Я рядом

      Знаете, почему люди боятся темноты? Они боятся не самого понятия. Темнота. Ничего страшного, так ведь? Они боятся того, что в этой темноте скрывается. Призраки, монстры, домовые — да, это безусловно жутко и за пределами нашей спокойной реальности. Но… Что если я скажу, что в темноте скрывается кое-что гораздо более страшное?       Ты сам. Твои мысли. Твое одиночество.       Испугались? Нет? Что ж… А представьте вечер. На небе сгущаются тучи, и в пару мгновений на улице из невыносимой жары все преобразуется в подобие апокалипсиса. Начинается гроза. Льет сильный дождь. Сгущается туман, и из окна почти ничего не видно. Громыхает так, что даже кот спрятался в дальний угол под диваном, а у самого что-то сжимается, хотя никогда не боялся этого. Тяжелые хмурые облака разражаются вспышками ярких молний. Близко. Совсем близко. И бах! Одна из кар небесных ударяет в столб, обрывая электрические провода. Пожар не начался только каким-то чудом, но свет вырубает во всей округе. А кто мы теперь без него? Ноутбук быстро разряжается, телефон следом, а вся кухня становится бесполезной. Ты не можешь банально поесть, а все содержимое холодильника грозит испортиться, если в ближайшее время он не заработает вновь.       А он не заработает. И вот, ты сидишь один. В темной квартире. Погода за окном не хочет успокаиваться. Найти и зажечь свечку — это почти успех. Почему «почти»? Потому что пламя там такое же слабое, как твоя надежда, что ты в этой ситуации не загонишь сам себя в угол, не накрутишь настолько, что останется лежать на кровати, обнимать подушку и тихо плакать. В одиночестве.       Представили? Стало не по себе?       А Антону даже представлять не надо. Он в этой ситуации оказался. Заперт в оковах, в клетке этого страха.       Он никогда не боялся грозы, напротив, она ему всегда казалась чем-то удивительным, волшебным. Чем-то, предвещающим свежесть. Будто после этого ливня ты вдохнешь поглубже, и все станет лучше. А потом он вырос… Вырос и понял, что за ней всегда скрывается что-то гораздо более зловещее. Твои кошмары выползают наружу, и пусть лучше из-под кровати выползет монстр, нежели ты останешься в давящем чувстве одиночества.       Антон переехал в Санкт-Петербург, потому что влюбился. Не в город. Хотя, если бы его попросили назвать человека, олицетворяющего Питер, он бы сначала, в знак уважения, назвал Петра Великого, а потом ответил бы сердцем: Арсений Попов.       Они работали в одной компании, но в разных филиалах: Шастун — в Москве, Попов — в Петербурге. Но однажды Арс приехал в столицу из-за назначенного ему проекта. По воле судьбы над этим проектом работал и Шаст.       Работал и умер.       Его словно вспышкой молнии ослепило, больше он ничего видеть не мог. Только Арсений. Немного сумасшедший, безбашенный, безумно заряженный, креативный, спонтанный, творческий и… невероятно красивый…       — Просто бог шесть дней создавал землю, а потом день и еще неделю чисто Арсением занимался, — он ляпнул это в шутку и только потом осознал, что звучало это отнюдь не смешно, а… восхищенно? Влюбленно? Кажется, да. И, кажется, Попов тогда все прекрасно понял, судя по милой, немного смущенной улыбке, проскользнувшей на губах.       И хорошо, что понял. Потому что Шаст начал прятаться в панцире, накручивать себя, какой же он идиот. Он ведь не хотел навязываться, не хотел давать волю чувствам: это все ненадолго. Но Арс схватил его за хвост и сам начал проявлять внимание.       Свидания, цветы, подарки, улыбки, переглядывания и такие необходимые объятия и поцелуи.       Их настолько накрыла волна чувств, что, когда проект закончился и настала пора возвращаться, они просто «замерзли».       Разрывая сердце свое и Антона, Арс уехал в Санкт-Петербург. Они пытались поддерживать связь на расстоянии, им очень хотелось перейти на этап отношений, но…       — Отношений на расстоянии не существует, Арс!       Но общение через интернет и вживую — вещи абсолютно разные. К тому же работа не давала им много свободного времени.       Тоска постепенно окутывала их, словно плотный зловещий туман. Тогда-то Шастун и решился на переезд. Он начал просить начальника о переводе в питерский филиал. Чудом было то, что из того города тоже просили о смене. Вот и получилось лихо поменять парней.       Попову Антон ничего пока не говорил об этом. Он заканчивал проект, параллельно ища съемное жилье и собирая вещи. А новость он преподнес внезапно: заключив договор и обосновавшись немного в квартире, Шаст поехал прогуляться и записал парню кружок. Тогда Арс, видимо, был настолько загружен на работе, что даже и не понял, что за спиной у того вовсе не Москва. Однако когда на следующий день начальник представил нового коллегу, не понять все было ну очень сложно.       Пожалуй, именно в то время в Антоне зародились бесконечные радость и страх. Вроде, все хорошо, но боишься, что скоро это отнимут.       Чем славится Санкт-Петербург? Правильно, проливными дождями. Но Шастун плевать на них хотел, пока из-за гроз не начались неполадки с электричеством и частые отключения. Тогда-то страх и пополз из темных углов.       Он делился и рассказывал Арсению все: что поработать дистанционно смог лишь немного, что из еды за день успел закинуть в себя только банан и залить почти литр кофе, а теперь ничего ни подогреть, ни приготовить, ни заказать. Он болтал и болтал, отвлекаясь и прячась от своих навязчивых мыслей, пока на экране телефона не появился 30-секундный таймер до выключения.       Пятнадцать секунд поиска повербанка.       Десять секунд осознания, что он тоже разряжен.       И пять секунд на дополнительную панику.       Гаджет стал бесполезным куском пластика, даже фонаря теперь не было.       Прятаться больше негде… Навязчивые мысли пробирались в голову, будто кто-то коварный и жестокий нашептывал их прямо в ухо.       Ты никому не нужен. Ты и ему не нужен. Все его слова о чувствах — ложь, пыль, ни-че-го. Как, собственно, и ты! Ты ничто! Ему просто удобно иметь тебя рядом. Он наиграется и бросит тебя. Или найдет кого-то другого. Дааа, более достойного. Ты ведь не стоишь ничего. Никому не нужен, не важен.       Если бы он тебя действительно любил, он бы приехал…       Ты ничтожество… Ты не заслуживаешь любви…       Антон сам себя сводил с ума, сам разбивал свое сердце этими доводами. Он просто хотел лечь спать пораньше, а по итогу только крутился в постели, плотно закутываясь в самоунижение. Естественно, сон не шел. Куда уж тут ему.       Шаст открыл окно нараспашку, лег и закрыл глаза, пытаясь расслабиться и думать о чем-то хорошем, но вместо этого услышал, как соседка вызывает полицию. Кто-то воспользовался отключением электричества и забрался в квартиру, а она с испугу успела только выбежать на улицу.       Отлично, плюс страх, что он будет следующим. В квартиру проберутся, ограбят, а его убьют.       Но всем будет все равно. Никто даже не заплачет, если узнает…       Потряся головой, Шаст начал прислушиваться к тишине квартиры. А чем дольше прислушиваешься, тем больше начинает казаться, что есть какие-то подозрительные звуки. Настолько он напрягся, что вздрогнул из-за урчания собственного живота и тихо вскрикнул из-за внезапно оказавшегося рядом кота, который наконец-то вылез. Кот! Вот кто его спасет от страха. Но тот от его испуга сам испугался и вновь скрылся под диваном. Так себе помощник.       А потом раздался стук в дверь.       Сердце в пятки, ягодицы сжались, а сам их обладатель с округлившимися глазами натянул одеяло до подбородка, надеясь, что незваный гость уйдет. Однако стук продолжался, и воображение начало уже рисовать сцены из какого-нибудь хоррора. Маньяк-грабитель в коридоре продолжит стучать, потом дернет ручку (закрыл ли Шаст дверь на ключ?!), вскроет замок и проберется внутрь. Тихо-тихо будет исследовать квартиру, подкрадется в темноте со спины к трясущемуся от страха Антону и убьет, безжалостно всадив нож.       Шастун сразу вскочил от этого. Быть убитым так жалко и без сопротивления не хотелось, поэтому он на цыпочках направился на кухню, держась за стенку, нащупал холодное оружие и подобрался к входной двери. Затаив дыхание, он посмотрел в глазок и замер, пытаясь рассмотреть темную фигуру. Было страшно даже отстраняться, вдруг «маньяк» услышит, распахнет дверь и убьет. Фантазия учтиво подбросила в голове кадр с безумной улыбкой.       Но человек по ту сторону вдруг достал телефон, включил экран, на котором была смутно знакомая Антону фотография, и принялся кому-то звонить. И видимо, безуспешно, потому что почти сразу раздалось ворчание. Вот по нему-то и был определен гость.       Арсений.       Шумно выдохнув, Шастун отлип от двери, открыл ее и уставился на Попова.       — Арс?       Он включил фонарик, посветил и, вскинув брови, удивленно посмотрел в ответ, потому что в руках все еще был нож.       — Шаст, ты чего?       — Это ты чего? — Антон непонимающе нахмурился и попытался хоть немного рассмотреть его. Радость от встречи почему-то не появлялась, оставив на замену подозрение.       — Ты сказал, что ничего не ел за день, вот я и привез.       Арсений посветил вниз, приподнимая пакет с фастфудом, и Шастун только тогда почувствовал аппетитный запах. Живот тут же отозвался грустным урчанием.       Глянув по сторонам, Антон взял Попова за руку, завел в квартиру и закрылся обратно на все замки. Тот покосился на него, положил включенный фонарик и принялся раздеваться.       — Когда ты стал таким параноиком?       — У нас отключили свет, у меня все село, а к кому-то из соседей пробрался вор. Я испугался.       Он стыдливо поджал губы и опустил взгляд. Да уж, такой взрослый, а темноты боится…       — Ну ничего, теперь я рядом, я с тобой, можешь расслабиться.       Арс сразу решил отвлечь его: тепло улыбнувшись, приобнял и повел на кухню. Там он достал из своей сумки упаковку свечей, расставил на столе и зажег, а после вытащил фастфуд и отошел помыть руки, пока Шаст неверяще наблюдал за ним, кусая нижнюю губу.       Он что-то хочет от тебя… Хочет использовать… Хочет…       — Тош, хэй? Все же хорошо.       Оказавшись напротив, Попов коротко поцеловал в губы, аккуратно забрал нож из его рук и вернул на место.       — Ешь давай. Не кормить же мне тебя?       Он поднес к губам Антона трубочку из стаканчика — ванильный молочный коктейль быстро вывел из транса. Все навязчивые мысли были отпнуты.       Пока что.       С довольной улыбкой Арсений любовался, с каким аппетитом Шаст ел, а сам лениво смаковал картошку фри с кисло-сладким соусом. После ужина он сам выкинул все и задул свечи, увидев, что голод сменился сонливостью.       — Хочешь спать?       Вспомнив попытки уснуть, Антон снова напрягся, но кивнул и нехотя ответил:       — Да. Только не получалось… почему-то…       Попов нежно взял его за руку и поднял со стула, снова приобнял за талию и, светя фонариком перед собой, повел в спальню. Он уже был здесь, поэтому неплохо ориентировался. Даже ни в один угол не врезался.       Шастун же снова напрягся: навязчивый страх внушал, что сейчас его в этой темноте и нагнут в первый раз. Получил помощь — теперь плати. Своим телом. Ведь ничего бесплатного не бывает. Только сыр в мышеловке.       Но, чтобы там ни напридумывал, как бы тот себя ни накрутил, Арс усадил его на кровать, поставил свечи на прикроватную тумбочку и зажег их. Он нащупал мягкий плед и накинул на плечи парня, после чего лег на кровать и притянул его в свои объятия.       И все.       Он не приставал. Даже в мыслях не было воспользоваться беззащитностью. Никакого сексуального подтекста, только трепетная забота и невероятная нежность. Антон для него сейчас как маленький котенок, которого надо успокоить и подарить непорочную любовь. Поэтому Попов лишь обнимал его и медленно поглаживал по спине.       Еще какое-то время Шаст был напряжен и ждал подвоха, но его все не было и не было. И он наконец-то смог выдохнуть, расслабиться. Вслед за этим, словно большое пуховое одеяло, стал накрывать сон. Страх окончательно растворился, даже несмотря на то, что на улице по-прежнему угрожающе громыхало и беспощадно лило. Неважно: он в надежных руках любимого человека, которому, вообще-то, доверял. Просто ослепленный страхом забылся, а Арсений мягко напомнил.       — Я рядом…       Так оно и бывает… В объятиях родного, любимого человека становится спокойнее. Кажется, если он рядом, ты можешь преодолеть все на свете, победить всех монстров в темноте. А тихие слова нежности и любви могут заглушить даже самый громкий крик навязчивых мыслей.       Он не одинок.       И ты тоже.