Шелест простыней и запах кофе

Холодное утреннее солнце пробивалось сквозь щель в шторах, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. Кейго, также известный как Ястреб, лежал на спине, руки раскинуты на простыне там, где еще час назад спал другой человек. Но постель рядом была уже пуста, едва уловимый запах гари напоминал о ночном госте. Из кухни доносились приглушенные звуки: шипение масла, стук ножа о доску, тихое бормотание. Ястреб позволил себе редкую улыбку, прежде чем с легким стоном поднялся. Его тело ныло после вчерашнего патрулирования, а в голове гудело от недосыпа. Но ощущение было… приятным. Привычным, даже. Он вышел в небольшую кухню, облокотившись о дверной косяк. Даби, в его старых, слишком просторных трениках и футболке Ястреба (которую он, конечно, одолжил и не спрашивал), стоял спиной к нему у плиты. Его обожженные руки, скреплённые грубыми скобами, двигались с удивительной ловкостью. Лук шипел на сковороде, рядом подрумянился хрустящий бекон. На другой конфорке булькал кофе. Воздух был пропитан ароматами, которые казались Ястребу роскошью – свежий хлеб, специи, домашний завтрак. – Проснулся, куропатка? – не оборачиваясь, процедил Даби. Его голос был хриплым от недавнего пробуждения, но привычно язвительным. – Уже думал, что ты впал в летаргический сон. Или просто решил помереть с голоду, чтобы не видеть моего прекрасного лица с утра пораньше. Ястреб не ответил, просто наблюдал, как напряглись мышцы на спине Даби под тонкой тканью футболки, как аккуратно он переворачивает ломтики перца на сковороде. Это был ритуал. Каждый раз, когда Даби задерживался на ночь (а таких раз становилось все больше, несмотря на все их взаимные колкости и разность миров), он занимал кухню утром. И каждый раз комментировал это одинаково. – Твой кофе, – Даби резким движением поставил дымящуюся кружку на стол рядом с Ястребом, не глядя на него. – Пей, пока не остыл. Хотя, может, тебе и холодный больше по вкусу? Все равно твои вкусовые рецепторы, кажется, погибли в том же инциденте, что и твои кулинарные способности. Серьёзно, птица, я больше никого не пущу на кухню, ты убил мою поджелудочную. Ястреб взял кружку. Кофе был идеальной крепости, с едва уловимой горчинкой, как он любил. Он сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. «Куропатка». Унизительно. Но в устах Даби это звучало почти… привычно. – Спасибо, – просто сказал Таками, пропустив колкости мимо ушей. Ну не умеет готовить человек! Надо на каждом шагу ему об этом говорить? Ястреб просто трудоголик и, чтобы не утруждаться, заказывает готовую еду. Даби фыркнул, энергично помешивая яйца с зеленью. Шрамы его казались особенно необычными в мягком утреннем свете. – Не за что. Просто не могу смотреть, как ты портишь приличные продукты. Вчера видел твои попытки готовки. Что ты пытался сделать с этими яйцами? Это было преступление против кулинарии. Против человечества, пожалуй. Если бы я не вмешался, ты бы наверняка устроил здесь химическую атаку уровня S. Он выложил идеальный, пышный омлет на тарелку, рядом с хрустящим беконом и поджаренными ломтиками перца. Потом достал из тостера два золотистых кусочка хлеба. Даби смазал их маслом с такой тщательностью, будто выполнял хирургическую операцию. – Вот, – злодей поставил тарелку перед Ястребом, отводя взгляд куда-то в сторону окна. – Жри, пока не остыло. И не смей говорить, что это не идеально. Потому что это идеально. В отличие от твоих жалких попыток. Ястреб взял вилку. Завтрак был идеален. Каждый раз. Кейго был готов отдать все свои деньги, лишь бы ему каждый день готовили даже самую обычную, но вкусную яичницу. Герой начал есть, наслаждаясь вкусом, контрастирующим с привычной утренней спешкой и овсянкой быстрого приготовления. Кейго наблюдал, как Даби нервно протирает уже чистую столешницу, избегая его взгляда. Он видел, как напряжены его плечи, как легкая дрожь пробегает по руке. Это не было просто желанием язвить или доказать превосходство. – Почему? – спросил Ястреб тихо, откладывая вилку. – Почему ты это делаешь? Каждый раз. Ты туда капельку яда подмешиваешь? Даби замер. Нужно было придумать что-то правдоподобное. Хотя Кейго не очень-то понимает его ложь. Можно, наверное, и правду сказать? Заслужил ведь. – Я же сказал, птичий мозг. Потому что ты готовишь, как последний безрукий. Потому что смотреть на это – пытка. Потому что… Он замолчал, сжав кулаки. Пауза повисла в воздухе, наполненная ароматом кофе и завтрака. Ястреб ждал. Он научился ждать. Читать паузы между словами Даби, которые значили больше, чем сами слова. – …Потому что это чертовски несправедливо, – выдохнул Даби, его голос внезапно потерял всю язвительность, став низким и хриплым. Злодей смотрел не на Ястреба, а куда-то в пространство за его плечом. – Ты… даешь крышу над головой. Когда не обязан. Делишь постель. Когда мог бы просто… вышвырнуть. – брюнет нервно провел рукой по своим колючим, выжженным волосам. – Ты терпишь меня здесь. Со всем этим… – Он махнул рукой, указывая на себя, на свои шрамы, на свое прошлое, витавшее в комнате тяжелым призраком. – Ты даешь… шанс. Быть… здесь. Быть… – Запнулся, словно слово обжигало ему язык. – …Любимым. Идиотски. Невозможно. Но… ты даешь шанс. — Даби сморщился. — Фу, мерзость. Никогда больше не заикнусь о своих чувствах, забудь, что я сказал, и ешь! Он замолчал, резко отвернувшись к раковине, будто внезапно заинтересовавшись каплей воды на кране. Его плечи слегка подрагивали. В кухне было тихо, только тикали часы. Ястреб встал и аккуратно подошёл к Даби, который напрягся, ожидая насмешки, вопроса, чего угодно. Но Кейго просто обнял его сзади, положив руки поверх его рук на краю раковины, прижался лицом к лопатке, чувствуя под тонкой тканью футболки неровную кожу, шрамы, тепло и напряжение. – Ты не должен расплачиваться за это завтраками, дурак, – прошептал Ястреб, его голос был теплым и спокойным, как утренний кофе. – Ты здесь, потому что я хочу, чтобы ты был рядом. Потому что я хочу видеть тебя счастливым. Со всеми твоими шрамами, твоим ядом и твоими… идеальными омлетами. И будь добр, почаще говори о своих чувствах, тебе это полезно, а то совсем скучным стариком станешь, – Таками улыбнулся и не больно ущипнул Даби за худой бок. Даби слегка поморщился. Он стоял неподвижно, как статуя, но постепенно напряжение начало уходить из его плеч. Брюнет слегка наклонил голову, почти незаметно прижимаясь щекой к руке Ястреба. – Иди ешь, птенчик, если не доешь, я прям сейчас плакать как маленький ребёнок начну, – пробормотал он наконец, но уже без прежней злости. Голос был приглушённым, сдавленным. Как будто Даби находился в неком трансе, но нет, он всё ещё здесь. На кухне, обнимается с Ястребом. – Остынет твой… идеальный завтрак. Потом будешь ныть уже ты. Ястреб не спеша отпустил его и вернулся к столу, снова взял вилку и принялся за свою еду. Такую простую еду можно хвалить бесконечно. Даби принялся мыть сковороду, его движения были резкими, но уже не такими нервными. Солнечный луч нашел его профиль, высвечивая грубые линии шрамов, но также и неожиданную мягкость, которая иногда появлялась в уголках его глаз, когда он думал, что никто не видит. Когда Ястреб доел, Даби стоял у двери, одетый в свой черный костюм, маска на месте, капюшон закрывал большую часть лица. – Ладно, куропатка. Я ушел. Не устраивай тут пожар без меня. Только я имею право устраивать хаос. – Даби, – позвал его Ястреб. Тот остановился, повернулся на зов и был застигнут врасплох. Ястреб действовал быстро: подцепил пальцем одну петлю маски и хоть ненадолго, но втянул Даби в медовый поцелуй. Злодей немного растерялся, сначала просто стоял как истукан, но мгновение спустя начал отвечать уже более страстно. Если же Кейго целовал нежно и аккуратно, то Даби целовал как в последний раз. Немного покусывал губы и как полный придурок улыбался. Первым отстранился Ястреб и, чуть улыбнувшись, наконец произнёс: – Оставайся и сегодня на ночь. Если захочешь. Я был бы не против ещё одного кулинарного шедевра. – Может, приду. Посмотрим. Не умри с тоски. И умоляю, поешь перед работой, не хочу потом твои жалобы слушать. Даби вышел, хлопнув дверью. Ястреб стоял посреди коридора, рядом витал запах кофе, жареного бекона и невысказанных слов. Он посмотрел на пустую тарелку, потом на закрытую дверь. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Даби никогда не говорил «спасибо». Он готовил завтраки. Он называл его «куропаткой». И в этом, во всей этой колючей, обжигающей неловкости, была его благодарность. Его плата за невероятный, немыслимый шанс быть любимым. И Ястреб принимал эту плату. Каждое утро.