Кантарелла

      Со спокойной душой наблюдать, как твой любимый человек течёт и плавится, как раскалëнный металл, в умелых руках другого — искусство тонкое. Доселе Сансу неизвестное. И он, несмотря на весь свой опыт, предпочëл бы никогда этого счастья не испытывать. Отвернуться невозможно. Продолжать — невыносимо.       Душа монстра колотилась о клетку рëбер в ярости. Магия закипала. Страсти норовили свести с ума. Только разум понимал, что это для её блага. И если смотреть в корень проблемы — по его, Санса, вине. Прошло всего несколько лет с тех пор, как монстры вместе с упавшим человеком — Фриск — вернулись на Поверхность. Они сошлись в Подземелье. Воля случая. Слепой рок. Запретная — почти — влюблëнность. Притяжение, которое ни он, ни она не смогли подчинить. Выход монстров из заточения должен был стать медовым месяцем в их истории. Увы, мечты и надежды не всесильны. И глупо было отрицать дальше, что Фриск гаснет с каждым днём подле него.       Поэтому, Санс оставался на месте. Убедившись, что он невидим для людских глаз, сидел на диване в той же комнате, где стояла кровать. Совершенно обыкновенная, двуспальная с полосатыми простынями. На которой неспешно целовались его Фриск с некогда сбежавшим принцем. Человек с человеком. Кожа к коже. Последняя и первый из упавших людей — Чара.       Санс сам сделал так, чтобы они оказались вместе. И хоть от ревности хотелось рвать и метать, занять место Чары — своë законное, ощущать привычное тепло, слышать своë имя с еë губ — он не сдвинулся с места.       Фриск и так провела с ним слишком много времени. Пока не стало поздно. Противиться природе невозможно — Санс, конечно, монстр. Инкуб, которому для жизни нужна сексуальная энергия. Тот, кому не раз приходилось убивать самым сладким образом. Но если для спасения Фриск нужно отдать её другому, он готов на всё.       Поэтому, Санс сидел сейчас тут на диване в одной комнате с человеческими любовниками. Впервые он появился на пороге этого дома несколько недель назад. Просил Чару, приводил аргумены, напоминал об их с Фриск хороших отношениях. Практически отправил её другому мужчине и в жизнь, и в постель. Всë из-за проклятия, силы монстров. Санс — хотел того или нет — вытягивал из Фриск жизненную энергию. А та, отвечая взаимностью на все его желания, только ускоряла процесс.       И когда в дождливый день Санс принёс Фриск в бессознательном состоянии, он уложил её на этот самый диван. Чара уже ждал их. Он согласился — конечно, они неплохо сдружились в Подземном мире. И хоть оно и извращало всех, кто однажды переступал порог пещер, по сравнению с монстрами, Чара оставался чист. Так же, как и Фриск. Несмотря ни на что.       Санс сам придумал, что ей рассказать. Якобы, он бросил её, убедившись, что энергии почти не осталось. Насытившись, ушëл, не оглядываясь. На поиски других жертв. Что это был его изначальный план. Что всё, что между ними было — фикция, охотничья стратегия. Что он с ней наигрался.       Фриск, конечно, сопротивлялась. Но ласковая забота создания одной плоти и крови с ней оказалась резким контрастом со страстями Подземелья. Санс не возвращался. А Чара был так близко. И охотно делился своим теплом. Всегда брал ровно, сколько она готова была ему дать, не больше. И постепенно, Фриск уступила комфорту. Позволила себе жить дальше.       Санс знал, что люди не могут видеть это. Но его глаза различали в темноте спальни, что уровень энергии Фриск стал больше, биение сердца — ярче. Ради неë, он готов был уступить. Что и сделал. Но отвернуться пока не получалось. Значит, нужно время. Его у монстров с избытком. А пока Санс наблюдал, как пальцы Чары скользят всë ниже. Как прерывается дыхание Фриск. Как она прикусывает губу, прячась, теряясь в незнакомых ей — слишком нежных — ощущениях. Санс смотрел на неё и видел, что в некогда его человеке пылает жизнь. А значит, оно того стоило.

***

      — Стоило же? — вопрос Папируса, который знал про ситуацию, остался, как всегда, без ответа. Санс возвращался домой поздно. И в нëм больше не было той искры, которую привык видеть брат.       — Она будет жить, — утверждение, попытка скрыть эмоции. — И я в том числе.