Бутылочка, крутись!

"Сбор друзей"

Дом Колле был заполнен смехом и гомоном: свечи освещали деревянный стол, заставленный тарелками, а из окна тянуло ароматом свежеиспечённого пирога. Все собрались здесь, словно по негласному уговору — отдохнуть от забот и устроить дружескую вечеринку. За столом, в который раз, спорили Яэ Мико и Венти. — Говорю тебе, это была моя идея! — певуче тянул архонт, покачивая ногой на табурете. — О, конечно, — фыркнула Мико, поправляя прядь розовых волос. — Ещё скажи, что твои песни подействовали сильнее, чем мои чары. Люмин смеялась, отмахиваясь от обоих, а Тигнари, сидевший рядом с Колле, тихо комментировал их перепалку, стараясь удержать баланс. Фурина вошла в комнату эффектно, как всегда: лёгкое платье мерцало, будто вода под луной, а улыбка играла на губах. Она была в своей стихии — центр внимания, блеск и веселье. Но взгляд её то и дело искал кого-то в толпе. И этот кто-то уже стоял у стены, опершись на спинку стула, сдержанно наблюдая за всеми. Арлекино. Чёрный наряд, прямая осанка, холодный взгляд, будто ей вовсе не было дела до происходящего. Но Фурина знала: под этим холодом скрывается напряжение. И знала ещё кое-что — именно к ней этот взгляд возвращается снова и снова. — А вот и звёздная пара вечера! — протянул Венти, хлопнув ладонями, когда Фурина и Арлекино оказались рядом. — Мы не пара, — одновременно ответили они, и это вызвало дружный смех. Арлекино скривила губы, а Фурина, заливаясь краской, поспешно отвела глаза. — Ну-ну, — Яэ Мико хитро щурилась. — Похоже, бутылочка сама напрашивается. Эту фразу подхватили мгновенно. На стол легла пустая стеклянная бутылка, и в комнате воцарилось оживлённое ожидание. Все знали: с этого момента вечер перестаёт быть просто дружеским. Фурина уселась ближе к кругу, стараясь казаться беззаботной, но сердце било сильнее обычного. А напротив, через весь круг, устроилась Арлекино — та, чьё лицо оставалось каменным, но глаза… глаза были слишком сосредоточены. — Итак, — объявил Венти, — правила просты: крути бутылочку, и судьба сама решит, кого ты поцелуешь. Фурина почувствовала, как ладони вспотели. Она знала: шансы малы, но сама мысль о том, что горлышко остановится на Арлекино, заставляла её воображение разыгрываться слишком смело. И когда Венти щёлкнул рукой по бутылке, и та закрутилась, стекло отражало пляшущие огоньки свечей… обе — и Фурина, и Арлекино — поймали себя на том, что с замиранием сердца ждут исхода. А что, если?..

***

Стекло с тихим звоном катилось по полу, отражая пляшущие огоньки свечей. В комнате воцарилась сосредоточенная тишина — все наблюдали за тем, куда же укажет горлышко. — О, это же всегда самое захватывающее, — захихикала Колле, прикрывая рот ладонью. Фурина прикусила губу, пытаясь выглядеть беззаботной. Но мысли её летали слишком далеко: а если бутылка остановится на Арлекино? Представление этого момента вызывало дрожь. И словно в насмешку, стекло замерло — прямо напротив Арлекино. — Оооо! — дружный хор восклицаний разнёсся по комнате. — Смотри-ка! Арлекино моргнула, приподняла бровь, но не двинулась с места. В её глазах читалось спокойствие… и едва заметная тень вызова. — Ну? — Яэ Мико подалась вперёд, явно наслаждаясь чужим смущением. — Правила есть правила. Фурина нервно рассмеялась, обмахнувшись рукой, словно отмахиваясь от жара. — Ха-ха, ну что ж… всё ради веселья, верно? Она поднялась на колени, приблизилась к Арлекино. Та не шелохнулась. Только глаза её стали ещё внимательнее, и Фурина ясно почувствовала: Слуга смотрит прямо в неё, не мигая, не позволяя скрыться. Друзья замерли, ожидая. Фурина склонилась ближе. Сердце билось так, что, казалось, его слышно в тишине комнаты. На расстоянии вздоха её дыхание коснулось губ Арлекино, и… — Уже можно засчитать! — выкрикнул Венти, хлопнув в ладоши. — Даже воздух между вами заискрил! Смех разорвал напряжение, но Фурина всё же коротко коснулась губами Арлекино — быстро, как воровка. И тут же отпрянула, заливаясь краской. Комната взорвалась свистом и подначками. — Ага, ага, «мы не пара»! — подтрунивала Мико. — Краснеют-то оба! — добавил Тигнари, поправляя уши, будто звук был слишком громким. Арлекино же не выдала ни эмоции. Только уголок её губ чуть заметно дрогнул, словно она едва удержалась от улыбки. А внутри — пульс, гулко отдающийся в груди. Она мягче, чем я думала… Фурина же сидела обратно на ковре, уткнувшись в кружку с вином и не смея поднять глаз. Внутри её бушевала буря: Зачем я почувствовала это так остро? И почему хочется снова?.. — Так! — решительно сказал Венти, уже крутя бутылку вновь. — Следующий раунд! Игра только началась! — Ну, поцелуями никого не удивишь, — протянула Яэ Мико, лениво облокачиваясь на ладонь. — Предлагаю усложнить правила. — А именно? — прищурился Тигнари. — Пусть те, на кого укажет бутылка, — сладко улыбнулась Мико, — проведут в кладовке семь минут наедине. — Семь минут? — переспросила Люмин, вспыхнув румянцем. — Именно! — радостно подхватил Венти. — Семь минут в темноте, тесноте и тайне. И никакого шанса сбежать! Колле тихо охнула, спрятав лицо, но компания уже оживлённо загудела. Бутылку вновь закрутили. Она вращалась всё медленнее, пока наконец не замерла… и горлышко снова остановилось напротив Фурины. — Ха! — радостно воскликнул Венти. — Ну-ка, посмотрим, с кем же ей предстоит провести семь минут. Стекло указало прямо на Арлекино. — …О, это становится чертовски интересно, — хмыкнула Яэ Мико. Фурина вскочила, стараясь сохранять самообладание. — Ну… правила есть правила, верно? Арлекино поднялась медленно, но решительно. Она шагнула первой к кладовке, а Фурина последовала за ней. — Мы вас выпустим ровно через семь минут! — напомнил Венти, и в его голосе звучало столько ехидства, что Люмин едва не прыснула со смеху. Дверца захлопнулась, оставив их вдвоём — в тесной, пахнущей травами темноте. И внезапно Фурина осознала: семь минут — это ужасно долго.

"семь минут"

Дверь щёлкнула, и шум компании остался за пределами кладовки. Внутри — полутьма, запах сушёных трав и старого дерева. — Великолепно, — тихо сказала Фурина, стараясь звучать насмешливо, но голос дрогнул. — Семь минут в шкафу для варенья. Мечта любого праздника. Арлекино облокотилась на полку позади, отчего та тихо скрипнула. Она молчала несколько секунд, отчего напряжение только усилилось. Потом хмыкнула: — Зато есть повод для всех этих их подколов. Они ведь ждали зрелища. Фурина вскинула голову: — Думаешь, я зрелище? — Думаю, ты слишком громко шепчешь, — спокойно ответила Арлекино, чуть подаваясь вперёд. В темноте их лица оказались слишком близко. Фурина отпрянула, но стена за спиной не оставила места. — Тесно, — пробормотала она, отворачиваясь. — Не наступи на платье. — Если бы хотела наступить — уже наступила бы, — сухо заметила Арлекино. Молчание повисло густым туманом. В соседней комнате смех и крики звучали приглушённо, словно издалека. Семь минут превращались в вечность. Фурина прижала ладонь к груди, чтобы унять сердцебиение. Почему именно с ней? Почему я думаю о том, что будет, если… Арлекино заметила её смятение — хотя виду не подала. Наклонилась чуть ближе, и слова прозвучали почти у самого уха: — Зря они выбрали именно кладовку. Тут слишком тихо. Каждый твой вздох слышно. Фурина вздрогнула, губы непроизвольно тронула нервная улыбка. — А разве тебя это не забавляет? Ты всегда такая холодная… а тут — слушаешь, как я дышу? Арлекино не ответила. Только задержала взгляд — и этого оказалось достаточно, чтобы Фурина почувствовала, как между ними натянулась тонкая, невидимая нить. Время текло медленно. Они стояли почти вплотную, и каждое движение отзывалось искрой. — Сколько прошло? — прошептала Фурина, стараясь унять волнение. — Минуты две, не больше, — спокойно ответила Арлекино. — Две?! — Фурина выдохнула, запрокинув голову. — Эти семь минут растянутся на вечность… — Возможно, — Арлекино чуть прищурилась. — Но почему-то мне кажется, ты не против. Фурина вспыхнула, но не успела ответить — из-за двери донёсся радостный голос Венти: — Осталось четыре минуты! Держитесь там! Смех компании разнёсся эхом, а в кладовке снова воцарилась тишина. Только дыхание, шаг в шаг, и ощущение, что всё самое важное ещё впереди. И что же может произойти за оставшиеся четыре минуты?..

***

В кладовке царила вязкая тишина, нарушаемая лишь редкими смешками, доносившимися снаружи. Но для них двоих мир будто сузился до этого тесного пространства — полок с вареньем, запаха сухих трав и тепла чужого дыхания. Фурина чувствовала, как в груди бьётся сердце, будто просится наружу. Арлекино смотрела прямо на неё — взглядом спокойным, но слишком пристальным. Таким, что невозможно выдержать. — Почему ты так смотришь? — прошептала Фурина, не выдержав. — Потому что ты сама боишься отвести глаза, — тихо ответила Арлекино. Фурина вспыхнула, но не отвернулась. Их лица разделяло не больше ладони, и это расстояние с каждой секундой казалось абсурдным. Хочется попробовать. Всего один раз. Только ради игры… Она не заметила, как сделала шаг ближе. Арлекино чуть наклонилась, и вот их дыхания смешались. Ещё миг — и губы коснулись друг друга. Осторожно, словно проверяя, не оттолкнёт ли другая. Поцелуй был мягким, зыбким, почти боязливым. Фурина невольно зажмурилась, уткнувшись в губы Арлекино, и дрожь прошла по телу. Это было не похоже на тот быстрый «обязательный» поцелуй в кругу — этот был настоящий. Желаемый. Арлекино ответила не сразу. Но когда её пальцы коснулись плеча Фурины, поцелуй стал глубже. Неуверенность растворилась. Вместо неё пришло тепло — медленно, но неумолимо нарастающее. Фурина застонала едва слышно, прижавшись ближе. В тесной кладовке некуда было отступать, и их тела соприкоснулись плотнее. Губы двигались всё требовательнее: сначала робко, потом настойчиво, жадно, будто они обе слишком долго этого ждали. Арлекино чуть прижала Фурину к стене, но не грубо, а так, чтобы удержать её в этом моменте. Её поцелуи стали настойчивыми, горячими, и Фурина уже не пыталась сопротивляться — только отвечала тем же, вцепившись пальцами в её одежду. Их дыхание стало тяжёлым, торопливым. В комнате пахло только ими — ни варенье, ни сухие травы уже не чувствовались. Игра, всего лишь игра, — пронеслось в голове у Фурины. Но сердце подсказывало обратное: это было слишком реально, слишком страстно, чтобы быть только развлечением. — Ещё минута! — раздался за дверью довольный голос Венти. Фурина, вся раскрасневшаяся, оторвалась от губ Арлекино лишь на мгновение. Её глаза блестели в темноте, дыхание сбивалось. — Семь минут — слишком мало… — выдохнула она, едва слышно. Арлекино ответила ей взглядом, в котором впервые мелькнула не холодность, а нечто жгучее, слишком опасное и слишком желанное. И снова притянула её к себе, будто не намерена отпускать даже после того, как дверь откроется.

"После семи минут"

Дверь кладовки распахнулась с театральным скрипом — её распахнул Венти, вытянув руки, словно представлял публике долгожданных актёров. — Та-да-ам! Семь минут истекли! Наши узники темноты, выходите! Фурина вышла первой, прижимая к себе платье, будто это могло скрыть дрожь в руках и пылающие щеки. На губах ещё жгло от поцелуев, и она благодарила небеса, что свет в комнате не слишком яркий. Арлекино шла следом. Холодное выражение лица вернулось, но чуть запоздало, будто ей пришлось приложить усилие, чтобы снова надеть привычную маску. — Ну-ка, ну-ка! — Яэ Мико хитро прищурилась. — Вид у вас какой-то… странный. — Слишком невинный, — добавил Тигнари, приподняв уши. — Обычно после кладовки люди выходят куда бодрее. — Или куда более взъерошенными, — вставил Венти, расплываясь в довольной улыбке. Фурина театрально рассмеялась, отмахнувшись: — Ну, господа, у вас фантазия бурлит! Мы просто… стояли. Семь минут. — Стояли, — протянула Мико, явно не веря ни слову. — Как же. — Именно, — подтвердила Арлекино, сухо и ровно, будто обрубая тему. Но Люмин, сидевшая ближе всех, заметила, как Фурина украдкой прикусила губу, а Арлекино — чуть слишком крепко сцепила пальцы на колене, будто удерживая себя от лишних движений. — Ладно, ладно, — Венти махнул рукой, снова подталкивая бутылку. — Следующие игроки! Гомон компании вернулся: смех, шуточки, новые раунды. Всё словно снова стало лёгким. Но для Фурины и Арлекино — нет. Фурина сидела, улыбалась и делала вид, что всё в порядке. Но каждый раз, когда взгляд случайно встречался с Арлекино, она вспоминала вкус её губ. Вспоминала, как не хотела останавливаться. Арлекино, с виду спокойная, внутри же ощущала странное напряжение: будто та тесная кладовка не отпустила её, будто Фурина всё ещё стоит перед ней, дышит слишком близко. И бутылка на столе вращалась вновь и вновь, а они обе знали: игра для них двоих только началась.

***

Бутылка на столе закрутилась снова — блестящее стекло вертелось, отражая огоньки свечей. Все уставились на неё с нетерпением. — Ну, посмотрим, кто у нас следующая парочка, — протянул Венти, хитро подмигивая. Стекло замедлилось, сделало последний оборот… и замерло, указав на Яэ Мико. — А! — Колле ахнула, прижав ладони к лицу. — Теперь Мико! — О, наконец-то, — протянула розововолосая жрица, улыбнувшись так, будто сама судьба подыграла её планам. — И кто же станет моим… спутником в темноте? Горлышко бутылки лениво повернулось — и указало прямо на Венти. Комната взорвалась хохотом и аплодисментами. — О, это судьба! — Люмин хлопнула в ладоши. — Вот это совпадение! — Вот это дуэт! — добавил Тигнари, закатывая глаза. — Нам всем конец, если они объединятся. Фурина прыснула от смеха, спрятавшись за бокалом вина. Арлекино лишь приподняла бровь, но уголок её губ предательски дёрнулся. — Ха! — Венти обнял себя за плечи и театрально покачался. — Боги, вы благословили меня! Семь минут с самой Яэ Мико! — Не радуйся раньше времени, — усмехнулась она, вставая. — Вдруг я предпочту тишину, а не твой болтливый язык. — Ой, да ладно, — Венти сделал вид, что обиделся. — Со мной время летит быстрее, проверим? — Дверь закроем покрепче, — заметил Тигнари, — а то они там и правда устроят заговор. — Или что-то похуже, — добавила Фурина, и смех снова прокатился по комнате. Мико и Венти исчезли за дверцей кладовки под дружное «ууу» и «мы вас подождём!». Фурина украдкой взглянула на Арлекино: теперь, когда внимание компании переключилось на других, напряжение между ними чуть ослабло. Но память о поцелуе никуда не делась. Интересно… их семи минут хватит, чтобы тоже почувствовать это? — подумала Фурина, вновь заливаясь румянцем.

"Час испытания"

Когда дверь кладовки распахнулась, Венти и Яэ Мико вышли под восторженные аплодисменты. Венти сиял, будто только что выиграл лотерею, а Мико выглядела подозрительно довольной, хотя и пыталась скрыть это ленивой улыбкой. — Ну что, как там? — сразу набросилась Люмин. — Тишина и спокойствие, — невинно ответила Мико. — И запах мёда, — добавил Венти, прижимая ладонь к сердцу. — Ах, незабываемо. Все дружно засмеялись, а Колле тихо пискнула: — Мне страшно представить, что они там творили… Фурина сделала вид, что смеётся вместе со всеми, но внутри её кольнула странная зависть. Мико может быть такой спокойной… а я едва держалась, чтобы не сорваться в поцелуе. Бутылку закрутили снова. Стекло вертелось всё медленнее и, наконец, замерло. Горлышко — напротив Фурины. Сердце ударило где-то в горле. — Ооо, снова ты, — протянул Венти, откровенно радуясь. — И кто же составит тебе компанию? Стекло сделало последний оборот и остановилось… напротив Арлекино. Тишина продлилась всего миг, прежде чем комната взорвалась возгласами и смехом. — Опять! — воскликнула Люмин. — Да это уже не случайность, — Тигнари нахмурился, но уголок его рта дёрнулся. — Бутылка явно подкуплена. — Или сами они, — ехидно заметила Мико, скрестив руки. Фурина почувствовала, как заливается краской. Арлекино осталась невозмутимой, но её взгляд на миг встретился с Фуриной — прямой, жгучий. — Так, так… — протянула Яэ Мико. — Если судьба сводит вас второй раз подряд, значит, простые семь минут уже не подойдут. — Что? — Фурина вспыхнула ещё сильнее. — Но правила же… — Правила, моя дорогая, созданы для того, чтобы их менять, — с лукавой улыбкой перебила Мико. — Предлагаю новый вариант: не семь минут, а целый час. — Час?! — Колле ахнула так, что чуть не перевернула стакан. — Ты с ума сошла? — буркнул Тигнари. — А что, — Мико хищно улыбнулась. — Пусть проведут там ровно час. Если уж бутылочка так настаивает, пусть будет по-настоящему интересно. Фурина открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В голове звучала только одна мысль: целый час наедине с Арлекино… Арлекино встала первой, и в её голосе не дрогнуло ни одной ноты: — Мне всё равно. Если правила такие — пойдём. Фурина сглотнула и поднялась следом, чувствуя на себе десятки поддразнивающих взглядов. — Отлично! — Венти хлопнул в ладоши. — Мы будем считать! — Не спешите возвращаться, — добавила Мико, и её голос прозвучал с какой-то странной насмешливой нежностью. Дверь снова захлопнулась. На этот раз — почти на час. И Фурина сразу поняла: от себя и от своих чувств ей уже не спрятаться.

***

Дверь за ними закрылась — и шум компании сразу отрезало, будто мир сузился до этих стен и до них двоих. Фурина стояла, прижавшись спиной к полке с банками. В груди колотилось сердце, дыхание сбивалось. — Час… — выдохнула она, чуть слышно. — Мико, конечно, умудрилась. Арлекино скрестила руки на груди и оперлась плечом о стену. В её голосе звучало спокойствие, но глаза блестели в темноте. — Боишься? — Чего? — Фурина вскинула подбородок, пытаясь спрятать дрожь. — Того, что мне придётся слушать твое молчание целый час? Арлекино едва заметно усмехнулась. — Тебя ведь пугает не это. Фурина отвернулась, но близость была слишком ощутимой. В тесной кладовке шаг в сторону — и они уже почти соприкасались. В тишине слышалось их дыхание, и это было мучительнее любого разговора. Минуты тянулись медленно. Фурина попыталась заговорить: — Может, будем… просто сидеть? Ну, чтобы время прошло быстрее. — Попробуй, — ответила Арлекино, и её голос прозвучал так близко, что Фурина вздрогнула. Они сели рядом, плечо к плечу, в углу кладовки. Сначала — осторожно, сохраняя видимость равнодушия. Но тепло чужого тела подбиралось ближе, разгоняя хрупкие стены между ними. — Ты всё ещё краснеешь, — тихо сказала Арлекино после долгой паузы. — Я не краснею! — возмутилась Фурина, обернувшись. И в этот момент их лица оказались слишком близко. Они замерли. Фурина чувствовала, как в груди всё сжимается, как желание распирает. В прошлый раз она думала, что не выдержит семи минут. Но сейчас — час. Целый час. Она не выдержала первая. Наклонилась и коснулась её губ — медленно, осторожно, но без колебаний. Арлекино ответила почти сразу. Поцелуй был желанный, долгий, и в нём уже не было робости. Их губы двигались всё увереннее, всё требовательнее, и вскоре они обе потеряли счёт времени. Фурина прижалась ближе, пальцы скользнули к плечам Арлекино, а её губы всё настойчивее требовали большего. Арлекино обняла её за талию, притянув к себе, и поцелуй стал жадным, почти страстным. В кладовке было тесно, и именно это только подливало масла в огонь. Их дыхание смешивалось, становилось тяжёлым, жадным. Фурина тихо выдохнула между поцелуями: — Я думала, час будет вечностью… Арлекино прижала её к себе крепче, шепнув прямо в губы: — А я думаю, этого будет мало. И они снова слились в поцелуе — на этот раз уже без остатка, забыв о правилах, забыв обо всём, кроме друг друга. За дверью весело гомонила компания, время отсчитывали вслух, но для них обеих оно перестало существовать. Поцелуи становились всё жаднее, дыхание — горячее. Тесная кладовка будто сжалась, оставив их наедине с этой вспыхнувшей страстью. Фурина уже не думала о правилах, о смехе за дверью — только о том, как руки Арлекино держат её, как каждая искра от прикосновений заставляет сердце биться быстрее. Она прижалась к ней ближе, словно боялась, что этого тепла окажется мало. — Фурина… — Арлекино произнесла её имя низким, хриплым голосом, и от этого звука внутри всё перевернулось. Фурина ответила поцелуем — требовательным, настойчивым. Её пальцы вплелись в тёмные волосы Арлекино, другая рука скользнула по линии её груди, и дыхание сорвалось с губ. В тесноте было трудно двигаться, но именно эта невозможность отстраниться толкала их к ещё большей близости. Арлекино, обычно холодная и сдержанная, теперь отпускала себя. Она прижала Фурину к стене, их тела соприкоснулись теснее, чем когда-либо. Поцелуи стали прерывистыми, перемежались с короткими, сбивчивыми вдохами и тихими стоном, которые тут же глушились губами друг друга. Фурина впервые позволила себе быть не театральной, не громкой, а настоящей — дрожащей от желания, откровенной в каждом движении. — Я не… не смогу остановиться, — прошептала она, уткнувшись лбом в шею Арлекино. — И не нужно, — выдохнула та, обнимая крепче. Время текло, но они его не чувствовали. Семь минут давно прошли, а за дверью никто не открывал — как будто Мико с нарочитым злорадством дала им ровно тот час, о котором объявила. В темноте они нащупывали друг друга, словно заново открывали: каждое прикосновение — как искра, каждый поцелуй — как огонь, который невозможно потушить. Их голоса, сбитое дыхание, тихие признания вплетались в этот час, делая его чем-то куда большим, чем просто игрой. Это была близость — не в правилах игры, а в их желании. Слишком сильном, чтобы притворяться дальше.

"Незваные свидетели"

Время внутри кладовки давно перестало иметь значение. Поцелуи становились всё глубже, прикосновения всё смелее. Фурина, потерявшая контроль, прижималась к Арлекино, задыхаясь от накатывающей волны желания. — Арле… — её голос сорвался, и стоны дрогнули в горле. Арлекино, не выдержав, накрыла её губы своими, чтобы заглушить эти звуки. Дыхание слилось, тела сплелись в тесноте, и казалось, что весь мир сузился до этого ощущения. Только она. Только сейчас. Фурина сжала пальцами её плечи, и в этот миг дверь кладовки распахнулась с оглушительным скрипом. — Эй, вы там… Фраза Венти оборвалась. В дверном проёме показались лица — Люмин, Тигнари, Колле, Мико… Все замерли. Картина перед ними была слишком красноречива: Арлекино держит Фурину, прижав к стене, их губы ещё не успели разомкнуться, дыхание горячее, волосы растрёпаны, а румянец выдаёт куда больше, чем любые слова. Тишина повисла на несколько долгих секунд. — …ну. — Венти моргнул, потом ухмыльнулся. — Кажется, семь минут вы слегка… перерасходовали. Колле вскинула руки к лицу, вся красная. Люмин тоже вспыхнула, но глаза не могла отвести. Тигнари тяжело выдохнул, будто понял всё сразу. А Яэ Мико… только хищно улыбалась. — Я же говорила, час — самое то, — заметила она лениво. — И, похоже, даже этого мало. Фурина отпрянула, прижимая ладони к пылающему лицу. — Н-не то, что вы думаете! Это всё игра! Мы… мы просто… — «Просто», — эхом повторил Венти, едва сдерживая смех. — Конечно, конечно. Арлекино молчала, но её взгляд говорил громче слов: холодная маска треснула, и в глазах горел огонь, который невозможно было скрыть. Комната взорвалась смехом, подколами и возгласами, а Фурина, вся дрожащая и смущённая, понимала только одно: тайна их «семи минут» больше не принадлежала им.

***

Вечеринка постепенно стихла. Кто-то уже разошёлся по домам, кто-то устроился спать прямо на диване. Смех и разговоры растворялись в ночи, и только горящие свечи на кухне лениво отбрасывали тени. Фурина стояла у окна, вглядываясь в тёмное стекло. На щеках ещё горел румянец, в груди не унималось сердце. Каждый раз, как она вспоминала, что застали друзья, хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли снова вернуться в ту тесную кладовку. — Ты всё ещё думаешь о том, что они видели, — произнёс тихий голос за спиной. Фурина вздрогнула. Арлекино подошла почти неслышно, как всегда. Она стояла рядом, руки в карманах, взгляд спокойный — но слишком прямой, слишком открытый. — А что ещё мне думать? — Фурина обернулась, стараясь улыбнуться, но получилось нервно. — Все теперь будут дразнить. Будут намекать… — Они и так дразнили, — перебила Арлекино. — Разница только в том, что теперь у них есть повод. Фурина уткнулась взглядом в пол. — Значит, это всё-таки повод? Арлекино молчала какое-то время, потом шагнула ближе. Она подняла руку и осторожно коснулась щеки Фурины — жест был неожиданно мягким. — Повод… признаться, что я не хотела останавливаться. Фурина задержала дыхание. Её сердце пропустило удар. — Я тоже… — сорвалось с губ едва слышно. — Но это же была просто игра… — Для всех остальных, да. — Арлекино склонилась ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Но не для нас. Тишина снова сжалась вокруг них. Никаких подколов, никаких зрителей — только они. И в этой тишине Фурина наконец позволила себе то, что так долго откладывала: она потянулась вперёд и сама поцеловала Арлекино. Поцелуй был другим — не скрытым, не украденным, а честным, открытым, полным всего того, что копилось между ними. Арлекино обняла её, прижимая крепче, и уже не пыталась скрывать, что ей этого нужно так же сильно. За окнами звёзды отражались в воде, а в доме стояла тишина. И для них это стало моментом, когда игра наконец закончилась, а началось настоящее. Их губы встретились — жадно, смело, будто в этом поцелуе они наверстывали все украденные взгляды и несказанные слова. Фурина обняла Арлекино за шею, пальцы дрожали, но уже не от страха — от накрывшей волной храбрости. Поцелуй был долгим, и прервали они его только потому, что лёгкие отчаянно требовали воздуха. Отстранившись всего на пару сантиметров, они тяжело дышали, лбы всё ещё касались друг друга. Фурина зажмурилась, словно собирая все силы в одно мгновение. И, наконец, решившись, выдохнула: — Я… я люблю тебя, Арлекино. Слова повисли в воздухе. Простые и такие страшные. Фурина боялась, что её сердце сейчас вырвется из груди — но уже не могла остановиться. — Всё это время я только делала вид, что мы просто друзья. — Её голос дрожал, но взгляд был решительным. — Но больше не хочу притворяться. Мне нужны не «семь минут», не «игра»… Мне нужна ты. Настоящая. Всегда. Арлекино молчала — долго, так долго, что Фурина успела испугаться, будто сказала лишнее. Но потом её ладони обхватили лицо Фурины, и взгляд стал мягче, чем когда-либо. — Ты даже не представляешь, как я ждала, когда ты решишься сказать это, — тихо произнесла Арлекино. Фурина ахнула, глаза широко раскрылись. — То есть… ты тоже?.. Арлекино наклонилась ближе, их губы почти снова встретились. — Я тоже. Давно. — Она выдохнула горячо, прямо в губы. — Но ты должна знать: если мы начнём… я не отпущу тебя. Фурина улыбнулась — впервые без привычной показной бравады, по-настоящему, искренне. — Вот и прекрасно. Потому что я и не хочу, чтобы ты отпускала. Давай встречаться. И в эту секунду игра «бутылочка» перестала иметь значение. Теперь это было только их решение — серьёзное, смелое, настоящее.

"Расследование Венти"

Утро после вечеринки выдалось на удивление тихим. Большинство друзей ещё спали или лениво дожёвывали завтрак, когда в комнату бодро влетел Венти — с прядью растрёпанных волос и хитрым огоньком в глазах. — Доброе утро, мир и особенно наши любовные голубки! — пропел он, вставая прямо между Фуриной и Арлекино за столом. Фурина поперхнулась чаем. — Ч-что?! Какие ещё голубки?! Арлекино молча подняла бровь, но продолжила есть, будто ничего не произошло. — Не притворяйтесь! — Венти хитро сузил глаза, уперев руки в бока. — Я всё видел. Точнее… не всё, но достаточно, чтобы начать своё расследование! — Расследование? — Тигнари, сидевший с книгой в углу, недовольно поморщился. — Пожалуйста, не начинай. — Уже поздно! — торжественно объявил Венти. — Дело о семи минутах и лишнем часу! Главные подозреваемые: Фурина и Арлекино. Главный свидетель: бутылочка. Комната взорвалась смехом. Люмин прыснула в ладонь, Колле покраснела так, что её уши стали ярко-алыми. Фурина вспыхнула, но попыталась парировать: — О, ради Архонтов, Венти, это была просто игра! В-вообще-то… мы с Арлекино ничего такого… — Ничего такого, — передразнил он, театрально закатывая глаза. — Тогда объясни, почему ты краснеешь всякий раз, когда смотришь на неё? — Я не краснею! — вскинулась Фурина. — Краснеешь, краснеешь, — подхватила Мико с улыбкой, удобно устроившаяся на подушке. — Даже сейчас. Арлекино наконец оторвалась от своей тарелки, посмотрела на всех ледяным взглядом и спокойно произнесла: — Ваше расследование бесполезно. — Ах! — Венти сделал вид, что его смертельно ранили. — Значит, вы хотите скрыть улики! Но от великого барда-детектива ничего не утаишь! Он с притворным азартом схватил пустую бутылку со стола и поднял её над головой. — Вот она, свидетельница! Она дважды указала на них! Сама судьба не может ошибаться! Смех снова пронёсся по комнате. Фурина уткнулась в ладони, бормоча: — Почему именно он должен был это заметить первым… Арлекино же оставалась неподвижной, но под столом её пальцы чуть коснулись руки Фурины — короткое, почти незаметное движение. И только Фурина почувствовала, как в груди всё переворачивается: Да, мы можем прятать, но не перед ним… Венти довольно улыбнулся, словно поймал их с поличным, и торжественно объявил: — Моё расследование только начинается!

"Подшучивания Мико"

После громкого «расследования» Венти компания постепенно разбрелась по делам: кто-то прибирал со стола, кто-то дремал, кто-то вышел на воздух. В кухне осталось не так многолюдно. Фурина решила воспользоваться этим шансом и наконец-то отдышаться от бесконечных подколов. Она села на подоконник, скрестив руки на груди и делая вид, что любуется видом. Арлекино устроилась неподалёку, на стуле — как всегда холодная, собранная, будто происходящее её вовсе не касалось. — Какое идиллическое зрелище, — протянул знакомый голос. Фурина вздрогнула: Яэ Мико возникла так бесшумно, словно её позвал сам момент. Она устроилась рядом, грациозно поправив розовую прядь. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросила Фурина. — Ты и Арлекино, — Мико улыбнулась, прищурившись. — Один смотрит в окно, другая сидит рядом… Очень похоже на картину: «Те, кто притворяются друзьями». Фурина тут же вспыхнула. — Э-это вовсе не так! Мы просто… мы… — Ага, конечно, — протянула Мико с таким тоном, будто слышала это уже сотню раз. — Я же вижу, как вы реагируете друг на друга. Она чуть склонила голову, разглядывая Фурину внимательнее: — Щёки краснеют, глаза блестят… Хм. Пожалуй, если бы я не знала тебя лучше, я бы решила, что ты влюблена. Фурина чуть не подавилась собственным воздухом. — Ч-что?! Влюблена?! В Арлекино?! Арлекино подняла глаза от стола и медленно перевела взгляд на Фурину. На лице ни намёка на эмоции, но внутри у неё что-то дрогнуло. Мико, конечно, не остановилась. — Ну а что? — она облокотилась на подоконник, как будто просто беседовала. — Высокая, сильная, молчаливая… Я бы и сама задумалась, будь я на твоём месте. — П-прекрати! — Фурина вскочила на ноги, вся красная. — Ты просто… просто придумываешь! — Разве? — мягко протянула Мико и обвела взглядом обеих. — Странно. Обычно мои догадки оказываются чертовски точными. Она хищно улыбнулась и, слегка покачав хвостиком, удалилась, оставив после себя атмосферу натянутой тишины. Фурина прижала ладони к лицу, чувствуя, как горит кожа. — Она… она это специально делает… Арлекино чуть склонила голову, наблюдая за её реакцией. — Но ведь она права, — тихо произнесла она. Фурина замерла, слова застряли в горле. А в этот момент, будто нарочно, снаружи снова раздался радостный голос Венти: — Улики множатся!

"Поимка Колле"

Вечером дом наполнился тёплым светом свечей. Большинство уже разбрелось по комнатам: кто-то ушёл спать, кто-то ещё сидел у камина. Тишина впервые за день показалась настоящей. Фурина воспользовалась моментом и тихо утащила Арлекино в боковую комнату — маленькую библиотеку, где пахло пылью и бумагой. — Хоть тут можно спокойно вздохнуть, — пробормотала она, закрывая за собой дверь. Арлекино только кивнула. Она устроилась у стеллажа, скрестив руки, но глаза всё время следили за Фуриной. Фурина делала вид, что изучает книги, но руки дрожали. В голове крутились слова признания, сказанные ранее, и то, что между ними теперь уже было невозможно отрицать. В конце концов, она повернулась и шагнула ближе. — Ты знаешь… — начала она тихо. — Мне так странно — прятаться ото всех. Будто это неправильно. Арлекино чуть склонила голову: — А ты хочешь, чтобы все знали? Фурина замерла. Потом робко улыбнулась, шагнула ещё ближе и осторожно коснулась её руки. — Я хочу хотя бы… не сдерживать себя, когда мы остаёмся наедине. Её пальцы переплелись с пальцами Арлекино, и эта простая близость оказалась сильнее любых слов. Арлекино не возразила — наоборот, притянула Фурину к себе, и та легко уткнулась лбом ей в плечо. Они стояли так несколько мгновений, пока в тишине не раздался скрип двери. — Э-э… о! — раздался тоненький голос. Фурина вздрогнула и резко обернулась. В дверях стояла Колле с подносом, на котором были две чашки чая. Глаза девочки округлились, уши пылали алым. — Я… я не хотела мешать! — торопливо выпалила она. — Мне показалось, что вы здесь… э-э… замёрзли! Я только хотела принести чаю!.. Поднос задрожал в её руках. — К-Колле, это не то, что ты думаешь! — Фурина вспыхнула до кончиков ушей, метаясь руками. — Мы просто… просто… — Просто держались за руки, — невозмутимо закончила Арлекино, но отступать не стала. Колле заморгала, потом вся покраснела и почти выбежала из комнаты, едва не расплескав чай. — Я… я ничего не видела! Ч-Честно! Дверь захлопнулась, оставив за собой тишину. Фурина уткнулась лицом в ладони. — Всё. Теперь точно все узнают. Арлекино чуть пожала плечами. — Пусть знают. Фурина замерла, глядя на неё широко раскрытыми глазами. И впервые подумала: может, скрывать действительно бессмысленно?.. После того, как Колле в панике убежала, библиотека вновь погрузилась в тишину. Только запах старых страниц, полумрак и мягкое потрескивание свечи в углу. Фурина нервно прикусила губу, потом шагнула ближе к Арлекино, заговорщицки понизив голос: — Если мы хотим, чтобы нас больше никто не застал… нам лучше найти укромное место. Арлекино лишь слегка приподняла бровь, но без лишних слов взяла Фурину за руку и повела её глубже в библиотеку. Они остановились в самом дальнем углу, где массивные стеллажи заслоняли обзор, и между ними оставалось едва ли полшага. Книги стояли плотной стеной, создавая иллюзию, что мир остался где-то там, за страницами и переплётами. Фурина прижалась спиной к полке, чуть задевая корешки книг, и посмотрела на Арлекино снизу вверх. — Вот теперь… нас точно никто не увидит. Арлекино наклонилась ближе, её тень накрыла Фурину. Голос прозвучал низко, с хрипотцой: — Ты сама хотела этого. — Да… — выдохнула Фурина, и в её голосе больше не было ни тени сомнений. Их губы встретились — жадно, страстно, как будто в груди обоих копилось слишком долгое желание. Фурина обняла её за шею, пальцы запутались в волосах, а Арлекино прижала её к полке так, что книги едва не качнулись. Дыхание смешивалось, поцелуи становились всё требовательнее. В тесном углу, скрытом от чужих глаз, они позволили себе то, что до этого сдерживали: руки скользили по телу, ласки становились всё смелее, стоны — громче. Фурина, обычно гордая и резкая, теперь растворялась в этом моменте, отдаваясь каждой искре, каждой ласке. Она шептала её имя между поцелуями, и этот шёпот звучал как признание, как молитва. Арлекино, всегда холодная и невозмутимая, сейчас держала её так, будто боялась потерять, и прижимала крепче, не оставляя пространства между ними. — Только ты, — выдохнула она в её губы. — Никто больше. Фурина улыбнулась сквозь дрожь и ответила горячим поцелуем, который уже не оставлял сомнений: между ними больше не игра и не случайность. Это — близость, настоящая и жгучая. И библиотека, ставшая их укрытием, хранила этот секрет за тяжёлыми стенами книг.

***

Тесный угол между стеллажами оказался слишком маленьким, чтобы хранить столько напряжения. Их поцелуи с каждой секундой становились всё глубже, требовательнее. Арлекино, обычно строгая и сдержанная, теперь словно потеряла контроль. Она целовала Фурину жадно, будто боялась, что ещё миг — и её отнимут. Пальцы скользнули по линии талии, крепко прижимая её к себе, и Фурина не удержалась от приглушённого стона. — Тише, — прошептала Арлекино, губами касаясь её уха. — Иначе нас снова услышат. — Т-ты сама виновата… — выдохнула Фурина, вцепившись в её плечи, — если ты так близко… я не могу… Арлекино лишь усмехнулась — низко, почти звериным тоном — и прижалась губами к её шее. Поцелуи там были сначала осторожными, но вскоре стали настойчивыми, требовательными. Она словно отмечала каждый сантиметр, оставляя влажные, жгучие следы. Фурина выгнулась, запрокидывая голову, и пальцы её дрожали, цепляясь за волосы Арлекино. — А-а… не там… не так сильно… Но Арлекино уже не могла остановиться. Зубы скользнули по чувствительной коже, и на нежной шее остались яркие следы. Фурина зажмурилась, стон вырвался сам собой. — Ты… ты оставишь… — её голос дрожал, слова обрывались. — Все же увидят… — Пусть видят, — прошептала Арлекино прямо в её кожу и снова жадно впилась в неё. Книги тихо качнулись на полке, когда Фурина прижалась к ней всем телом, почти теряя силы в объятиях. Каждый поцелуй, каждая метка на её шее обжигали и не оставляли сомнений — это уже не игра. Когда они наконец прервались, обе тяжело дышали, губы распухшие от поцелуев. Фурина дрожала, лицо её горело, а шея — усеяна яркими отметинами. — Арлекино… — прошептала она, уткнувшись в её грудь. — Как же я теперь покажусь им?.. Арлекино провела пальцами по её волосам, чуть прижимая к себе. В её взгляде не было и тени сожаления. — Значит, теперь никто уже не посмеет сомневаться. Фурина улыбнулась сквозь смущение, но сердце её билось так, будто она впервые позволила себе быть по-настоящему собой рядом с ней. И всё это скрывалось за стенами библиотеки — до той самой минуты, когда им придётся выйти наружу.

***

Вечер подходил к концу: свечи догорали, разговоры за столом стали ленивыми и тихими. Венти уже наливал очередную кружку сидра, Мико вытянулась на подушках, лениво щурясь, а Люмин и Колле спорили о какой-то пустяковой мелочи. И именно в этот момент дверь библиотеки скрипнула, и в комнату вошли Фурина и Арлекино. Все разговоры мгновенно стихли. Фурина пыталась держать гордо поднятую голову, но лицо её горело, а волосы были чуть растрёпаны, как после долгих объятий. Платье, в котором она вернулась, открывало шею — и на нежной коже отчётливо проступали алые метки. Арлекино шла рядом, спокойная, невозмутимая, но с тем самым опасным блеском в глазах, от которого Фурина сама вспыхивала сильнее. — О-о-о… — первым нарушил тишину Венти, протянув слова так, будто насвистывал мелодию. — Ну надо же, наши голубки вернулись! Мико приподнялась на локте, улыбка её была хищной, как у охотницы, которая дождалась добычу. — А я ведь предупреждала: час — это минимум. Люмин хлопнула ладонью по губам, но смех всё равно прорвался, а Колле так густо покраснела, что спрятала лицо за подушкой. Тигнари тяжело вздохнул, сложив руки на груди. — Даже если бы я ничего не видел… запах и видимые следы говорят сами за себя. — К-какие ещё следы?! — возмутилась Фурина, хватаясь за шею, но слишком поздно — весь стол уже смотрел именно туда. Венти театрально приложил ладонь ко лбу: — Ах, следы любви! Какая драма! Какая трагикомедия! Фурина вспыхнула до кончиков ушей и хотела что-то возразить, но Арлекино спокойно положила руку ей на плечо. — Они правы, — сказала она просто. — Нет смысла притворяться. Все замерли. Фурина открыла рот, но, поймав этот взгляд, лишь бессильно выдохнула и опустила плечи. На лице её смешались смущение и облегчение. Мико усмехнулась: — Ну вот. Тайна раскрыта. А я ведь говорила, что мои догадки всегда верны. Компания разразилась смехом и подколами, но уже не с прежней лёгкой насмешкой — теперь с теплотой, будто они приняли новое «статус-кво». Фурина же, вся пылающая, бросила быстрый взгляд на Арлекино. Та оставалась спокойной, но рука на её плече была крепкой, уверенной, и в этом касании было больше, чем во всех словах. И Фурина поняла: да, теперь скрывать нечего.

"Новая игра"

К вечеру веселье разгорелось с новой силой. Дом наполнился смехом — к компании присоединились новые гости: Кэйа с вечно хитрым прищуром, Син Цю, вооружённый тетрадкой с «гениальными» заданиями, и Ху Тао, которая, как всегда, ухмылялась в предвкушении хаоса. — Ну что, «бутылочка» отыграла своё, — объявил Кэйа, наливая себе в бокал. — Теперь время для чего-то посерьёзнее. — «Правда или действие»? — предложила Ху Тао, глаза её загорелись. — Или игра с заданиями на храбрость! — Я за! — тут же поддержал Венти, слегка покачиваясь на стуле. Сидр сделал своё дело: щеки его разрумянились, улыбка стала ещё шире. — Давайте самые сумасшедшие задания! Фурина, не уступающая ему по градусу, откинулась на подушки, размахивая бокалом. — Я принимаю любой вызов! Любой! — Вот и отлично, — Мико хищно улыбнулась. — Тогда начнём. Син Цю достал тетрадку, где, кажется, заранее подготовил список. — Первое задание… для Арлекино. Обнять Фурину так крепко, чтобы она не смогла вырваться. Фурина вскинула брови, но тут же прыснула от смеха. — Вот это мне нравится! Посмотрим, сможет ли она! Арлекино молча скрестила руки, но все взгляды были устремлены именно на неё. В конце концов она подошла к Фурине и обняла её за талию, легко подняв с подушки. — Э-эй! — Фурина вспыхнула и забилась, но тщетно — хватка была железной. — Л-ладно, ладно, сдаюсь! Все дружно засмеялись. — Отлично! — Син Цю сделал пометку. — Следующее задание… для Мико. Поцеловать Венти в щёку. — Всего лишь в щёку? — лениво протянула Мико, склонив голову. — Ты явно меня недооцениваешь. Она грациозно потянулась к барду, и тот с восторженным хохотом едва не опрокинулся на спину. Щека его тут же залилась краской, а зал взорвался аплодисментами. — Ну-ну, — Кэйа прищурился. — Похоже, у нас складываются новые пары. — Совпадение? Не думаю, — заметила Ху Тао, глядя на Фурину и Арлекино, которые всё ещё сидели слишком близко. Фурина отмахнулась, но её глаза блестели, а смех звучал слишком звонко. Венти, разрумяненный и довольный, уже наливал всем по новой. Задания сыпались одно за другим, и каждый раз — словно случайно — они всё сильнее «сводили» именно Фурину с Арлекино, а Яэ Мико — с Венти. И чем пьянее становились бард и бывшая богиня, тем меньше они сопротивлялись. Смех стоял такой, что стены дома, казалось, дрожали. Все сидели в кругу, кто с бокалами, кто с подушками, и игра с заданиями уже давно переросла в настоящую бурю безумия. — Так! — Син Цю перелистнул страницу своей тетради. — Следующее задание… для Фурины. Фурина, навеселе, вскинула руку. — Я готова! Давай, удиви меня! — Сесть на колени у Арлекино и не вставать, пока не пройдёт три минуты. — Ч-что?! — Фурина вспыхнула, но смех компании заглушил её протест. — Правила есть правила! — воскликнула Ху Тао, хлопнув в ладоши. — Иначе — наказание! — А наказание будет хуже, — добавил Кэйа, хитро прищурившись. Фурина замерла, оглядела всех, потом уткнулась глазами в Арлекино. Та сидела спокойно, руки скрещены, взгляд холодный… но где-то в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Л-ладно… — Фурина плюхнулась к ней на колени, залившаяся краской до кончиков ушей. — Но только ради игры! Зал взорвался аплодисментами и свистом. Арлекино обняла её за талию, удерживая на месте, и наклонилась чуть ближе, шепнув так, что только Фурина услышала: — Если бы ты знала, как мне нравится это «ради игры». Фурина едва не задохнулась, и три минуты растянулись для неё в вечность. — Отлично! — объявил Син Цю, когда время вышло. — Теперь очередь Венти! — О да! — бард, уже откровенно пьяный, поднял кружку. — Давайте, дайте мне что-то великое! — Признаться Яэ Мико в чём-то… интимном, — ухмыльнулся Кэйа. Комната замерла в ожидании. Мико изогнула бровь и лениво облокотилась на локоть. — Ну? Я вся во внимании. Венти приложил руку к сердцу и торжественно произнёс: — Я всегда мечтал, чтобы ты прижимала меня к себе и трепала за волосы, как непослушного кота. Тишина длилась секунду. Потом все взорвались хохотом. Мико прикрыла рот рукой, но глаза её блестели. — О, бард, если ты думаешь, что я не способна исполнить такую мечту… Венти едва не упал с подушки, а Кэйа хлопнул в ладоши. — Игра принимает куда более интересный оборот! Фурина, сидевшая на коленях у Арлекино, смеялась до слёз, но одновременно чувствовала: руки Арлекино на её талии совсем не спешили отпускать. И, кажется, всем это было слишком хорошо заметно. Свечи в комнате догорали, воздух был густой от смеха, вина и напряжения. Игра, начавшаяся с лёгких подколов, теперь превратилась в настоящий спектакль, где все ждали всё более откровенных сцен. Син Цю, довольный собственной тетрадкой, хитро улыбнулся: — Следующее задание… для Фурины. Поцеловать Арлекино так, будто вас никто не видит. — Что?! — Фурина вспыхнула, а смех мгновенно прокатился по комнате. — Мы же видим! — воскликнула Люмин, смеясь до слёз. — Правила есть правила, — невозмутимо вставил Кэйа, откинувшись на подушках. Арлекино молчала, лишь повернулась к Фурине. В её глазах блеснул вызов. Фурина нервно сглотнула, но вино и пьяное веселье друзей делали её смелее. Она шагнула к Арлекино, подняла руки и, обхватив лицо, поцеловала её. Сначала — осторожно, будто пробуя. Но уже через мгновение Арлекино ответила, и поцелуй стал жадным, настоящим, без притворства. Секунда — и в комнате стало тише, чем должно было быть. Фурина отстранилась лишь на миг, пылающая, с блеском в глазах. — Вот… вот так. — Ох, — выдохнула Ху Тао, прижимая ладонь к груди. — Ну тут уж никаких сомнений. Смех и аплодисменты разорвали тишину, но все взгляды были слишком внимательными. — Теперь очередь Венти, — объявил Син Цю, перевернув страницу. — Его задание… поцеловать Мико. Но не просто так, а… позволив ей сделать всё по её правилам. Венти вскинул руки: — Я всегда готов! Пусть будет так, как пожелает моя госпожа! — Осторожнее с желаниями, — усмехнулась Мико, поднимаясь. Она подошла к нему медленно, почти грациозно, словно к добыче. Венти уже вытянул губы для поцелуя, но Мико лишь взяла его за подбородок, заставив замереть. — Ты слишком громкий, бард, — прошептала она. — Нужно научить тебя молчать. И прежде чем он успел ответить, она прижала его к стене, целуя резко, властно, без всякой нежности. Венти едва не задохнулся от неожиданности, но сдался мгновенно, покорно поддавшись её темпу. — Вот это урок! — Кэйа прыснул со смеху. — А я ведь предупреждала, — Мико отстранилась лишь на миг, держа барда за подбородок. — У меня всегда всё по моим правилам. Венти сиял, хотя и выглядел слегка растерянным, будто его действительно только что покорили. Компания захохотала ещё громче, а Фурина, вся красная, украдкой прижалась ближе к Арлекино. Их поцелуй всё ещё отдавался в груди, и теперь уже неважно было, кто что увидел.

"Наказание Кэйи"

Смех и аплодисменты после сцены с Мико и Венти ещё не стихли, когда Кэйа, слегка покачивая бокал, хитро прищурился. — Ну что, дамы и господа… пришло время для финального задания. Все сразу затихли — слишком хорошо знали этот тон. — И что же ты придумал? — лениво спросила Мико, поправляя волосы. Кэйа взглянул на Фурину, потом на Арлекино, и уголки его губ приподнялись. — Хочу видеть танец. Но не обычный… а такой, будто это последний вечер вашей жизни. Вдвоём. На глазах у всех. Комната ахнула, кто-то прыснул. Фурина замерла, и её лицо тут же залилось краской. — Ч-что?! Нет! Ни за что! Я не буду… перед всеми… такое! — Значит, отказываешься? — уточнил Кэйа, и глаза его блеснули. — Да! — выпалила она, сжимая кулаки. — Это… это слишком! Компания загудела, кто-то смеялся, кто-то охал, но все уже предвкушали развязку. Кэйа сделал вид, что сокрушённо вздохнул. — Жаль… Тогда остаётся только наказание. — Какое ещё наказание? — нахмурилась Фурина, чувствуя подвох. Кэйа медленно поставил бокал, наклонился вперёд и сказал с довольной улыбкой: — Раз ты не хочешь танцевать здесь, то Арлекино должна вывести тебя в соседнюю комнату… и взять тебя грубостью. Тишина повисла мгновенно. — Э-э-э?! — Фурина чуть не подавилась воздухом. — ЧТО?! Венти прыснул, едва не расплескав сидр, Ху Тао хлопнула в ладоши, а Син Цю быстро прикрыл лицо тетрадкой, чтобы скрыть улыбку. Арлекино поднялась, не моргнув. — Если таковы правила, я выполню наказание. Фурина обернулась к ней, глаза расширились. — П-подожди! Ты же не собираешься всерьёз?.. Но Арлекино лишь протянула руку. — Пойдём. И в этот момент все в комнате замерли между смехом и напряжением, понимая, что вот сейчас игра перестаёт быть шуткой.

***

Дверь соседней комнаты закрылась за ними, и шум компании остался снаружи. Только мягкий полумрак, тени от свечей и гулкое эхо в груди. Арлекино не стала медлить. Она прижала Фурину к стене так резко, что та ахнула, но вместо того чтобы оттолкнуть, только рассмеялась — звонко, пьяно, с дрожью. — Т-ты и вправду решила?.. — выдохнула она, глядя прямо в глаза. — Ты знала, чем всё закончится, когда согласилась на игру, — прошептала Арлекино, наклоняясь ближе. Поцелуй был жёстким, требовательным, почти жадным. Руки Арлекино вцепились в её талию, прижимая к стене, не оставляя и сантиметра пространства. Фурина, обычно резкая и вспыльчивая, сейчас таяла в её руках. Вино раскрепостило её, и она отвечала страстно, горячо, будто ждала этого всю жизнь. Пальцы скользнули по спине Арлекино, ногти слегка впились в ткань, а губы сами искали всё большего. — Ещё… — выдохнула она, запрокидывая голову. Арлекино скользнула губами по её шее, и в темноте проступили новые, ещё более заметные следы. Фурина только сильнее застонала, не думая о том, что утром все увидят эти метки. — Податливая сегодня, — пробормотала Арлекино, почти рыча, и в её голосе была опасная нежность. — Потому что я твоя, — сорвалось у Фурины, и сама мысль об этих словах вызвала новый жар в щеках. Арлекино подняла её на руки и усадила на край стола, не разрывая поцелуя. Деревянная поверхность тихо заскрипела, но Фурина, опьянённая и смелая, лишь обвила её ногами, притянув ближе. И в этом моменте наказание перестало быть игрой. Это было желание, которому они обе позволили вырваться наружу. Грубость Арлекино встречала только пьяную податливость Фурины, превращаясь в пылающую близость, от которой они обе теряли голову. Снаружи компания смеялась, спорила, делала ставки — но за этой дверью слышалось только их тяжёлое дыхание, приглушённые стоны и звук, с которым рушились последние границы между ними.

"Бард и Лисица"

Когда дверь за Фуриной и Арлекино захлопнулась, компания ещё долго смеялась, подшучивая и споря, кто выйдет краснее. Но постепенно взгляды переключились на тех, кто остался. — Ну-у, а как насчёт другой парочки? — протянула Ху Тао, хитро косясь на Мико и Венти. — Какой ещё парочки? — невинно вскинулся Венти, уже навеселе и с румянцем на щеках. — Я свободен, как ветер! — Ага, свободен, — усмехнулась Кэ Цин. — Только почему-то ветер всё время крутится вокруг одной розовой лисицы. Все дружно рассмеялись, а Мико даже бровью не повела. Она лениво поднялась, провела пальцами по хвосту и с хищной улыбкой посмотрела на барда. — Ну что, ветерок, похоже, твоя очередь. — Ч-что?! — Венти попятился, но смех в его голосе выдавал восторг. — Куда ещё? — В комнату, — ответила Мико, как будто это было очевидно. — И посмотрим, выдержишь ли ты меня дольше семи минут. В зале поднялся вой: кто-то свистел, кто-то аплодировал, кто-то уже делал ставки. — Но… но я не готов! — Венти прижал ладонь к груди, изображая трагедию. — Моё сердце может не вынести такой нагрузки! — А твой язык болтливый выдержал же, — заметила Мико и потянула его за ворот. Компания разразилась смехом, когда лисица почти силой увела барда к соседней двери. — Всё, всё, — объявил Кэйа, поднимая бокал. — Делаем ставки. Сколько времени продержится бард, прежде чем сдастся? — Минута, — сказала Ху Тао. — Пять, — предположил Син Цю. — Да ладно вам, — Люмин покраснела, но тоже улыбнулась. — Думаю, он вообще не выйдет отсюда по своей воле. Дверь закрылась, и все уставились на неё, словно это был театр. А за дверью уже слышался смешок Мико и отчаянный голос Венти: — Хей! Только не так резко!

***

Дверь щёлкнула и закрылась, отрезав барда и лисицу от смеха компании. Комната была небольшой: мягкий свет свечей, низкий столик и пара подушек на полу. Венти по привычке попытался первым взять слово: — Ну, это, ха-ха… знаешь, они там наверняка слушают, так что нам надо хотя бы имитировать— — Тише, — оборвала Мико, приблизившись так, что он отступил к стене. Её шаги были мягкими, плавными, словно у хищницы. Венти задохнулся от смеха и волнения одновременно, уткнувшись в стену. — Хей-хей, подожди, мы же просто играем! — Для них — игра. Для меня — проверка, — мурлыкнула Мико и подняла его подбородок пальцами. — Сможешь ли ты выдержать, если перестанешь всё превращать в шутку? Её взгляд был настолько хищным, что у Венти дыхание перехватило. — Я… я выдержу! — выдал он и тут же смущённо заулыбался. — Наверное… Мико не дала ему времени оправиться. Она прижала его к стене, целуя резко, властно, не оставляя шанса перехватить инициативу. Венти замер, глаза расширились, а потом выдохнул и поддался, будто струна, которую натянули до предела. — Вот так, — прошептала Мико у его губ. — Ты лучше молчишь, когда я задаю темп. Она скользнула губами к его шее, оставив там влажный след, а Венти выдал смешок, в котором дрожала искра восторга. — Ох, Архонты, если бы мои прихожане это видели… — Они бы наконец поняли, кто здесь главный, — парировала Мико, слегка прикусив его кожу. Венти застонал — не то от боли, не то от удовольствия — и уткнулся лбом ей в плечо. — Ладно-ладно… сдаюсь. Ты победила. Мико улыбнулась и удержала его за подбородок, снова заставив смотреть прямо в глаза. — Я побеждаю всегда, бард. Привыкай. И снова поцеловала — властно, глубоко, пока за дверью компания, затаив дыхание, только гадала, что же там происходит.

"Следы"

Шум в комнате стих, когда одновременно распахнулись две двери. Сначала вышли Фурина и Арлекино. Фурина, вся пылающая, наспех натянула белую майку поверх платья, но это сыграло злую шутку — открытые плечи и ключицы выставили напоказ алые следы, оставленные Арлекино. На шее их было ещё больше. Она пыталась держаться прямо, но взгляд всё время прятался в пол, а уши пылали. Арлекино же выглядела почти невозмутимой. Почти — потому что уголок её губ дрожал в самодовольной улыбке, а глаза блестели, как у хищника, насытившегося охотой. Следом показались Мико и Венти. Бард, растрёпанный и раскрасневшийся, с алыми отметинами на шее, выглядел так, будто его только что выжали досуха. Он улыбался, но эта улыбка была смущённой, нервной. Мико — напротив — вышла величественно, хвост мягко покачивался, волосы лежали идеально, а в глазах светилось довольство. Компания встретила обе пары аплодисментами, смехом и свистом. — Ох, — выдохнула Люмин, прикрывая рот ладонью. — Так вот куда вы пропали… — Архонты, а вы… оказывается, в очень похожей позиции, — добавил Кэйа, хитро косясь на метки. Фурина вспыхнула ещё сильнее. — Н-не смейте! Это всё… это всё наказания! Игры! — Да-да, конечно, — протянула Ху Тао. — «Игры». Венти захохотал, но с таким нервным оттенком, что стало только яснее: он и сам не может отрицать очевидного. А компания смотрела именно на следы. На шее Фурины — яркие, почти вызывающие. На её ключицах — целые россыпи, будто Арлекино и вправду хотела оставить свой знак везде. Фурина прижала ладони к груди, но скрыть их было невозможно. Арлекино бросила взгляд на неё — и внутри невольно всплыло воспоминание: её голос, дрожащий и хриплый в темноте библиотеки; её стоны, такие откровенные и беззащитные. От этого внутри разгорелся новый жар, и губы сами собой изогнулись в довольной ухмылке. Мико поймала её взгляд и так же хищно усмехнулась. Две хищницы, обменявшиеся молчаливым пониманием: обе знали, что архонты в их руках звучали одинаково — покорно и сладко. Компания захохотала, зашумела, но было ясно: прятать теперь больше нечего.