в ломке

локоть проехался по теплой, липкой жиже. скрип кожи куртки по полу прозвучал как безнадёжный крик в абсолютной тишине его черепа. черепа. да просто пустая, трещащая скорлупа, набитая ватой и колючей проволокой. держаться на четвереньках было невозможно. каждая мышца выла, выворачиваясь наружу стальными клещами. ломка. не просто боль. это разложение заживо. кислота вместо крови. в глазах плыли черные мухи, сливаясь с бурыми разводами и комьями полупереваренной гадости под дейвом. его рвота. его отходы. ты ползешь в его отбросах. запах - кислятина, перегар, и подложка… сладковатая, едкая. уксус. где-то же должен был быть пакет? он принес, должен был... дейв только что вмазался, его вывернуло… значит, мог выронить. спасение? последняя соломинка? тонкая, грязная, как эта лужа. пальцы, уже скользкие от слизи и чего-то мучнистого, лихорадочно копошились под бедром дейва. не думай. ищи. просто ищи. ногти скребли по липкому линолеуму. как стервятник. падальщик, роющийся в гниющих помоях. стыд? да. но стыд был далеким эхом сквозь ревущий голод в каждой клетке. а химия... она сильнее. сильнее тебя. всегда была. он нащупал что-то твердое у края куртки, сердце екнуло... но это был всего лишь истертый медиатор. брошенный. как он сам сейчас. ничего. ни ху я. пустота. - ну как, - голос был хриплым, спросонья, но прорезал тишину как тупой нож. - что, нашел что-нибудь интересное? - не громко. спокойно. от этого в тысячу раз страшнее. крис дернулся всем телом. увидел. он видел. рука сама сжалась в кулак, пряча пустоту. он не обернулся. не мог. если не видеть - может, это сон? ломочный бред? желудок сжался в колючий ком. не от тошноты. от страха. не перед дейвом. перед тем, кем он стал, и что дейв это увидел. тишина. тяжелая, давящая. потом - шорох ткани. дейв перевернулся на спину с характерным тяжелым выдохом. крис чувствовал его взгляд на своей спине. на затылке. на руке, все еще засунутой под бедро дейва. как вора. пойманного с поличным. - ну? - протянул дейв. звук открываемой банки пива? нет. просто влажный щелчок языка о нёбо. - надумал поделиться или... - пауза, налитая ядом, - ...сожрать самому, как жадная тварь? сожрать. да, хотелось бы. хотелось бы сожрать что угодно, лишь бы заткнуть эту дыру внутри. крис медленно достал пустую ладонь из-под дейва. показал. грязь под ногтями. ничего. смотри. видишь? ничего я не нашел. отстань. дейв хрипло фыркнул. не смех. звук выходящего воздуха, полный презрения. - жалко. думал, ты хоть тут полезен. - полезен. слово ударило, как пощечина. - а то... знаешь, голова трещит, будто в тисках. - дейв провел ладонью по лицу, оставляя грязную полосу. - и во рту как кошки срали. сухо. - он замолчал. смотрел в потолок. но крис чувствовал этот взгляд, копающийся в его мозгу. чего он хочет? воды? поднять его? - знаешь, - дейв заговорил снова, медленно, будто размышляя вслух, - ...раньше, когда совсем прижимало... девчонки то знали, как помочь. освежить. - он повернул голову, его глаза - мутные, но с каким-то острым, хищным блеском - уперлись в криса. не в лицо. ниже. в рот. - он не только для еды. или блевотины. - пауза, вечность. - освежает. знаешь? знаю. ледяная волна прокатилась по спине. о боже, нет. не это. он понял. понял сразу. но мозг отчаянно сопротивлялся. нет. он не это имеет в виду. он просто... не в себе. бредит. но взгляд Дейва был слишком осознанным. слишком... знающим. знающим, чего он хотел. он видел его страх. видел понимание. и ему это нравилось. - я... - голос сорвался в шепот, хриплый, чужой. - ...воды принесу. - вода? - дейв усмехнулся, коротко и ядовито. - вода не поможет. тут... другое нужно. - его рука неуверенно, с видимым усилием, легла на ширинку. не расстегивая. просто легла. указание? насмешка? - жарко... и эта сухость... - он облизнул потрескавшиеся губы, не сводя глаз с криса. - ты же... умный парень. сообразительный. сам догадаешься, как освежить? догадаюсь. о, я догадываюсь. блядство. скажи нет. встань и уйди. уползи. вон отсюда. даже если отключишься на лестнице. но ты не уползешь. ты не можешь. ты прикован к этому полу. к его рвоте. к его взгляду. к дырке внутри, которая вот-вот разорвет тебя на части. "освежить". какое мерзкое слово. он наслаждается этим. наслаждается тем, что ты понимаешь. наслаждается тем, что ты уже знаешь, что будешь делать. ты не выбираешь. ты падаешь. ты уже падал, когда сунул пальцы в его блевотину. это просто... следующий шаг. глубже. всего на шаг глубже. он не заставляет. он предлагает. он дает тебе иллюзию выбора. сделать это - или сдохнуть как тварь, не попробовав последнего шанса. шанса на отсрочку. на минуту без боли. ненависть. к нему. к миру, который довел до этого. к себе. она горит, как кислота. но она слабее, чем эта всепожирающая нужда. ты уже не человек. ты - воплощение потребности. жаждущее животное. и он это знает. он играет на этом. твой рот, он... уже осквернен. ты вдыхал этот воздух, полный вони. ты чуть не проглотил его рвоту. какая разница? какая, блять, разница? "освежит". может, и правда? может, этот грязный акт смоет внутренний пожар? хотя бы на минуту? или это будет новая грязь, въедающаяся навсегда? не думай. просто... сделай. закрой глаза. отключись. пусть это делает твое тело, а не ты. ты - где-то там, на потолке. смотришь вниз на эту мерзость. крис не кивнул. не сказал "да". он просто пополз. медленно, как в кошмарном сне. каждое движение - предательство по отношению к тому, кем он был когда-то. запах - пота, рвоты, немытого тела, отчаяния - ударил сильнее. его рука дрожала, тянусь к пряжке дейва. не смотри. не думай. это не я. это кто-то другой. - не торопись... - прошипел дейв, наблюдая, как испачканные пальцы криса путаются в ремне. - важно... качество. а не скорость. - его голос был все таким же хриплым, но в нем звучало... удовлетворение? - ты же артист, так подойди... творчески. и крис пополз. не к спасению. к казни. к эшафоту, самостоятельно подписав свой смертный договор. каждый сантиметр липкого пола под коленями, каждый скрежет ткани куртки по полу казался насмешкой. ты уже там. на дне. зачем ползти? чтобы упасть ниже? ниже некуда. но тело двигалось само, ведомое не мозгом, а темной, пульсирующей пустотой в костях, той самой дырой, что требовала заполнения любой ценой. запах ударил сильнее, когда он приблизился. не просто пот и рвота. запах власти. запах дейва - немытой кожи, химии и чего-то острого, животного, что исходило от его раскинутых ног. крис поднял взгляд. ширинка. случайное жирное пятно на джинсах. сколько он уже в них? рука дейва лежала поверх, безвольно, но пальцы слегка шевелились, будто инстинктивно вспоминая их на струнах. - ближе - повторил дейв, но уже тише, словно доверительно. - не бойся. я не кусаюсь... обычно. - смешок, больше похожий на бульканье. его глаза были полуприкрыты, но щель между ресницами светилась тем же хищным, оценивающим блеском. он видит мой страх. он пьет его. пальцы, все еще липкие от же рвоты, нашли пряжку. металл был холодным. как лезвие. ты сейчас возьмешь в руки лезвие и перережешь себе горло. метафорически. а может, и буквально, если хватит смелости потом. дрожь усилилась, превратившись в мелкую вибрацию всего тела. он возился с ремнем, путаясь в пряжке, ногтями скребя по металлу. как дурак. как жалкий, неумелый. беспомощный. - торопишься? - дейв протянул слово, наслаждаясь. - а я думал, ты... тщательный. перфекционист. - перфекционист. слово из другой жизни. из жизни, где он настраивал гитару, выверяя звук до миллигерца, а не унижался на полу. где он был музыкантом, а не... этим. горечь подкатила к горлу. - давай... аккуратнее. как струны на гитаре. - дейв думал о том же. - чувствуй материал. его рука медленно легла поверх моей. теплая. тяжелая. не помогая. контролируя. пальцы дейва сжали мои костяшки, направляя движение. - вот так... молодец. его рука на моей. грязь на моей грязи. он ведет меня, как слепого. к моему унижению. "молодец". за что? за то, что хорошо расстегиваю его ремень? за то, что не сдох еще от стыда? пряжка щелкнула. звук громкий, как выстрел в тишине комнаты. молния. скрипящий звук. как нож по стеклу. каждый зубчик - щелчок счетчика моего достоинства. тик. тик. тик. обнуление. запах усилился. мускусный. грубый. реальный. не призрак дозы - плоть и кровь власти, которую я сейчас буду... обслуживать. диссоциация трещит по швам. я не "где-то там". Я ЗДЕСЬ. мои колени в луже. моя рука под его. мой нос в сантиметре от... этого. я замер. перед последним рубежом. джинсы расстегнуты. ткань оттянута. я видел. тепло. пульсация. чужое возбуждение, рожденное моим страхом. отвращение подкатило волной, смешанное с чем-то другим - диким, животным любопытством обреченного. как это будет на вкус? как боль? как смерть? - ну? - дейв подал бедрами чуть вперед. навязчиво. требующе. - ждешь приглашения? красной дорожки? - его пальцы впились в затылок криса - не резко, но неотвратимо. - рот, поланд. используй его по назначению. - по назначению. как будто его рот создан только для этого. или для рвоты после. какая разница? крис закрыл глаза. плотно. но это не помогло. он все чувствовал. тепло. запах. давление пальцев на затылке. сделай это. просто сделай. как глоток воды. как укол. бездумно. он наклонился. первое прикосновение губ к коже - горячей, слегка влажной. шок. чужое. оно живое. оно хочет. отвращение смешалось с физиологическим спазмом. горло сжалось. не сейчас. только не рвота сейчас. - не зажимайся... - голос дейва сверху звучал притворно-ласково. - расслабь челюсть. представь... что это микрофон. ты когда-нибудь пробовал петь? - петь. издевательство чистой воды. крис стиснул зубы внутри сомкнутых губ. микрофон. да. огромный, соленый, пахнущий... им. пальцы дейва сильнее надавили. - давай же. открой рот. прими - звучало уже нетерпеливо. он открыл рот. неохотно. мышцы челюсти кричали от сопротивления. первый контакт слизистых. скользко. солено. чужое. вкус кожи, пота, чего-то неописуемо интимного и отвратительного. он попытался дышать через нос - запах ударил в мозг, заставив закашляться. слезы выступили на глазах. не плакать. не показывать. - лучше, - проворчал дейв, но пальцы не ослабли. - теперь... глубже. не бойся. я не сломаю. - сломает. он сломает все, что осталось. крис попытался подавиться рефлексом, когда кончик коснулся задней стенки глотки. слезы потекли по щекам, смешиваясь с грязью. плачу. я плачу. как ребенок. над тобой смеются, ублюдок. над твоими слезами. дейв застонал. низко, глубоко. не от удовольствия. от удовлетворения. от власти. - вот... так... - его бедра чуть приподнялись, двигаясь навстречу. - чувствуешь? настоящая сила. не то что твой жалкий героин. моя жалкая жизнь. мое жалкое существование. крис попытался отстраниться - пальцы впились в волосы, дернули назад, больно. - куда? не отвлекайся. работай, поланд. ты же хотел помочь? помоги до конца.- до конца. до дна. до того, где уже нет меня. движения стали ритмичными. не по желанию криса. дейв направлял его голову рукой, задавая темп. толчок. отход. толчок. глубже. крис перестал сопротивляться. его тело невольно стало податливее. он чувствовал все - каждую прожилку, каждую пульсацию, вкус преэякулята - солоноватый, чуждый. чувствовал спазмы собственного горла, предательское слюноотделение. чувствовал, как слюна капает с подбородка, смешиваясь с его же слезами и пылью пола. - да... - выдохнул дейв, его дыхание участилось. голос стал грубее, потерял налет насмешки. чистая потребность. - да, вот так... хороший... мальчик... - хороший мальчик. слова обожгли сильнее, чем прикосновение. как собаку. он меня похвалил. как собаку, которая выполнила трюк. гнев, дикий и беспомощный, рванул изнутри. но он был слабее ломки, слабее стыда. он утонул в соленом вкусе и давящей руке на затылке. дейв застонал громче. его рука сжала волосы криса в кулак, прижимая сильнее. больно. крис замычал сквозь заполненный рот, звук заглушенный, жалкий. - заткнись и прими... - на выдохе повысил дейв. последний толчок. глубже, чем раньше. крис почувствовал, как что-то теплое и густое бьет в горло. он кончает. в меня. в мое горло. спазм. он попытался вырваться, откашляться - рука дейва держала мертвой хваткой. - глотай. все, до капли. это твоя... награда. награда. глоток его мерзости. рефлекс сработал. к горлу подступила тошнота, кислый яд обжёг горло, добавляясь к горькой солёной смеси во рту. он сглотнул с трудом. комок горячей жидкости прошел по пищеводу, оставляя жгучую полосу стыда. дейв расслабился, его хватка ослабла. он откинулся назад, тяжело дыша. - фух... освежило. - он потянулся - ага... спасибо, братан. выручил. крис отполз. резко. ударился спиной о ножку стула. он сидел на полу, в луже, в грязи, в его сперме на подбородке и куртке. слюна и слезы текли по лицу. горло горело. живот скручивало от не отступившей до конца тошноты и ломки. награда? где награда? он смотрел на дейва широко раскрытыми глазами. вопрос, мольба, последняя искра надежды - все смешалось в этом взгляде. дейв лениво копался в кармане косухи. вытащил смятый целлофановый пакетик. в нем - белый порошок. доза. настоящая. крис протянул руку. дрожащую. грязную. дейв посмотрел на пакетик. потом на криса. на его перепачканное лицо, мокрую куртку, дрожащую руку. усмешка тронула его губы. медленно, театрально, он наклонился... и бросил пакетик. не в руку криса. прямо в лужу рвоты, в которой совсем недавно тот копался. пакетик шлепнулся, брызги теплой гадости попали крису на джинсы. - на, - сказал дейв, его голос снова стал ледяным и насмешливым. - заслужил. наслаждайся. - он повернулся на бок, спиной к крису, подтянув колени к животу. - и приберись. тут... бардак.