты так жесток, Торд? Том так долго не проявлял своей ненависти к этой похабной морде, будто уже давно простил его и не беспокоился по поводу их давней вражды. Но она скорее долго подавлялась, копилась и подпитывалась каждым наспех кинутым оскорблением, каждым шуточным рвением испортить ему день и ужасными попытками добиться летального запоя, видимо. Ибо ничем иным, как заебать нервную систему Тома до съезда с комнаты, он это оправдать не мог. Да, понимал, что завидным соседом не был и никогда быть не мог, но... Как же, блять, хочется заехать по этой роже. Если бы только Риджуэлл знал, что так случится, вместо того чтобы сдать все накопившиеся бутылки Smirnoff в переработку мусора, он бы не только сдал туда Торда, а еще поочередно разбил бы каждую о его бестолковую голову. Для другого, особенно для критического мышления, увы, она оказалась непригодной. Том ненавидел это утро. Том ненавидел их кладовку. Том ненавидел всё, что привело его сюда, включая рогатую скотину перед ним. С памятью у него всё было в норме, её он никогда не мог пропить и сегодня явно об этом ещё не раз пожалеет. Злопамятство было одной из его ведущих черт и по окончанию времени у Торда появятся большие неприятности, но сейчас... Избить его прямо здесь? Торд находится на расстоянии вытянутой руки, и ему ничего не стоило протянуть её, схватить за шиворот кофты и притянуть поближе. — Единственный, кто здесь обделён женским вниманием – это ты, раз тебе приходится получать его с азиатских мультиков. Инцел, что тебе мешало выбрать любого из них? Жить перехотелось? - по его выражению лица не было ясно, зол он или очень сильно зол, даже ни одна мышца на лице не дёрнулась. Две впадины вместо глаз вглядывались настолько глубоко, что кажется, видели того насквозь. — Семь минут в аду. У тебя, блять, даже рога есть. – он отпускает кофту и смыкает того за волосы, резко отпускает. Если они здесь даже не покалечат друг друга, зачем Том вообще заходил внутрь? — За каждое оскорбление и нежелательное обращение время будет добавляться, так что поаккуратнее с выражениями! – голос Эдда за дверью прозвучал малость обеспокоенно, но все что Том мог учесть из этого: «мы хотим, чтобы ты умер, Риджуэлл». Лишь теперь Том как-то изменился в лице. Он смотрел на Торда, словно в пустоту, не веря своим ушам. Вот же блять! Это не то что хардкорная сложность, это самая настоящая пытка! Особенно на трезвую голову. Единственный человек, ну либо же его подобие, который мог понимать и различать, о чём сейчас думает или что сейчас чувствует Том, как на зло, был Ларссон! Эта ироничная издёвка судьбы была просто невыносимой, но оно и логично, ведь врагов мы держим даже ближе, чем друзей. Повадки друг друга были выучены, в какие-то моменты это помогало насолить где-нибудь, в другие – провоцировать. — Сдвинься хоть на шаг и я тебя вырублю.       Похоже, Том явно не стал терять времени, переходя в ответное наступление. Те будто вовсе не боялись каких-то жалких последствий, что могли их настигнуть в любую секунду. И они настигли. Типичные пререкания по поводу его увлечений заставляли лишь в очередной раз закатить глаза - не более. Не каждому ведь дано познать всё японское искусство, сосредоточенное в комиксах со взрослым содержанием. А такие вещи, как угрозы и оскорбления и вовсе для них обыденность, от которой Торда почему-то всегда странно тянуло так противно улыбаться. Слишком нравилось это раздражённое выражение лица алкоголика, который позволял себе пару ласковых в его сторону, но не более - виной тому Эдд. Но сейчас... Тот же самый человек внезапно вмешался, желая лишь разрядить и без того ужасную обстановку неким ограничением, вот только не учёл, что от этого устали уже оба. Сдерживать себя вовсе не входило в сладкие планы Торда, так что даже на беспокойство дорогого друга тот сейчас плевать хотел. А что они сделают, вытянут их из этой каморки пораньше? Будь он на месте Эдда, явно не захотел бы вмешиваться во всё мракобесие, что творится здесь. Впрочем, насколько быстро пришло их наказание, настолько же быстро пришла и идея, как это дело грамотно обойти, вот только собеседнику об этом говорить явно не хотелось. Был у них своеобразный парадокс. Торд тоже не раз это замечал, пусть и старался оставить в тайне, что вообще это делал. Несмотря на то, что оба лучше ладят с их общей парочкой друзей, понимают как никто друг друга, по иронии судьбы, самые заклятые враги. Это раздражает, бесит до ужаса, особенно когда от этой маленькой детали срываются собственные планы, однако в этот раз ставки не так высоки. Глаза постепенно привыкали в к темноте, и вот, можно было спокойно прочитать чужое выражение лица, а также пару надписей на вещах, стоящих ну совсем рядом с лицом. И кажется, его оппонент прекрасно понял, что тот что-то задумал, иначе не начинал бы заговаривать приказным тоном. Ларрсон на такую дерзость лишь усмехнулся, позволяя тому почувствовать себя в контроле всей ситуации. Тот виновато вздохнул, разведя руками, теперь смотря на Тома с наглой ухмылкой, после которой, обычно, не бывает ничего хорошего. — Хорошо-хорошо, стою на месте. Хотя, было бы довольно весело понаблюдать за тем, как ты попытаешься это сделать. Ну, знаешь. Если вообще дотянешься — тупые шуточки про рост в данной ситуации вообще не выручали - тот просто его провоцировал, ожидая ответной реакции. Впрочем, как показалось главному знатоку пыток, 10 минут тем бы не хватило, так что.. пора брать дело в свои руки и использовать ситуацию по полной. — Ну что, паскуда забитая, сам напросился! — тот вдруг кидает первую попавшуюся банку на пол. — Хм, промахнулся, как жаль. А помнишь как ты также "случайно" промахнулся по мне ботинком, когда я не хотел вставать с дивана? — на этот раз Торд задел руками целую полку, будто бы властен над всем этим хаосом, что сейчас здесь творится. — Ой, как страшно. А помнишь, как ты, совершенно случайно выбросил мой хентай? Мой любимый, между прочим! Боже, Томас, ты такая гнида. За весь этот перфоманс Торд не двинулся с места ни разу, как и просил того его.. собеседник, зато погром устроил знатный - в кладовке и стоя на одном месте можно всё снести. Уже слыша, как Эдд разочаровано, и даже слегка обеспокоенно начинает высчитывать, на сколько же в итоге продлить их действие, Торд лишь невинно поглядел на Тома, который сложившимся обстоятельствам явно не рад. Эта провокация на драку была настолько плоской, что даже интересно стало, поведётся ли Том. Тот прекрасно знал, насколько он ненавидит злопамятных людей, а потому и припомнил парочку грешков, которые происходили ещё до запрета Эдда на ругань, специально делая это с оскорблениями и погромче, наконец-таки противореча правилам. Этого требовала душа.       Нет. Ни за что. Том, ты же можешь сдерживать себя. Шутки про рост это не твой предел. Давай, отвлекись на что-нибудь. Что угодно, лишь бы не смотреть на это наглое существо. Провокатор, он же специально время продливает, чтобы подольше здесь остаться. Неужели так сильно проникся симпатией к британцу, что покинуть кладовку не представляет возможным? Как знать, как знать... – Нет, что-то не припоминаю... - изобразив задумчивое выражение лица, для пущего эффекта положив подбородок между большим и указательным пальцами, тот принялся вспоминать. Ага. Как же. – Клевета. Такого не может быть, что бы я, Том Риджуэлл, так жестоко поступал с тобой? Мы же лучшие друзья! Довольно резкая смена интонации, но что поделаешь. Он бы ни одной дополнительной минуты здесь не выдержал, так что вместо мести за весь моральный ущерб сменил тактику на более спокойную. Что угодно. Теперь, вместо атакующей позиции, ему приходится выбирать защиту. Конечно, это не значит, что он будет терпеть отныне всю гниль в свой адрес, но когда нибудь же Торду это всё надоест. А игнор – самый действенный способ наскучить кому-нибудь. Раз уж Торд решил стать местным Джаггернаутом и разрушить всё вокруг, Тому стоило бы позаботиться о ценных вещах. В этом гиблом месте он появлялся редко, а значит, здесь может быть припрятана заначка или что-нибудь ещё, что может помочь ему противостоять хуебесу. Он отошел в глубь кладовки, если эту тесную коморку можно было бы вообще назвать глубокой, и заглянул за стеллаж. Да неужели! Наконец-то, Smirnoff! Никто не говорит, что тот собирается пить сейчас, ведь в пьяном состоянии он довольно уязвимый, но сберечь бутылку от погрома благое дело, так что кое как припрятав своё сокровище в карман худи, тот медленно пошагал обратно, пытаясь в темноте разглядеть ещё что-то полезное. – Ты закончил? Или есть ещё претензии? - язвительно улыбается Том, наверное, впервые за год улыбаясь перед норвежцем. В последний раз он так улыбался лишь когда смог обыграть Торда в приставку, когда они играли в Мортал Комбат. И хоть всем своим видом Риджуэлл выдавал уверенность, кажется, иммунитет к оскорблениям за всё время так и не выработался, а может, он просто тайно практикует садомазо или всего лишь любит словесные перепалки. Но не суть, ладони сжимались в кулак сами по себе и выдавали его. Поведение Торда было как самый что ни на есть, настоящий насильственный процесс. Его заставили здесь быть. Это даже не он выбрал действие, так как же тогда, блять, ему обыграть Торда? Вывести на большие оскорбления? Вырубить? Найти скотч и заклеить ему рот? Том стоял прижавшись к стене, максимально поодаль от Ларссона. Бытовая химия, металл, тряпье и прочая вонь кладовой впивалась в ноздри. Не слишком, но раздражающе. Хотя так ему не приходилось ощущать духоту никотинового наркомана. Каждая секунда проведенная здесь – прямой путь к тому, чтобы совершить что-то незаконное. Убийство, например. Достав из кармана бутылку, тот отпивает немного и прячет обратно. Вот, теперь гораздо лучше! Сложившаяся ситуация стала раззадоривать и его тоже. – Так сильно обижен, а, Торд? Ну, ты главное не расстраивайся, может быть кто-то тебя пожалеет. - прикрыв глаза, улыбается музыкант и разводит руками.       Однако, реакция Тома была слегка... странной. Вместо очевидной злобы и ответных оскорблений, тот вёл себя максимально спокойно, будто был выше этого. Ага, конечно, будто бы он его вовсе не знал, хотя, признаться честно, тот не думал, что Том даже здесь будет таким паинькой, каким его привык видеть Эдд. Ну же, настолько ценит собственное время, что даже слегка слить накопленную агрессию друг к другу не желает? Ещё и другом ему притворяется, да кого он здесь вообще наебать пытается? На очевидную провокацию Торд лишь усмехнулся, замечая, как собственная улыбка вместо расслабленной становится напряжённой. К тому же... его сокамерник и вовсе будто бы про того забыл, спокойно роясь в кладовке, как в своей комнате. И кажется, даже кое-что нашёл, вот только та находка лишь больше испортила настроение норвежца на сегодня. Опять его бухло, которым от него несло даже тогда, когда тот был трезв. Ларрсон и сам не знал, почему именно эта черта бесила посильнее остальных - да он гитару женским именем называет и обращается с ней, как с невесткой, и постраннее скелеты в шкафу найдутся. — Ну какие обиды, мы же.. друзья! — последнее слово далось тому с трудом, через стиснутые зубы и сжатые кулаки. — Так, просто напоминаю счастливые моменты вместе, вдруг ты забыл. Знаешь, алкоголь ведь сильно бьёт по памяти. Да и по рассудку, похоже, тоже, если ты решил открыть эту дрянь прямо здесь! — тот демонстративно отстранился, настолько, насколько это вообще было возможно. Что-ж, его попытки вывести того на открытую агрессию простыми способами успехом не увенчались, а значит.. просто будет наседать на нервы до тех пор, пока тот сам не сдастся, что получалось у Торда лучше всего. Да и, несправедливо это как-то, что ему ради того, чтобы заняться медленным саморазрушением своего здоровья приходится выходить из дома, желательно отходя от него на пару метров, а Тому достаточно было запереться в кладовке, чтобы угаситься здесь до беспамятства. Хотя, с его-то иммунитетом... сколько понадобится? — Ну слушай, это вообще как-то нечестно. У меня от тебя тоже нервы, мой дорогой друг, и что прикажешь? Хотя, сигареты и зажигалка прямо в кармане. Недавно только целую упаковку взял, даже поделиться могу! — раз это приторное чересчур-дружелюбное поведение тот вообще начал, с ним и уйдёт. — С твоей "огненной водой" или что это там у тебя... выйдет просто шикарно! — Торд даже демонстративно зажёг зажигалку, однако Эдд успел предупредить этих двоих о том, что у них просто-напросто кислород закончится быстрее, прежде чем те успеют выкурить по сигарете. Весьма печально. Торд был бы не против, если бы задохнулся Том, вот только рядом с ним коньки отбрасывать вовсе не хочется. Кажется, до парня только тогда дошло, на какую же пытку тот себя обрёк. Ни покурить, ни комиксов почитать, ни даже с кем-то адекватным не поговорить, ведь Эдд откликался только в крайних случаях. А ведь время их действия уже почти доходило до получаса... Впрочем, мазохист здесь кажется, не только Том. — Слушай, мой любимый и многоуважаемый друг. Не кажется ли тебе, что давно настал шанс, которого мы так ждали? Здоровый образ жизни, вот, что хорошо! Ну только посмотри на себя, ты вообще что-то тяжелее гитары в жизни держал? — Торд ухмыльнулся, ущипнув того за бока. — А с этим алкоголем и вовсе соскуфишься... Решено. Я просто помогу своему другу в нелёгком начинании. Каждый раз, как ты будешь делать глоток, я буду сквернословить и продлевать время. Прям как рехаб, не находишь? — с самодовольной миной Торд проронил парочку обидных слов, в очередной раз увеличивая время, за небольшое удовольствие Тома. Уж если тот захочет опустошать бутылки одним глотком... что-ж, хотя бы зрелище будет интересное...       Ладно. Это бесполезно, так чтож. Святой источник, энергия и сердце Томаса, то, что течет вместо крови по венам, то, что он пил в младенчестве вместо молока матери. Да чтобы какой-то норвежец запретил ему? Ни за что. Ещё и обозвать её дрянью, какой смелостью нужно обладать, подумать только. Риджуэлл и сам знал, что не самый лучший человек в мире, далеко не идеал и, вероятно, заслуживает все эти высказывания в свою сторону. Но он, блять, никого не обязывает с ним водиться. А уж тем более торчать в кладовке хер пойми сколько, и продлевать эти мучения. Не нравится компания Томски? Значит, сходи ка нахер, а не зови звать его в 10 минут в ебаной адской дрочильне! Ну да пусть. Ему уже, честно, стало как-то всё равно. Вся эта хрень ощущалась как гляделки двух слепых. В гляделки, кстати, Том всегда выигрывал. Так что и здесь не облажается. Ноги сводило, спину ломило, так что тот присел у стены, поставив бутылку подле себя, как бы поддразнивая его. Хочешь продлить время? Да пожалуйста, сам же об этом пожалеешь, опездал! — Кури, если тебе так хочется. Но из горящего дома я вытащу только Сьюзан. - он демонстративно отпивает еще рюмку, и со соответсвующим звуком наслаждается глотком. — Тебе изоляция так в голову ударила, что за ЗОЖ взялся? Ну, удачи. Восславься Британия, сука! - хлещет с горла ещё глоток. Безо всякой закуски, на чем ещё там его печень держится, местный Прометей? — Если я твои сигары обоссу, бросишь курить? Или может, нужно что-то потяжелее? Если решил меня здесь запереть, то зря. Себе же хуже, уебище ты болотное. Шум за дверью и мелькающие тени в проеме внизу намекали, что Эдд куда-то собирается. Неожиданно свет в комнате включился, и осветил все происходящее в кладовке. Поваленный стеллаж, гору самого разнообразного хлама, которую Эдд, вероятно, копил на пару со всей своей родословной. Голос за дверью прозвучал немного устало: — Эй, ребята, я схожу за колой с Мэттом, закрою кладовку на ключ, всё равно вы уже на пожизненное наговорили. Вы там не скучайте, хорошо? Мы быстро! Вот те нате, хуй в томате. Ладно, а теперь дело реально назревает стать интересным. Интересно было, кто после этого эксперимента съедет первым — Торд, Том, или Эдд с Мэттом? Входная дверь с грохотом захлопнулась. Да, действительно, теперь они одни, даже без надзирателя. За какие грехи Риджуэлл заслужил такую тюрьму — не ясно. Не хотелось признавать, но в кои-то веки Торд в чем-то был прав. Нельзя упускать такую возможность, раз сама судьба дала её. — Тебя, животное, хоть до полусмерти избить – всё равно в голове ничего не прибавится. Так что ладно, валяй, сделаю одолжение и выслушаю твою гниль. – договорив, он обжигает горло очередными сто грамм и скучающе поднимает взгляд на своего милейшего собеседника, да такого обаятельного, что хотелось рожу его в порошок стереть и развеять по ветру над британским посольством. Теперь, когда всё освещала лампа на потолке, Том переместил внимание с норвежца, всё равно в его пидорском ебальнике нового ничего не прибавилось, на стеллажи и полки сбоку от него. Может, будет там хоть что-то, чем это безбожное существо деактивировать. Сука, та где у него кнопка выключения?! На спине, может? Энди идёт, падай замертво, ушлёпок!       И только Торд хотел что-нибудь съязвить в ответ, как вдруг внезапно включившийся свет ослепил этих двоих, а звуки за дверью стали вовсе не теми, которые хотелось бы слышать. Вряд ли бы те стали включать свет, чтобы их выпустить, да? Так и случилось, и как оказалось, их любимые друзья сейчас их нагло предавали, оставляя наедине в маленькой кладовке, когда могли бы хотя бы выпустить, ради приличия. Оставь бы Торд Тома снаружи, вряд ли бы он согласился куда-то уходить, пока на улице творится такой пиздец, но жалеть о чём-то вовсе не в его вкусе. Просто.. воспользуется всем, что даст ситуация - уж из подсобки запертой на ключ те даже при огромном желании и непробиваемой харизме не выберутся. После того, как входная дверь захлопнулась, отрезая путь во внешний мир, прямо как и к последним оставшимся каплям рассудка, Торд с громким вздохом плюхнулся рядом. Все эти подстрекательства больше не имели смысла - всё равно сидят здесь до тех пор, пока Эдд с Мэттом не приедут. Так ведь ещё и им ничего за компанию не возьмут, тот был в этом уверен. Теперь Торд лишь молча, с кривым ебалом смотрел на то, как его "лучший друг" глушит водку, или что у него там вообще, просто замечательно. Свет в кладовке, конечно, помогал увидеть куда больше, вот только лучше бы и вовсе не врубался - нахальное и победное лицо Тома Ларрсон и без того представить может, а видеть его вживую лишь поджигало раздражённость в ситуации. Вот только как те остались одни, заговорил тот совсем по другому: и выслушать готов, и одолжения уже делает. Какой добряк. Торд на это лишь усмехнулся - неужели алкоголь уже начал влиять на мозги? — Ого, не знал, что мой classic stupid Tom ещё и психологом в свободное время подрабатывает. Ты уж прости, но в таких, как ты, специалистах, явно не нуждаюсь, да и платить за твой тяжкий труд нечем — тот развёл руками с лёгкой улыбкой на лице, после чего заметил, что его собеседник уже какое-то время смотрит не на него, а будто куда-то рядом. Обернувшись, тот стал изучать весь ассортимент этой старой пыльной полки, которая по вине Эдда была забита всяческим хламом. Какие-то книги, запчасти или инструменты для чего-то странного, побитый жизнью шарик со снегом, да даже чей-то череп и... целый запасной комплект для сна? Серьёзно? Медленно переводя взгляд обратно на Тома, тот будто бы хотел удостовериться, что он тоже видит то, что и другой. Вот только в этот раз Торд был быстрее, а потому одним движением схватил подушку и ударил ей своего "друга". — Вправлять мне мозги не хочешь, да? Так может я попробую? Мне кажется, у меня лучше получается — подушка, конечно, не была слишком твёрдой, чтобы нанести серьёзные увечья, однако, кажется, Торд действительно увлёкся их небольшой перепалкой. Руки давно тряслись надрать этому негодяю зад, а сейчас их и разделить никто не сможет, так ещё и помещение маленькое - никуда не сбежит. На лице Ларрсона появилась ужасающая ухмылка - да он садист, не меньше. — Бесишь меня до ужаса, алкаш херов, так дай хоть сейчас тебя отпинать. Сдружился с Эддом, который вечно твою задницу и прикрывает, а вот выйти поговорить, как настоящие мужчины... Вечно "Том то, Том сё", а сам не можешь, да? Оно и видно. Ты такой, блять, странный. Вообще тебя не понимаю.       Том с недоверием перевёл взгляд на присевшего рядом норвежца, ожидая какой-то подвох. Ну да, может, переборщил немного со словами. Но Ларссон тоже хорош, и буквально хотел уже его всеми благими матами крыть, лишь бы позлить посильнее! А Том, добрая душа, просто перешёл на менее формальное общение, вот и всё. Хоть Smirnoff и подавлял часть раздражения, которое он испытывал, искоренить его подчистую было не так легко. — Мг, моё дело предложить, твоё – отказаться. - со скукой отвечает Риджуэлл, приглядываясь к ассортименту их уютного жилища на ближайшие несколько часов. Набор, мягко говоря, был довольно специфичен. Но что поделать, в этом весь шарм. Слегка раздоренный алкоголем Том не понял, что значили эти переглядывания со стеллажа на него, но было уже слишком поздно, когда рогатая скотина сорвалась с места и нанесла удар несчастной подушкой, затем ещё. «Вправлять тебе мозги? Как будто они там когда-то были, ахаха» - пронеслось в его мыслях, но не успелось стать произнесённым вслух. «Настоящие мужчины»? Это он себя имеет в виду? Пусть мечтает дальше. Ладно. Без разницы. Сколько раз в жизни британца бывали ситуации, когда он получал чем-то тяжёлым по голове или заставал физическую расправу, просто не сосчитать. Это не значило, что он стал отмороженным мазохистом, но избиения или их жалкие попытки воспринимались по другому. Особенно когда в компашке ты – самый невезучий, и зализывать раны после своеобразных приключений приходится дольше всех. — Я никогда и не просил меня понять. ‐ он перехватывает подушку, зажав её в кулак при очередном замахе, и поднимается со своего места. Наверное, единственное, что его волновало сейчас – чтобы бутылка не разбилась, так что её он прихватил с собой в карман. Перехваченный валик тот вырывает из его рук и, набрав побольше силы, толкает её, пнув этим на пол и самого норвежца. — На, пасть прикрой. ‐ достает из кармана штанов батончик, как будто они сейчас в рекламе сникерса, и кидает ему, как псу цепному. Хоть и смотреть сверху вниз на это исчадие ада доставляло немалое удовольствие, на секунду он ощутил себя немного растерянно. Это вышло неумышленно. Алкоголь ударил в голову, что-ли? Но нет, Торд Ларрсон! Больше сказать ему было нечего, пить не шибко хотелось, да и есть второй батончик при нём слишком неудобно. Лишь бы это лицо не видеть, юркает вглубь стеллажа и некоторое время роется там. Находит почти пустую картонную коробку, если не считать немного макулатуры и прочего шлака, который он выставил обратно на полку. Ставит ящик на пол и садится в него, не влезая полностью и выставляя ноги за бортик. Зрелище, конечно, то ещё. Да и напоминало больше какого-нибудь кота с типичной подборки "нарезка смешных детей", чем взрослого, хоть и не слишком осознанного мужика. С надеждой, что эта заноза в заднице не будет к нему лезть, тот отпивает ещё немного и с досадой обнаруживает, что всё кончилось. Жизнь — дерьмо, люди — твари. Но теперь у него было оружие, при желании которое он мог бы использовать против Торда. — Не советовал бы нападать на того, у кого есть что-то стеклянное. ‐ приподнимает бутылку вверх, а затем прижимает к себе обратно.       И лишь одна секунда промедления стоила Торду собственной гордости и больной поясницы. Какими же пафосными фразами бросается этот придурок, прям пикми какая-то. "Никто меня понимать не обязан", да что ты, так и поверил, ну и бредятина. Торду бы искренне хотелось съязвить что-нибудь в ответ, однако сейчас тот был явно не в выигрышном положении, да и последующие провокации действительно ни к чему. По крайней мере, Том "сжалился" и кинул ему подачку, конечно же с таким лицом, будто бы ему все должны. Как же бесит, придурок. Однако, на секунду во взгляде того действительно промелькнуло что-то... странное, пусть оба и не придали этому особого значения. Переставая, наконец, потирать ушибленный бок, Торд лишь проронил про него пару ласковых, смиренно принимая батончик, скривив при этом лицо настолько, насколько то вообще было возможно. Всё-таки с утра те поесть не успели, а время уже близилось к обеду - нужно хоть чем-нибудь забить эту тупую пустоту в желудке, не голодать же. А потом Том начал доставать какую-то коробку, и, честно говоря, Торд действительно успел подумать, что вот и всё, здесь и сейчас он встретит свою погибель, свою карму за предыдущие действия, не только к Тому, но даже и другим людям. Тот одним движением откусил большой кусок от этого подарка судьбы, пока не решаясь приподниматься со своего места. Вообще, существует и пословица "не ешь с ладони у врага", но кто Ларрсон такой, чтобы слушать эту херню? Даже если там отрава... всяко будет лучше, чем дожидаться Эдда здесь, наедине с тем, кто только что успешно тебя нагнул. Однако, коробкой Том в итоге решил воспользоваться немного не по назначению, просто.. садясь в неё? Над странностью этого парня тот смеялся ещё давно, однако чтобы у того настолько поехала крыша... Да, они определённо плохо друг на друга влияют. Вот только, кажется, про то нападение забыли не так быстро. А жаль. — Да брось, ты даже бутылочку из под своего спирта скорее вылизывать станешь, чем осмелишься её разбить ради того, чтобы меня отпиздить. Или уже поменял приоритеты, и я в твоей жизни стал кем-то важным, а, эмобой? — в голосе того уже присутствовали нотки усталости и общей заёбанности, но лицо терять было нельзя. — Давай реванш. Я просто отвлёкся ненадолго, а избить твою глупую мордашку руки ещё чешутся, но ты ведь так просто не дашься, да? Поиграем, скажем.. в дартс! А победитель сможет въебать проигравшему без особых последствий. Идёт? — такой странный выбор был обусловлен тем, что среди вытащенной кипы вещей была старая коробка с дартсом, на которую и пал взгляд малолетнего мучителя. Так просто он отпускать бедного Тома явно не собирался, собираясь даже поставить своё состояние на кон. Всё или ничего, так же говорилось? Вот и Торд готов отдать многое, чтобы чисто от души въебать собственному врагу. По совести. И наблюдая за тем, как его оппонент мнётся, после чего всё-таки соглашается, Торд ощутил, как к телу наконец приливают силы. Было ли это от того несчастного батончика, или осознания того, что нужно непременно выиграть - неизвестно. Но исход всегда один.       Какая досада. Эдд бросил его. Отец бросил его. Он разбитое сердце Джека. Наверное, дождь снаружи уже прошёл. Но по внеземному уровню уныния в этой комнате ясно, что над головой заядлого алкоголика только мультяшной тучки не хватает, чтобы выразить всю его боль. Под звуки шуршания упаковки Том пялил в потолок, раздумывая, как докатился до такой жизни. Почему не живет в своей квартире, а с этими придурками. Ведь все было бы гораздо легче, если бы ему просто никто не мешал. И что, что он бы спился? Не важно, он бы умер в гордом одиночестве. А в этой пыльной, заросшей паутиной… и другими формами жизни, далеко не самыми умными, если учитывать нахождение здесь Торда, кладовке… Умирать ему не сильно то хотелось. Даже сгнить на обочине в каком-то неизвестном шоссе было бы предпочтительнее, чем наедине с этим норвежцем. Батончик он ему отдал последний, так что и кушать было нечего. Не то чтобы у него вообще был аппетит что-то съесть. Ну или он пытался так себя оправдать. Торд пялил на него так, будто увидел привидение или сбежавшего с дурдома психа. Да, близко к правде, но пока ещё не выполнено. Хотя всё впереди, если он пробудет здесь ещё какое-то время. Ни одна нервная система не выдержит такого натиска, который создает эта рогатая мразь. — Ещё чего. Ладно, уговорил, отпизжу голыми руками. - безразлично хмыкает он, не поворушившись. Всё так надоело, что тот только и мог разбрасываться пустыми угрозами. Да и Торд, судя по всему, уже не торт. — Смело с твоей стороны… Проиграть не боишься? - Риджуэлл выбрался из коробки, закинув её туда же, откуда и взял. Подошёл к юноше и осмотрел дартс. — Похер, давай. Он берет дартс и вешает на дверь, даёт несколько дротиков ему и оставшиеся держит при себе. Вот и решится их судьба. Они сошлись: волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень…! Первым ходил любитель японской анимации. Первый в цель, два мимо. Казалось бы, как человек с онкологией глаз может быть таким метким? Оказывается, может. Ещё как. Первый – мимо, но британец ещё не был готов сдаваться. Второй в цель. Если промахнётся, тогда они вновь разойдутся по углам с ничьей, как ни в чем не бывало, и единственный шанс отомстить за всё плохое и хорошее улетучится. А плохого было не мало, и если Торду хватило сил озвучить часть грехов гитариста, то ему вряд ли. Потому что способы, которые этот инцел выбирает для своих пранков настолько унизительны, что и вспоминать их особо не хотелось. Но что-то заставляло его колебаться над последним броском. И вероятно, даже не страх получить по лицу. Ударить со всей силы, хах?... Откуда может быть сила в его худых руках, как говорил Торд, не державших ничего тяжелее Сьюзан? Ему придётся усердно постараться, чтобы удар не показался "девчачьим". В драки Риджуэлл почти не вступал, хоть и кажется вспыльчивым, когда рядом с норвежцем, но в самом деле, он куда более безразличен к остальным. Такое поведение за ним замечалось только с этим ушлёпком. Учитывая, какую лицемерную маску и образ дружелюбного держал Ларссон с остальными, они были в чём-то похожи. Срывались только друг на друге, доверяли свою самую неприятную сторону, которую не захотели бы видеть сами или показать другим. Это был какой-то особый уровень взаимоотношений, ведь они так помогали друг другу, даже если не подозревали этого, или делали неумышленно. И это даже не про "подушку для битья". Просто жить немного легче, когда есть кто-то, на кого ты можешь излить все дерьмо, что накопилось. Выполнить все свои коварные планы и не получить серьёзных последствий, кроме ответной пакости. Да, они называли это ненавистью, они звали себя врагами. Но их вражда создавала такие крепкие узы, каких нет даже в закадычной дружбе. Узы, позволяющие видеть искренность. Даже если правда окажется горькой. Даже если кровь на вкус отдаёт металлом. Последний дротик. Попадание. Кладовка начала ещё более неприятно давить. Воздух лип к коже. Свет лампы судьбоносно мигнул. Во взгляде того чувствовался вызов. Струсит или нет? Том же такой слабохарактерный. Риджуэлл такой нерешительный. Столько упускает в жизни. Никогда не берёт ситуацию в свои руки. Предпочитает бездействие действию. Проглатывает молча обиды, даже когда сильно задеваешь его. Может быть, правда стоит что-то поменять в себе. Бросить пить, стать лучшей версией себя… набить морду одному хуесосу, который не даёт покоя столько лет. Конченым садистом тот не был и даже не имел таких наклонностей, так что "растягивать удовольствие" не собирался. Нужен один удар, от всей души. Том повернул голову в сторону соседа. Ничего не говоря, собираясь с силами, давая время подготовиться или сдаться. Так странно попадать в ситуацию, когда "если ударили, подставь вторую щёку" действительно работает, даже если он ненавидит библию. Парень приблизился беззвучно, слегка ускорив шаг. Финальный дротик всё ещё торчал из дартса. Мишень проигнорирована — цель уже перед ним. Он остановился напротив, на полшага ближе, чем позволил бы себе. Смотрел на Торда снизу вверх, всматриваясь в детали лица и стараясь их запомнить. Ведь кто знает, в каком состоянии они окажутся через мгновение. Резко поднял руку, вцепился пальцами в волосы — глубоко, в корни, с ощутимой силой. Не отшатнулся ни на дюйм. Не дав даже рта открыть, дёргает. Рывок был мощным, с плеча. Втащил Торда к себе и в ту же секунду всем весом толкнул его голову вперёд, прямо в стену. Без лишней мысли. Миловидное лицо сероглазого встретилось со стеной со соответствующим глухим звуком. Хруст. Тело Торда подалось вперёд, будто его согнули пополам. В ушах двоих зазвенело от звука. Отпустил волосы почти сразу, немного смягчив этим полагающееся падение на пол. Холодный кафель залился кровью, что хлынула из носа того, вниз по губам, замарав ворот кофты. Ларссон качнулся назад. Ступни скользнули по пыльному полу, колени подогнулись и юноша осел у стены. Со смазанным взглядом грюкнулся наземь. Том остался стоять. Рука слегка дрожала, дыхание переменилось на резкое. Ошарашенно смотрит на кровь, на провалившееся дыхание. И то, как Торд не поднимается с места. И это всё? Столько напыщенного фарса, но сдулся с первого удара? Это тот, кого Том действительно боялся? Или всё же тот, кого ему было действительно страшно покалечить? — Блядь. - единственное, что смог выдавить из себя. И эта простая ругань повисла в воздухе, но сколько неоднозначных эмоций смешалось в ней. Убивать Торда ему никогда не хотелось. Ладно, может быть совсем немного. Но не сейчас! Только ударить, просто чтобы он получил по заслугам. Отыграться на нём, выпустить ту ярость, что так долго копилась внутри. Кто же мог подумать, что её там окажется так много? Торд Ларссон, будь ты проклят, не смей сдыхать! Иначе убью. Кровь на вороте того успела потемнеть за то время, пока он пытался прояснить для себя ситуацию, впиталась в ткань. Риджуэлл стоял секунду, другую, третью. После резко выдохнул сквозь сцеплённые зубы — хрипло, будто закашлялся злостью, от которой пересохло в горле. — Просто заебись, - пробормотал он. — Ахуенный план, Уолтэр, надёжный, блять, как швейцарские часы. Развернулся не глядя, и пошёл по уже осточертевшей кладовке кругами. Вперёд-назад, не сильно спеша, но быстрым шагом, бегло осматривая полки и всматриваясь по сторонам. Отодвинул ящик ногой, с грохотом отбросил к стене. Злится, бесится, не может успокоиться. Открыл шкафчик, внутри — грязный рулон обоев и цветной баллончик с надписью «герметик». — Мать твою. Пыль в носу, пот, стекающий со лба, рука сжимает дверцу с такой силой, будто выломает прямо сейчас. Повернувшись, скидывает тряпки с полки — обломки досок, пустой баллон, свёрнутая проволока. Среди прочего дерьма коробка. Серая, пластиковая, без опознавательных знаков. Зажатая между досками. Блять, настучать бы кому-то по голове за такой порядок. Ах да, кому-то он уже успел постучать... Вот же сука. Пора бы искоренить нормализацию насилия, что-ли... Том выдрал коробку одной рукой. Треск пластика, со скрежетом открылась. Внутри скромные пожитки, но должно быть достаточно на первое время. Скорее всего, просрочено. Но не настолько сильно, оставалось надеяться, потому что альтернативного выбора не было, как и времени перепроверять. Бинты, пластыри, упаковка ватных дисков, пузырёк с образовавшей налёт крышкой и надписью «пероксид». — Сегодня тебе так везёт, Торд, а? - без привычного ехидства в голосе произносит тот, насмехаться уже не хотелось вообще, как и ругаться с ним. Впервые Том действительно испугался за этого придурка. И стоило же придумать такую идиотскую затею, а? А ведь на его месте мог оказаться и сам Том, и что тогда? Он бы врядли расщедрился хотя бы не добивать его, не то что найти аптечку. Вернулся обратно. Впервые Ларссон выглядел так привлекательно, кроме тех моментов, когда спал. Потому что молчит и ничем не угрожает. Хотя это пустое и в то же время страдальческое выражение лица, залитое кровью, действительно имело особенный шарм. Может быть, потому что ему не часто доводится шанс быть свидетелем слабости норвежца. Никогда никто не видел его слёз или открытых ран, потому что тот гордо принимал все шрамы и не страдал попусту. Это вызывало уважение, хоть и все остальные качества Том терпеть не мог. — Эй. - резко говорит Том, опускаять на корточки. Положил два пальца на шею, ища пульс. Дышит рвано, через хрип. — Не сдыхай, слышишь? Я лично похороню тебя в Британии, дебил. - опускает ладонь под затылок, приподнимает ему голову. Лицо в крови, нос явно сломан. Риджуэлл садится рядом, вскрывает бинт зубами. Отматывает немного. — Любишь же ты попадать в неприятности, да? Поэтому и выбрал меня… Мазохист. - тихо хмыкает себе под нос, будто хихикнув. Промачивает кровь. Без лишней аккуратности, но точно. Ткань тут же покраснела. Выкидывает за спину, достаёт ватку, обмакивает в перекись. Запах металла и пузырьковый шип. Даже извинений не прозвучало, просто подставил к носу. Торд дёрнулся. Понемногу приходил в сознание. Риджуэлл осторожно придерживал голову, очищал, заклеивал. Слишком сильно тянул лейкопластырь, оставлял кровавый след пальцем, был не слишком аккуратен. Видно, что делает подобное не часто, может быть вообще впервые, но откуда-то знает базовые опции. Неужели готовился к этому дню в сладких снах? Хотя там, вероятно, он убивал бы насмерть. Оставался рядом, даже если вышел победителем. Когда закончил, ничего не говорил, просто дал время прийти в себя.

***

— Ещё чего. Ты даже с пистолета никогда не целился, с чего бы тебе выиграть? — тот, скорее, говорил это, чтобы убедить себя, ведь что-то подсказывало, что рисковая идея сыграет явно не в его пользу. Впрочем, сначала делай, потом думай - именно такую тактику использовали эти оба при столкновении друг с другом. И вот, те уже играли в дартс. Торд торжественно взял на себя почётную возможность отыграть первым - вдруг оппонент испугается. И в целом, парень действительно вёл себя самоуверенно. До первого дротика мимо. Просто соскользнул, наверное, не мог же он просто промахнуться? Начиная почти незаметно нервничать Торд с крахом промазывает ещё раз, оставляя себе одно попадание, и практически никаких шансов на выигрыш. Да что с этой ебучей игрой вообще не так?! Тот был достаточно метким в повседневной жизни, однако здесь и сейчас.. Похоже, это действительно просто не его день. Будто рядом со своим врагом тот резко растерял всю удачу, как это, в целом, всегда и бывает. Найти бы этому хоть какое-то объяснение было бы славно, однако это не представлялось возможным. Вторым бросал Том, и наблюдая сначала за промахом, а после за двумя чёткими попаданиями Торд испытал самые настоящие эмоциональные американские горки. Так быстро фирменная ухмылка с лица того ещё не сползала, а тело не пробивала дрожь. Вспомнился вопрос его оппонента перед началом игры. Тот уже не был ни в чём в своей жизни уверен. Прекрасно понимая, какая участь его ждёт, он мог бы попытаться отговориться, да сделать хоть что-то в свою защиту, однако рядом с его громкими словами и обвинениями ранее это поведение явно не стояло. Да и не в его это как-то стиле. Торд и так за сегодня достаточно достал того, чтобы просить ещё хоть о чём-то. Да и веры в собственные, а также всевышние силы, явно поубавилось. Ларрсон не стал даже того подстрекать, теперь лишь как-то отстранённо пытаясь скрыть за улыбкой собственный.. страх? Сам ведь говорил, что Том в жизни тяжелее Сьюзан ничего не держал, но глубоко внутри-то знал, что тот способен на многое. Знал это слишком хорошо, чтобы глупо оправдывать то, что должно было случиться. Знал даже лучше, чем Мэтт с Эддом, которые преспокойно оставили этих двоих в помещении дай боже 5х5. И всё же, решил попытать удачи. Странными здесь были они оба, иначе бы и Торд не стал так заморачиваться и просто бы выполнил действие с кем-то другим, просто признавать тому прямо в лицо не особо хотелось. Впрочем, стоит ли сейчас жалеть об упущенных возможностях и надеждах на адекватный день? Тот лишь смиренно принял судьбу, также, как и чужую руку, схватившую за волосы - обещал же. Торд мог бы пообещать что-то другим друзьям, о чём забыл бы на следующий день, однако с Томом всё будто бы было... иначе. Тот и сам не знает, держал ли слово назло, или по какой-то другой причине. Один рывок, и тот лишь рефлекторно жмурится, прежде чем закономерно столкнуться со стеной и на долю секунды увидеть перед глазами сотню разноцветных звёздочек, прежде чем и вовсе отключиться. Если так подумать, были ли эти двое настолько далеки друг от друга? Торд явно позволял себе куда больше в отношении Тома, нежели остальных, прекрасно зная, что те не оценят. А Том... На его мнение было откровенно плевать. Не потому что и на него самого тоже, просто... вне зависимости от степени той херни, которую вытворял Ларрсон, этот гад оставался в его жизни, как ни в чём ни бывало. Будто бы налейка на кружке, которую ещё хуй отодрёшь даже с помощью всяких подручных средств. Да и, хотелось ли "отрывать"? Настолько свободным Торд себя не чувствовал ещё с развала советского союза. Может, поэтому позволял оставаться рядом, не предпринимая никаких действительно полезных действий на его счёт? Торд владел целым арсеналом оружия чисто ради хобби, и вы хотите сказать, что тот ни разу не пытался серьёзно прикончить своего треклятого врага? Какой абсурд. Торд был равнодушен к насилию, но с Томом, по какой-то причине, черту старался не переходить. Даже если сильно хотелось. Всё-таки, много ли встречаешь людей, которых хлебом не корми, дай лишь с тобой остаться? Их отношения были странными, но оба находили в них своеобразный комфорт, которого друг другу не хватало. Возможность выпустить негатив, не срываясь на других, высказать своё мнение, не боясь осуждения или последствий, да в конце концов просто потролить друг друга без лишних обид, очень дорогого стоит. Можно ли сказать, что те были близки..? ...Пробуждение явно было не одним из приятных. Свет в кладовке бил по глазам, а голова кружилась и просто раскалывалась. Лучше бы он и дальше валялся в отключке, чем терпел бы сейчас всё это. Чуть обвыкнув в обстановке, для того мигом последовал новый удар - в какой-то мере обеспокоенное лицо Тома прямо перед ним. Ну просто тот, кого хочешь видеть рядом с собой каждый раз, как жестоко лажаешь! Дышать стало невыносимо тяжело, так что приходилось делать это через рот, стараясь подавлять любые намёки на боль. Торд инстинктивно попытался закрыть лицо руками, лишь бы этих бездонных осуждающих(?) глаз не видеть, чтобы через пару секунд почувствовать острую боль в носу и.. что-то странное? Этот придурок его лечить здесь теперь собрался? Унизить не только морально, но и физически? Молодец, просто умница, у тебя так отлично получается! — Том, мразота.. — из-за дыхания говорить было тяжело, однако его первыми словами снова стали уже привычные обоим оскорбления. Сколько он вообще был в отключке? Что ещё тот успел с ним сделать за это время? Еле слышный запах крови смешанный со спиртом вызывал лишь тошноту - небольшую, но до ужаса неприятную. На этот раз, действия Тома действительно... удивили его, что теперь было довольно трудно скрыть. Впрочем, может, не ему одному сегодня удивлять? — ..Спасибо — Торд еле слышно, будто нехотя пробормотал себе это крайне странное для них обоих слово, настойчиво избегая зрительного контакта. Это конец. Почему-то Тому вспомнились концовки старых фильмов, знаменуемых классикой. Когда в конце идёт дождь, герои навсегда разлучаются, или может, кто-то погибает. Может, от рук того, от кого никогда не могли бы ожидать. Или в несчастном случае. Редко Риджуэлл вспоминал о смерти. И о своих чудовищных глазах, что сейчас смотрели на Торда так опечалено. Хоть по его нахмуренному выражению лица этого не прочесть, он правда волновался, даже если не очень сильно. Не хотелось ни дерзить, ни начинать стычек. Да, глупость эта была чисто норвежская, но всё же с чувством меры проблемы возникли не у того.       Когда Ларссон очнулся, британец чуть заметно выдохнул с облегчением, собирал оставшееся в аптечку. Они никогда не извинялись. Творили столько дерьма друг другу, но не произносили таких слов. Что угодно, лишь не признавать свою вину. Да и этот гад давно заслужил получить мощного удара по своей наглой роже! И игру предложил он, и человека для действия выбрал сам, так что теперь?! Но совесть — сука! Сука-совесть! Вставляет мне палки в колёса. Из-за неё я никогда не смогу стать человеком свободным, счастливым. Совесть — сука, сука ты, совесть! Я ведь так и подохну… Треклятым порядочным гражданином. — Как ты? Сильно болит? - он пытался не показаться слишком обеспокоенным, да и не был таковым, но сильно волноваться стало бы лицемерным. Да и лечить его... Может стоило бы оставить его в крови и как нибудь свалить? Ну да ладно, уже поздно. Услышать в свою сторону оскорбление было ожидаемо, но благодарность... В последний раз от него ему доводилось слышать её, когда Том порвал пару струн Сьюзан, от чего какое-то время играть попросту не мог. И Торд торжественно поблагодарил его за такую услугу, что оставила уши грубияна в полном порядке. Потом Риджуэлл докупил комбик для второй гитары, и устраивал весёлые ночи своему уже так возлюбившемуся врагу. Музыкальные вкусы у них существенно отличались, но некоторые вещи рогатый терпеть не мог и музыкант об этом знал. Так что никто не удивился, когда посреди ночи на всю громкость зазвучал «Sunshine, lolipops and rainbows». И комбик мог бы еще долго так прослужить, но один тип его сломал. А теперь ему сломали нос. О идиллия. — Очнулся, спящая красавица. Не за что. - начал с привычной колкости, в попытке прикрыть волнение. — Я правда... - он запнулся, и продолжая сидеть неподалёку от того, подпёр подбородок рукой и повернул голову в противоположную ему сторону, – ...Перестарался. Блять, никогда не буду больше играть с вами в правду или действие. Дартс тем более... Парень поднялся с места, и забрав подушку, с которой они ещё недавно боролись, положил её под голову Торда. Молча, ничего не прося взамен. Честно говоря, хоть Риджуэлл и был самым младшим, он старался заботиться обо всех. По-своему, да, но ему не было всё равно, в какие передряги по глупости попадает Мэтт, как обстоят дела у Эдда и... Этого черта. А вредить им он редко себе позволял. Ну, Торд совсем другой случай. Да и подобное пойдет ему на пользу, никому не помешает для профилактики. Может, что-то да встанет на место. — ... – тот заикнулся, чтобы вновь сказать что-то, но мог лишь молча пялить на лицо напротив, с редкими кровоподтёками и угрюмым от боли выражением лица. Прости — это слишком для них. Он и так показал свое сожаление, а ответственность за идею пусть лежит на сероглазом. Ему было так ненавистно, что теперь на состояние этого придурка не всё равно. Как будто теперь это что-то может значить. Ударился головой Торд, а черепно-мозговую травму получил Риджуэлл? Понять он и впрямь не мог. Да и в ожидании ответной реакции британец скорее сжимался как котёнок, чем готовился защищаться.       Слышать то, как легко воспринял это Том даже как-то... успокаивало. Тот не придал этому большого значения, возвращаясь к колким шуточкам, и на секунду, Торд действительно выдохнул и расслабился, мол всё вернётся на круги своя. Вот только... не тут то было. Вроде и говорит он не такие уж и обидные вещи, а заткнуть парня хотелось сильнее, чем когда-либо. Почему его вообще волнует состояние Торда? Переживает, небось, как Эдд с Мэттом отреагируют на всю кровищу, которую те здесь развели - до этого те не переходили определённых рамок приличия, но как только остались "вдали от цивилизации", то и повадки стали возникать соответствующие. Впрочем, они же просто в очередной раз поссорились, к чему такая торжественность и траур попусту? Видеть Тома таким было крайне странно, ещё страннее было то, что именно по отношению к нему. Пусть физически извинений и не было, те всё равно повисли в воздухе, будто бы отягощая собой всю атмосферу здесь. *Блять*, до чего те докатились вообще. Погружённый в раздумья и различные спорные мысли, Торд и вовсе потерял всякую бдительность, вот только теперь она будто бы.. и не нужна была вовсе? Руки, что совсем недавно безжалостно мазали его по стене, теперь так бережно заботились, подкладывая подушку. Торд, может, и возмутился бы, мол, не нужно ему никаких подачек, и сам справится, однако бы явно соврал. После отключки сил на перепалки не осталось вовсе, а потому тот лишь смиренно прикрыл глаза, позволяя Тому делать с собой всё, что захочет. В честной битве заслужил это право всё-таки, падла. Тот было хотел что-то сказать, и кажется, Торд даже догадывался, что именно, но в ответ лишь... усмехнулся? А ему точно не задели ничего важного? Том явно был слегка на нервах, даже если сам виновник всего происходящего преспокойно валялся на холодном полу, но и вынуждать его волноваться ещё больше, почему-то, не хотелось. Торд всё своё проживание в этом треклятом доме являлся нежеланным наблюдателем всей личности Тома. Его реакции на других, действия в их сторону... всё это тогда казалось таким далёким. Простая нежность, забота друг о друге... Торда тот одаривал лишь искренностью нецензурных выражений, выдуманных в очередном пьяном угаре. Он всегда думал, что всё это - какие-то несовместимые события. Хочешь искренности и какого-никакого понимания? Жертвуй любовью и всяческими её проявлениями в свой адрес. Но Том... сейчас эта гнида схлопнула между собой две параллельные вселенные, и теперь... Торд ощущал себя максимально потерянно. И ведь ему сейчас не ответят ни на один из вопросов, ибо сами не знают. Как забавно. Осознание, что отношения тех бесповоротно изменились пришло с небольшим опозданием. Признаться честно, тот испытывал весьма смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, страх, что человек, с которым всё было до элементарного просто перестанет таким быть, а с другой.. а было ли у тех когда-нибудь всё так просто? Почему же тогда видеть, как о нём беспокоятся в глубине души было так приятно? Почему же от этого простого действия нехило будоражило изнутри, когда с остальными что-то такое - обычная повседневность? Как же всё странно. Но раз у тех была искренность... — Да ладно тебе, ты заслужил этот шанс. Разве не рад наконец-то въебать "назойливой паскуде, что всё это затеяла", м? — тот всё же попытался сыграть излишний позитив, однако быстро отказался от этой идеи, возвращая привычное выражение лица. Было забавно видеть то, как теперь уже Том старается на того не пялиться. Что-ж, пора возвращать контроль в свои руки. — Знаешь, я ведь специально именно тебя сюда и взял. Даже не чтобы побесить. С Эддом или Мэттом это действие бы закончилось за те сраные 10 минут, а с тобой... Да тут целая история — он лишь слабо ухмыльнулся, глядя прямо на Тома. — ...Я рад быть именно твоим врагом, Том. Какой бы ещё человек стал бы поступать также неразумно, как ты? — и почему-то, в ответ хотелось услышать что-то похожее. Получить взаимность. Доказать свою.. значимость для кого-то.       Том молча слушал. Не проявляя заинтересованность, словно он ещё больше жалеет, что оказался здесь. Но никуда не девался, хотя что давно бы уже сбежал, ведь сможет найти как. На удивление, в голосе Торда не было привычного ехидства и насмешки. Шутка, да так устало и вымотанно, как будто выжимает из себя последние соки. И британец сам не мог объяснить почему, но это вымораживало. Юмор вполне привычен для них, как и взаимная ирония. И не выдавалась возможность находиться с ним так близко, это давало им шанс оставаться приблизительно на одной волне. И если шутки Торда не всегда ему нравились, услышать их привычнее, чем нет. Ларссон говорящий полуискренне, с разбитым и поникшим лицом был невыносим. Том упирался в стену спиной, будто хотел утонуть в штукатурке, лишь бы не видеть его. Даже взгляд поднять не осмеливался, не потому что стыдно или совесть замучала, просто хотелось мысленно абстрагироваться подальше от этого придурка. Сколько же от него проблем! А он еще и гордится будто своей участью, словно чему-то рад. Неужели ему? Какой абсурд... — Да вообще, ликование так и хлещет. Ударил назойливую паскуду, чтобы потом её бинтовать. - буркнул он без тени триумфа. Радоваться было особо нечему. Когда норвежца несёт на душевные разговоры, значит быть беде. От Тома он уж точно не отстанет. Специально, значит? Он медленно обернулся, с озадаченным выражением лица, будто не поверил ушам и хотел проверить, не привиделось ли. Уж лучше бы привиделось. Может быть, этот гад ещё и заранее с Эддом договорился, чтобы такое действие задал? Давно возможности помучать Тома не выпадало? Ну так жнешь теперь то, что посеял. Торд продолжал говорить, ухмылялся, глаз с него не сводил. Как будто совсем отчаялся, раз готов так просто делиться всем этим. Как будто ему уже нечего терять. И внутри всё резко похолодело. Аксиома, что Торд — пиздабол, но сейчас хотелось верить в обратное. Всё казалось таким... Настоящим. Впервые за всё время. А ведь самая крепкая дружба так часто начинается с драки. Я рад быть твоим врагом. Да пошёл ты, Торд. Том зажал пальцами переносицу и зажмурился. Глубоко вздохнул и достал из аптечки оставшиеся бинты, намотал между пальцев. Просто чтобы занять чем-то руки и успокоиться. Размотал и бросил обратно с тихим шлепком. Впервые по собственной инициативе взглянул на Торда. Тот смотрел в ответ, как назло. Глаза человека, сказавшего слишком много, чтобы отступить. Это раздражало, сводило с ума. И в какой-то мере, цепляло. — С другими тебе было бы куда проще просидеть эти грёбанные десять минут. А теперь у тебя сломан нос и испорчен день. - без язвительности начал тот, смотря куда-то вперёд, — И кто из нас ещё поступает неразумно? И Торд опять посмотрит на него так, будто бы понял что-то важное. Будто перед ним не тот, кто только что вмазал его в стену, а настоящий Том. Ларссон умудрялся глядеть сквозь всю его суть. И это бесило больше всего. Он сводит его с ума. С самого начала. С того долбаного дня, как коммунист первый раз влез к нему в комнату и начал делать вид, будто тут ему и место. Торд бесит. Выламывается из всех рамок, появляется там, где не просили. Молчит, когда надо говорить и говорит, когда надо заткнуться. Придумывает правила, чтобы их нарушить. Ищет внимания, а потом прячется от него же. Том ненавидит это. Ненавидит его. И всё равно выбирает оставаться с ним. Даже когда знает, что будет хуже. Они цепляются друг за друга, привыкшие быть рядом, как потерянные щенки. Это иногда бьет по сердцу. Риджуэлл никогда не хотел быть один. Он боится себя, когда наедине. И всё же сам привёл себя туда, где некому выговориться и остаётся лишь мечтать о лучшей жизни. — А ведь когда-то напившись в хлам и отрубившись в очередной раз, мне приснилось, что ты сдох. Я даже поверил. Он сам удивился, что смог заговорить об этом. — Проснувшись обнаружил, что реву. Как же я тогда ахуел. - он сидел на полу, прижав к себе колени и сложив руки на них, спрятал лицо, не горя желанием пересекаться с тем взглядом.— Только не обольщайся, заноза. Ты мне в кошмарах снишься. Конечно, спасать его Тома никто не принуждал - в обычной ситуации, даже если бы Эдд начал того умолять, он бы ещё задумался над этим предложением, и, скорее всего, спихнул бы всё на кого-то другого, как только нашлась бы возможность. Хотя, дошла ли бы обычная ситуация до таких травм? Да и в чужой реакции сейчас уверенности абсолютно не было. Тот даже не старался никак того подъебать, лишь изредка пользуясь фирменным сарказмом. Всё это... безумно странно, но, как и было подмечено, кто он такой, чтобы отступаться? — Да ну тебя. Ты слишком большого о себе мнения, если думаешь, что не портишь мне день одним своим существованием. Какая разница, подраться здесь или на глазах у Эдда? Ты на любом расстоянии бесишь одинаково — в словах уже не было былой злобы или желания оскорбить. Какие-то колкости сейчас говорились чисто из привычки, пусть и взгляд выражал совсем другие вещи. Их тяга друг к другу будто была обратно пропорциональной желанию держаться подальше, и ещё непонятно, что из этого выигрывало. Торд знает, что парень напротив чувствует то же самое. Именно поэтому не боится, в какой-то степени, открыть душу. Знает, что всё равно в случае чего, тому просто не поверят. Да чтобы они и спокойно болтали?.. Однако Том решил зайти даже глубже, чем вообще предполагалось. По крайней мере, в его интонации не присутствовало теперь даже тени шутки, что.. расслабляло? Хотя, слыша про то, как твой закадычный враг плакал от мыслей о твоей смерти, действительно начинаешь задумываться, а враг ли он тебе вовсе. Да он таких нежностей от кого-либо другого за сто лет не удостоится, а здесь всё и сразу, даже допрашиваться не пришлось. Том определённо... умел вставить свои пять копеек. Хотя, по сути, Торд действительно получил, чего хотел. Возможно, именно поэтому тот лишь неловко улыбнулся, теперь пялившись в потолок. Он никогда даже близко от него таких вещей не слышал, а сейчас.. — Странно, что ты считаешь кошмаром тот сон, где я помираю. Я уж думал, как обычно, просто обрадуешься да пройдёшь мимо, ха-ха... — ни разу в своей жизни Торд не думал, что ему когда-то придётся сказать такие слова. Тем более одному конкретному человеку и при похожих обстоятельствах. Всё, что происходило после отключки больше было похоже на какой-то абсурд, который чисто случайно приобрёл смысловую окраску. — А я всегда думал, что потеряв тебя обрету вечное счастье. Да и ты ведь так думал, скажи честно. Но.. наверное, будь это действительно так, мы бы просто давным давно друг друга поубивали, а не сидели бы здесь и пытались адекватно сосуществовать — Торд лениво взглянул на собеседника. Тот лишь сидел так, будто желал спрятаться от всего этого ужаса. Торд всё же собрался с силами, чтобы аккуратно присесть возле стенки, подкладывая подушку под поясницу, дабы поравняться с Томом. Даже если между ними сейчас возникала странная дружеская атмосфера, быть "ниже" никак не хотелось. — Эй, медсестричка, чего-нибудь холодненького не найдётся? Кроме здешнего пола, естественно. Ну или твоего обожаемого спиртного где-нибудь. Агх, не могу так больше, будто всё тело ломит — Торд лишь многозначительно похлопал по полу рядом с собой, будто бы приглашая того присесть рядом, и сам не до конца понимая, зачем так делает. Возможно, просто хотелось ощущать чьё-то присутствие рядом, на которое можно было отвлечься от этой сраной травмы. Да и неловко как-то, сидеть по разным углам, раз уж признаётесь в чём-то действительно сокровенном. — Холодного?... - он окинул кладовку взглядом, в поисках чего-то. Поднял с пола бутылку и отдал ему. — Не знаю, насколько холодная, но альтернатив здесь особо нет... Засматриваясь по сторонам, Том увидел колоду карт. Обычную, ничем не примечательную. — Слушай, а давай в дурака на желание? Или на правду, кто победит, тот задаёт вопрос. - держит упаковку между пальцев, нарочито прокручивая в руке. — Всё равно скоро Эдд вернётся. А так посидеть не думаю, что однажды ещё повезёт.       Торд лишь смиренно взял бутылку, прикладывая к ушибленному месту, про себя благодаря Тома. Нет, благодарить того второй раз за день будет уже слишком, как бы мир не схлопнулся. Однако, вскоре он придумал им новое занятие, что лишь того удивило. — Сыграть? Как же ты быстро переобуваешься. Я не против — разжечь интерес в Торде было проще простого, особенно если это здоровая (или, возможно, не совсем) конкуренция. Да и к тому же.. теперь мотивацией к выигрышу было не насилие, а что-то будто бы даже.. адекватное? Насколько далеко всё может зайти..? Тот лишь умело разложил карты, оставляя стопочку в стороне. Ну что-ж... Торд надеется, что в этот раз удача его не покинет. Колода быстро разошлась по рукам, козырь — трефа. Первые ходы шли спокойно, без выкриков и швыряний карт в стену, хотя парочка фраз с обеих сторон уже начинала наэлектризовывать воздух. — Ну, в этот раз без рукоприкладства... — .... — По крайней мере, может быть перелом будет у нас двоих... А блять, это козырь был, пиздец... Том раздражённо швырнул карту в отбой, когда Торд прикрыл его атаку шестёркой треф. Вынужден был брать — и это всё испортило. — ХХАХАХА, спас тебя считай. — Да ну нахуй... Последние карты в руке не спасли Торда — Том методично закидывал его по мелочи, пока у него не кончились возможности защищаться. Очередная партия была проиграна. — Это были крайние меры, и они не сработали... — А на чё мы играли? На желание или правду? — Не шутил, мне уже достаточно- Ну хм... Ладно, допустим правда. У тебя есть какие-нибудь фобии? — Боюсь только того, что у тебя опять начнётся ломка по твоей Сьюзан и ты с утра до вечера будешь играть саншайн лалипопс. Бр-р, аж мурашки пробирают — тот странно усмехнулся. — Ну а если серьёзно.. наверное того, что мне найдут замену. Впрочем, неважно. Давай ещё раунд сыграем. Я должен победить хотя бы раз. — Да я не против хоть несколько. Всё равно нечего делать, пока дверь не откроют. Ну, валяй. Том попытался незаметно подсунуть себе семёрку вместо вышедшей в отбое девятки, но Торд всё видел — и сразу перехватил его за запястье.

— Бля, лады, подловил. — Я пока не совсем ослеп, к сожалению. — Говорят, от долгого пребывания со мной в замкнутом пространстве можно тоже стать похожим на шар для боулинга. — Надеюсь, это просто слухи. — Эдд оставил тебя на растерзание. — Тогда он тоже повёл себя неразумно. Обычно мы бы просто разнесли ему дом. — Он ведёт себя неразумно ещё с того момента, как взял нас на сожительство. — Придётся с тобой согласиться... Том снова остался без карт первым, даже не смотря на то, что шансы на победу были почти равны. Может быть, сломанный нос мешал норвежцу смотреть внимательнее... — Я был близок... — ...Давай ещё раз. - даже Тому наскучило так часто выигрывать. Немного поддастся. — Давай. — Ну наконец-то. — Так уж и быть. Что с меня теперь? — Ну, раз мы решили выискивать уязвимости друг друга, пока есть время и момент, об этом и спрошу. Какая твоя самая большая слабость? — Слабость в каком плане?...Типа, рычаги давления? — Можно и так сказать. — Вряд ли у меня найдётся что-то ценное, кроме Сьюзан. Ну и жилья. Хотя тебе и без этого ответа норовит сломать её пополам или выселить меня, так что даже не знаю... — Я просто очень наблюдательный. Хотя, если бы меня совсем не волновало жильё, я бы не терпел твоё существование рядом и просто съехал, так что тут мы в одной лодке, вынужденные платить нервами вместо обычных бумажек. Ну что, ещё разок? На удивление, партия закончилась неожиданно: у обоих в один момент остались последние карты — и они ушли в отбой. Наступило неловкое затишье. — Поровну победу делить? —А почему не проигрыш. Ты же пессимист, у тебя всегда стакан наполовину пуст. — Э? С чего ты взял, что я пессимист? — А разве это не так? — Вполне себе реалист. — Так вот почему в стакане у тебя не вода, а водка. Том рассмеялся, неожиданно подметив для себя: впервые норвежец упоминает его вредную привычку не в плохом ключе. Да, не в хорошем тоже, но в любом случае. — Ладно, раз так, давай по очереди. Какую самую постыдную ситуацию за жизнь можешь вспомнить? Слышать, как Том смеётся, да даже не над ним, было непривычно, но и не неприятно. Складывалось ощущение, будто те реально ненадолго стали друзьями, а хорошо это или плохо - пока непонятно. — Хорошо — тот задумался, похоже, действительно пытаясь что-то вспомнить. — Обычно я не испытывал стыда за то, что совершал. Разве что сегодняшний день и можно назвать этой.. постыдной ситуацией. Что-то мне ужасно не везёт. — Да ладно, зато как тебе со мной повезло. — Не повезёт в картах, повезёт в любви, говорили они... — По тебе видно — вылитый счастливчик. - он потёр переносицу, будто показывая на себе его увечья. Берёт в руки колоду и растасовывает. — Загадывай. — Да я прям весь свечусь — тот поморщился, не желая сейчас даже думать о полученных ранениях. — Хм... твоё самое любимое воспоминание? — Если не учитывать день, когда я получил Сьюзан, то...Хм... Наверное, дни проведённые в армии. Хоть там и было гадко, в этом что-то есть. «Быть вместе с вами» - мог бы дополнить он, если бы не был так горделив. Всё же, они и впрямь не так часто выбирались из дома все вместе, сплоченные общим делом. А тогда события были явно насыщенные. — Пф, мазохист — хмыкнул Торд, почему-то улыбаясь. Возможно, тот и мог бы сказать что-то ещё, но не сказал - Торд и допытывать его не стал. — Ну что, ещё партию? — Пофиг, давай. - карты уже тёплые от рук, заляпаны. Следующая партия пошла без шуток — на автомате.       Торд улыбнулся - неужели того наконец благословила удача? — ..Что тебе во мне нравится? — он лишь ухмыльнулся, задавая это, скорее, чтобы того озадачить. Да и.. скрывать не станет, небольшой интерес всё же был.       Том хмыкнул. Молчал некоторое время. Напрягся, как будто атмосфера потяжелела. Или у них уже не хватает воздуха. — Смело полагать, что в тебе вообще что-то может нравиться. Я, тебя блять, ненавижу. Том вновь собрал карты в руки, чтобы растасовать их. — Да я хуй знает, что нравится... Ты как мой алкоголизм. - отшучиваясь начал, но с чего-то решил дополнить. — Хоть и ясно, что от тебя один вред, всё равно тянет. Не боишься быть мразью, искренний. Редкостный уебок, но какой есть, без притворства... Это лучше, чем лицемерие, полагаю.       Ответ Тома как-то даже.. порадовал? По отношению к нему Торд испытывал очень похожие чувства - было бы странно, если было иначе. Тот лишь посмеялся, не зная, как иначе ответить на чужую искренность. Так странно, что он вообще нашёл в нём что-то, что могло понравиться. Это даже.. смущало в какой-то степени. И всё же, те решили играть дальше. Карты шли вразнобой: то удача клалась ровно в ладонь, то снова подставляла. В этот раз — на стороне Тома. Он отбился почти играючи, и Торд с лёгким вздохом сдался. — С чего вообще началась эта вражда, не напомнишь? Мне кажется, сложись немного иначе, мы могли бы стать лучшими друзьями.       Это смогло поставить того в ступор. А действительно... почему те вообще враждовали? Их многолетнее презрение к друг другу.. на чём оно вообще строилось? На обычной перепалке из-за бытовухи? Нерешённой обиды? Но те и не держали обид, знали ведь, бесполезная затея. — Я... даже не помню. Мы будто всегда были знакомы и изначально вели себя вот так. Это уже стало чем-то привычным — тот говорил уже не ощущая уверенности в своих словах. — Ты.. так думаешь? — весь этот диалог напоминал сон в температуру 39.9. Однако будь он и Том лучшими друзьями.. вели бы себя так? Смог ли он бы изначально так раскрыться перед ним, считая его своим другом? Представляя всё это сперва тянуло посмеяться, да выбросить эти ненужные мысли, однако потом.. может, он говорил это даже небезосновательно.       Резко возникшая робкость у Торда немного его озадачила. Как будто он тоже мог иногда задаваться этим вопросом, прокручивать у себя в голове различные моменты и пытаться понять, когда всё пошло не так. Как будто ему было не всё равно. — Не могло же это всё появиться на ровном месте. С одной стороны, не будь Эдда, соревноваться между собой не возникло бы нужды. Том избегал прямого контакта глаза в глаза, хотя бы потому что большинство людей это пугало, даже если и не так явно, ставило в неуютное положение. Но сейчас ему захотелось посмотреть, каково Ларссону. Свидетель Иеговы поднял взгляд. Торд даже со сломанным носом умудрялся оставаться симпатичным. — А с другой... Никогда бы не возникло таких упомрачительных историй. Наверное, я даже рад, что мой враг именно ты. - говорит, словно цитирует его недавние слова. Хоть в чем-то они были солидарны.       Не будь бы Эдда... Те даже сейчас сидели довольно-таки спокойно, не считая его сломанного носа и прочих неровностей, так что его слова даже имели смысл. Эдд всё-таки их друг, и терять его, конечно же, не хотелось, но он не мог ничего сделать с собой или своими мыслями насчёт того, что было бы, если бы его просто... не было. Если бы Том и Торд встретились бы без его помощи. Возможно, их отношения действительно были бы куда мягче, а учитывая их толерантность к выходкам друг друга.. Вот блин. Торд лишь усмехнулся, когда Том напомнил, что те всё-таки враги, однако за этой насмешкой спрятал невольную улыбку и некую теплоту в душе от услышанного. Торд тоже ни разу не жалел о том, что с ними происходило. И ни разу не жалел, что всё это время рядом был Том. Разве что, только когда тот специально как-то пытался его достать. — Ты уверен? И какой только человек станет помогать своему врагу и действительно за него переживать? Торд с ухмылкой взглянул на британца, замечая, как тот на него всё это время смотрел. Вся суть их отношений и была в том, что подгонять их под какие-то рамки.. не выходило. А плохо это или хорошо...       ...решится само собой. Том сидит, уставившись в пол, будто что-то в нём может дать ему ответ —кладовка всё ещё не открыта. Время размазано, как кровь по паркету, в который он так вглядывается. Уверен ли Том? Да кто его знает. В один миг он мог бы сказать, что лучше бы Торда переехал внедорожник и прах этого исчадия ада высыпали бы на свалке, а он бы станцевал на нём под уже полюбившийся Sunshine, lolipops and rainbows. А в другой, засматриваться на эти серые, бесстыжие глаза, руки, что держат автомат или руль машины, а может быть, его горло. Испытывать ощущения, довольно странные для него, натурала. Или всё же нет?... Может, всё не просто так. Не вся эта херня с дартсом, не их ссоры. Просто Торд всегда рядом. Какие бы моменты в жизни не доводилось проходить. Ларссон умудрялся всегда быть рядом, не обращая внимания, как тот себя ведёт. И это давало волю, развязывало руки. Создавало ощущение безопасности и умиротворения, даже если первый, от кого ждёшь нож в спину — этот норвежец. Он всегда рядом, даже когда не надо. Когда любой, кто звал бы себя другом, отвернулся бы. Просто потому что они не друзья. Просто потому, что для них не существует никаких рамок. Их связь вольная, их связь не подходит ни под что. Ярлык "врага" носить было попросту удобнее, потому что он не влечет за собой обязанности. Они не должны подставлять друг другу плечо, как закадычные друзья. Могут не рассчитывать на компанию друг друга, потому что не близки так сильно. Никому из них не хватит гордости, чтобы обратиться к другому за помощью, просто потому что. Соревноваться друг с другом весело и мотивирует на самые разнообразные подвиги. Они вели друг друга, они разжигали пламя, что горело еще ярче от подстрекательств и прочих мелочей. И Том мог бы поклясться, что Ларссон тоже это испытывает. Иначе не оказался бы здесь. Иначе не пытался бы сблизиться. Остаться без Торда — равно тому, чтобы остаться без частички души. И потерять его было бы последней целью, которую он бы записал в несуществующий список. Разговор шёл слишком долго, слишком близко. Слишком честно, как для них. Том на миг поморщился, собираясь ответить. Выражение на лице то ли злое, то ли напряжённое. Он собирался огрызнуться, как обычно, дабы вернуть их приевшуюся атмосферу. Но не стал. Может быть, это странно, но на языке крутилось совсем другое слово. Которое он бы никогда в жизни не осмелился произнести вслух, забыл бы, как страшный сон. А если бы страшный сон вернулся, обменял бы его на кошмар, где Торд умирает. Но он не стал ёрничать. Какой только человек, да?... — Не знаю. Может, влюблё– Лязг двери. Свет. Голос, не давший договорить. Том оборачивается на выход, сгребая карты обратно в колоду. Лишь бы не смотреть Торду в глаза снова. — О, вы всё ещё живы? Поразительно! - Эдд на пороге, с газировкой и довольным выражением лица. Том отреагировал мгновенно, даже не обернувшись к Ларссону: — Да я тут романтическое самоубийство планировал, но ты как обычно всё испортил. - Риджуэлл улыбнулся, уголками губ вниз, будто упустил что-то. Но это выражение возникло лишь на миг. — Вас вытащить или ещё посидите, м-м? Блять, Торд, что у тебя с носом? - магнат кока-колы распахивает дверь пошире, придерживая её и давая пройти. Том поднимается, проходит мимо Эдда, оставив колоду на полу кладовки. — Только попробуйте ввязать меня в ваши идиотские игры ещё раз... - с полной серьёзностью в голосе отрезает британец и исчезает за поворотом, хлопнув дверью своей комнаты, как трудный подросток, коим он и являлся. Недосказанность осталась висеть в воздухе, и всё что ему оставалось — молиться, чтобы Торд не запомнил, не расслышал и не разобрал его слов.       Торд от этого диалога ничего не ожидал. Ни какого-то улучшения отношений, ни ссоры, просто пытался повеселиться, пока было время. Говорил, что только в голову взбредёт, и похоже, собеседник решил поступать точно также. Иначе Торд не может объяснить то странное слово, которое сюда вообще не подходило. Том не закончил, будучи прерванным, однако сказал достаточно, чтобы понять. Возможно, это и есть то самое 'понимать друг друга с полуслова'? Вот только слова Эдда уже пролетели мимо ушей, а парень тупо пялился в пол, стараясь не поднимать ни на кого взгляд. Эта брошенная невзначай шуточка, конечно, могла остаться без внимания, но что-то подсказывало, что Том говорил совершенно искренне. Как и он сам. — С носом? Да ничего, просто.. повздорили немного. Ты же нас знаешь — тот посмеялся, возвращая себе былое самообладание, однако, кажется, Эдд не собирался отпускать его так быстро. Говорил что-то про больницу, про то, что нужно бы показаться врачу, однако Торд, несмотря на остаточную боль лишь сказал, что.. устал на сегодня, да и не так всё это важно, правда? До завтра может потерпеть. Глядя на то, как Том исчезает за поворотом, Торд тихо усмехнулся, только затем замечая на полу аккуратно собранную колоду карт, которую впоследствии аккуратно положит в карман толстовки. С играми на сегодня парни действительно решили закончить, расходясь по комнатам, или мирно занимаясь своими делами. Попытка сблизить Тома и Торда в очередной раз провалилась, и закончилась лишь ненужными травмами, не так ли? За окном уже кончился дождь, однако все обитатели данного дома далеко не горели желанием вылезать на улицу, оправдываясь каждый своими причинами. Торд после всего произошедшего выкурил парочку сигарет, оставляя на себе тошнотный запах, да и заперся у себя, пытаясь отвлечься любимыми журналами со взрослым рейтингом. Всё ведь вернулось на круги своя, но мысли всё возвращались к той пыльной кладовке и этому черноглазому чертиле. Хотелось спросить лишь одно: зачем Том вообще это сказал? Хотелось бы этого никогда не слышать, лишь бы не признавать собственную слабость, а возможно и такую же глупую влюблённость. Друзья, кажется, даже не подозревали того, что творится у тех прямо под носом. А думал ли Том об этом? Да думал конечно, поди сейчас залпом пьёт любимый смирнофф, давая клятву больше и рядом с тем не стоять. Они ведь слишком хорошо друг друга знают. Так постепенно прошёл весь день - похоже, мало кто обратил внимание на сегодняшнюю неразговорчивость парней. В очередной раз пособачились, теперь и видеть друг друга не желают, так ведь? Эдд и Мэтт решили дать тем время на то, чтобы побыть наедине с собой, и решили лечь спать, даже не заходя к тем. Всё-таки взрослые люди, сами справятся. За окном уже давно запевали сверчки и дул приятный ночной ветерок, вот только Торд и глаза не сомкнул, сейчас лишь бездумно пялясь в потолок, в попытках игнорировать всё, что приходит в голову. С него уже хватит. Да будь уже что будет. И тем не менее, в комнату своего "заклятого врага" Торд заваливается с глупой улыбкой, колодой карт и совершенно иным вопросом: — Ну что, продолжим?