1
3 августа 2025 г., 19:37
События, происходившие во время Турнира Трёх Волшебников и некоторое время после него, были настолько обезоруживающе выматывающими, что отдых оказался необходим как и ученикам Хогвартса, так и учителям. Кому моральный, кому физический — неважно, главное, что все занятия в течение одной недели были отменены, и замок мог наконец начать дышать полной грудью, разбираясь с последствиями и восстанавливаясь.
Делегации из Шармбатона и Дурмстранга поспешили вернуться к себе сразу же после того, как Флёр и Виктор пошли на поправку в ходе реабилитации от результатов последнего испытания, так что вскоре коридоры стали казаться даже пустыми, а воодушевлённый гул за столами Большого зала постепенно стих. Три дня, отсчитывая с начала непредвиденных каникул, прошли спокойно и размеренно. Весть о повторном возвращении Темного Лорда заставила кровь леденеть в жилах людей, и хотя они старались всячески избегать этой темы в разговорах, шепотки все же проскальзывали под пологами кроватей, когда кошмары находили себе новую жертву.
Хотелось расслабиться, хотя бы на пару дней выветрить из воздуха повисшее напряжение, и это желание разделяли все. Таким образом, утром четвертого дня в мыслях одного из старшекурсников зародилась идея, которой он не преминул сразу же поделиться с остальными, и уже к обеду добрая половина учеников знала о назревающей в стенах Хогвартса вечеринке. Не что-то масштабное, напоминающее Святочный бал, с блеском софитов и вычурными нарядами, а простая душевная посиделка перед тем, как вернуться к учебным обязанностям и новым битвам.
Местом проведения выбрали Выручай-комнату — это максимально облегчило процесс подготовки к мероприятию. И пока кто-то наслаждался дневным сном, бесцельно слонялся по коридорам или просто занимался своими делами, группа старшекурсников с каждого факультета занималась всеми приготовлениями. Учителя старательно делали вид, будто ничего не замечают, а волнительное настроение обучающихся ни капельки их не трогает, предоставляя им свободу воли на этот вечер и следующее утро.
Ровно в семь вечера двери Выручай-комнаты распахнулись и не закрывались на протяжении следующего часа, дожидаясь последнего посетителя. Разумеется, возрастной ценз прошли далеко не все; хотелось всё таки избежать грандиозных масштабов, да и младшим курсам еще только предстоит познать всю прелесть Хогвартских вечеринок. Остановились на том, что любой желающий, начиная с четвёртого курса, может присутствовать. Гарри Поттер, ведя за собой Рона, медленно протопал внутрь примерно через двадцать минут после начала; его чёрные волосы, растрёпанные, кажется, еще более, чем обычно, и синяки под заспанными, чуть растерянными глазами говорили о том, что узнал о мероприятии он не так уж давно и явно не тратил много времени на сборы. Рыжая макушка друга растворилась в толпе, пока еще не совсем сформировавшейся, спустя ещё одну минуту.
Атмосфера внутри была приятная: приглушенный тепловатый свет не резал глаз, сглаживая очертания фигур и острые углы; из глубины комнаты тихо играла музыка, издаваемая проигрывателем, кажется, это был лёгкий джаз; справа и слева от входа расположились два стола с напитками, разлитым по кувшинам, и различными закусками. Из разных углов доносились обрывки фраз, чьего-то звонкого смеха или шутливого возмущения, и всё это милое дурачество позволяло детям действительно побыть детьми в этот вечер.
Гарри неспешно брёл по комнате, ступая по заботливо наколдованному мягкому ковру с витиеватыми узорами, разглядывая мельком всех присутствующих. Как обычно, люди разбились по небольшим кучкам, лишь изредка смешивая факультеты между собой. Несколько слизеринцев, что удивительно, ведь обычно они предпочитают проводить совместное время в подземельях, устроились около двух кресел, стоявших в середине комнаты. Среди них громче всех была Паркинсон, которая, чуть взвизгнув, отпрянула от руки Нотта, шлёпнувшей ей прямо по лбу в звонком щелбане. Сразу за этим последовал смех и причитания Пэнси о том, что никто из них совсем не щадит хрупких девушек. По ней было видно, что она совсем не обижена, и это тоже было странно: обычно по лицу слизеринки нельзя было прочитать никакой другой эмоции, которую она не демонстрировала бы намеренно.
У кресла, стоящего напротив, расположились когтевранцы, и тут же, как Поттер их заприметил, мимо него промчались неугомонные сёстры Патил.
— Привет, Гарри! — в унисон сказали близняшки, и голоса их лучились искренним радушием, словно те уже давно забыли об обиде со Святочного бала.
Поттер кивнул, приветствуя их, а затем заметил, что среди когтевранок затесалась и Гермиона — она пришла сюда раньше и, вроде как, помогала с обустройством, что было ей довольно присуще. Сейчас же она выглядела умиротворенно: её глаза светились, пока она с улыбкой слушала чей-то рассказ и грациозно попивала свой напиток из пластикового стаканчика. Видеть подругу по-настоящему расслабленной, а не сосредоточенной на спасении своей или чужой жизни, было приятно.
Рон засветился в компании Симуса и Дина, что было вполне себе привычным зрелищем, и тогда, закрепив в уме знание о местоположении своих лучших друзей, Гарри позволил себе ненадолго отвлечься. Тщательно обведя комнату взглядом еще раз, он нашёл пуффендуйцев, сидящих на мягких подушках у камина и ведущих оживлённую беседу. Рассмотрев лица каждого и не найдя того, кого, как бы невзначай, он искал, Поттер коротко вздохнул и направился в сторону закусок, надеясь, что на его лице не отразилось испытываемое разочарование. Он закинул в рот первое, что попалось под руку, просто чтобы утолить щекочущий желудок голод, и хотел уже было развернуться, чтобы пойти к Рону, как почувствовал, что воздух позади него всколыхнулся, после чего услышал мягкий, чуть сиплый голос:
— Привет, Гарри. — Седрик смотрел на него сверху с неприкрытой улыбкой. — Не думал, что ты будешь здесь.
— Привет… Почему это? — Гарри недоумённо нахмурил брови, приподнимая голову, чтобы посмотреть подошедшему в глаза и получить разъяснение. Тот выглядел так же растрепанно и немного помято, что совсем не вязалось с привычным образом идеального-чемпиона-старосты-Диггори, но вовсе не отталкивало. Наоборот, смотрелось даже по-домашнему беззаботно.
— Честно говоря, я сам не особо хотел идти. После всего… — Седрик на секунду замялся, отводя взгляд, но быстро продолжил, — не уверен, что предпочитаю отдых в шумной компании. Думал, что, может быть, не один такой.
Турнир Трёх Волшебников, безусловно, оставил свой след на каждом, но в особенности этому подверглись четверо чемпионов. Когда Флёр и Виктор уехали, толком не попрощавшись (за что их никто не винит — не в том они находились состоянии), Гарри вдруг обнаружил, что единственным человеком, с которым он мог бы поговорить на тему произошедшего максимально откровенно, человеком, кто полностью понял бы его и разделил переживания, оказался Седрик Диггори. Конечно, Рон и Гермиона по-прежнему были рядом — и Гарри особенно их любил, но их не было на том кладбище, где он почти умер, сражаясь бок о бок с покалеченным пуффендуйцем, где ему пришлось вновь посмотреть в глаза Тёмного Лорда и со страхом признать, что ничего еще не кончено. Когда порт-ключ выплюнул их обратно на траву перед лабиринтом и Гарри увидел, как истекающий кровью Седрик отключается под оглушительный вой оркестра, то ни на секунду не засомневался, что уже вечером обязательно пойдет навестить того в госпитале. Так и случилось; с тех пор они заметно сблизились, и находиться в компании друг друга уже стало делом привычки.
— Я тоже не собирался идти, но ты бы видел, каким жалостливым взглядом на меня посмотрели Рон и Гермиона, когда я сказал об этом… — Поттер закатил глаза, слегка ухмыляясь, потому что он не мог по-настоящему раздражаться на своих друзей за их переживания о нём. — Так что я решил, что несколько часов не навредят.
Седрик вновь очаровательно улыбнулся уголками губ, слегка кивая, и Гарри завис, старательно пытаясь поднять взгляд повыше, чтобы сохранить зрительный контакт. На несколько минут между ними повисла комфортная тишина, пока старший с любопытством разглядывал разнообразие закусок на столе, а другой стоял, засунув руки в карманы, дожидаясь непонятно чего. Может быть, сейчас Диггори закончит с едой и уйдёт к своим друзьям — мысли об этом заставляли желудок немного саднить и скручиваться, но отчего-то Гарри был почти уверен в том, что этого не произойдёт, и это осознание было настолько естественным, что все сомнения уходили на задний план.
Внезапно позади них раздался усиленный магией голос близнецов Уизли, которые, разумеется, тоже были здесь.
— Друзья! Конечно, в привычных компаниях нам всем весело, но еще веселее будет смешаться… или как там… — один из них хихикнул, и это разнеслось эхом по всей комнате. — Короче, общий сбор! Будем играть во всякое интересное.
Голос затих, и тогда со всех углов стали подтягиваться люди, на лицах которых читалось явное любопытство. Всем было известно, что близнецы — главные заводилы Хогвартса — личности неординарные, и если им в голову взбредает новая идея, то это либо что-то из ряда вон выходящее, либо очень и очень пробивающее на смех. В стороне остался мало кто — в основном четверокурсники, которые чувствовали себя немного не в своей тарелке, или парочки, которые были уже не от мира сего и существовали в отдельном пузыре.
Гарри взглянул на Седрика, чтобы понять, собирается он идти или нет — в конце концов, ему даже приходить не хотелось, а тут назревает что-то помасштабнее обычных посиделок. Тот, в свою очередь, уставился в ответ на Гарри с той же причиной, и в таком положении оба застыли на секунд десять, прежде чем Диггори, наконец, взял себя в руки и, призывно взмахнув ладонью в сторону, где уже прилично скопился народ, спросил:
— Пошли? Не будем же мы пропускать все веселье. Ради этого мы здесь и находимся, чтобы развеяться. — Он положил ладонь на плечо Гарри, чуть сдавливая, и от этого короткого прикосновения под кожей разлилось тепло.
Поттер любил играть в разные игры с Роном, Дином и Симусом, с которыми делил одну комнату; это помогало избавиться от скуки, и в такие моменты он всегда проводил параллель с тем временем, когда жил под лестницей у Дурслей и тратил все свои силы на то, чтобы не издать лишнего звука и не потревожить их. Однако тут дело обстояло иначе: людей было в три, а то и в четыре раза больше, со многими он не был знаком лично. Неизвестно, какую игру придумали Уизли, и кто в ней будет задействован — это поселяло внутри некие сомнения и даже лёгкую тревогу. Гарри не любил привлекать к себе лишнее внимание с тех пор, как это стало частью его обыденности. Седрик, в свою очередь, выглядел заинтересованным, и Поттер соврал бы самому себе, если бы не признал то, что в глубине души неприятно скреблась мысль о том, что сам он был бы очень не против остаться в стороне лишь вдвоём. Но ему не хотелось отказывать Диггори в такой мелочи. Особенно сейчас, в тот самый редкий момент, когда он выглядит действительно расслабленным после того, как вернулся из госпиталя, залечив раны, оставившие, к горькому сожалению, след на его плече и ключице (Гарри видел один раз; тогда в горле возник терпкий ком из сочувствия и вины, который все никак не получалось сглотнуть, пока не пришлось отвести взгляд.)
Поэтому он утвердительно кивнул и потянул пуффендуйца за собой, мягко поддевая край рукава его свитера.
— Да, пошли скорей.
Когда они подошли к центру комнаты, почти все уже расселись на полу в форме значительного по размеру круга. Такая рассадка не могла не навести на мысль об игре в «бутылочку», разумеется, без неё не обходится ни одна успешная подростковая вечеринка, но не слишком ли банально? В магическом мире она была немного адаптирована, но всё же существовала, и была распространена настолько, что уже приелась. Гарри успел заметить, где находился каждый из его знакомых: Гермиона сидела рядом с Полумной, отбросив, судя по всему, прежние предрассудки насчёт неё; Рон по-прежнему придерживался компании Финнигана и Томаса; сестры Патил в этот раз решили разделиться, и Парвати заняла место рядом с подмигивающим Забини, в то время как Падма села с пуффендуйкой, чье имя Поттер не помнил. В центре круга торжественно возвышались близнецы Уизли, со смешливыми искрами в глазах разглядывая сидящих.
— Кхм, так вот! — Фред, прокашлявшись, взял слово первым. — В «бутылочку» мы играть не будем. Я надеюсь, никто не расстроен по этому поводу.
— Вместо этого мы поиграем в усовершенствованную версию! — Джордж продолжил за него, перекатываясь с пятки на носок в нетерпеливом предвкушении. — «Семь минут в раю». Это маггловская игра для больших компаний.
Среди учеников раздались перешептывания. Казалось, никто не был в курсе того, что такая игра вообще существует, как и сам Гарри — по понятным причинам он был далёк от таких затей в прошлом.
— Объясняем правила! Сначала всё по канонам: человек, случайно выбранный заклинанием, крутит палочку, установленную посередине. С тем, на кого она укажет, игрок должен провести семь минут наедине в закрытом шкафу. — На этом моменте Фред показал рукой на большой деревянный шкаф, неприметно стоящий у противоположной от камина стене.
— Внутри вы можете делать всё, что угодно, в рамках приличия, конечно, — Джордж ухмыльнулся, — так как многие уже… испробовали напитков из наших замечательных кувшинов, то пребывание там не должно стать неловким. Но всё, конечно, зависит от вас самих. Вы можете и промолчать все семь минут, забившись в разные углы, вас никто не осудит.
После подробного объяснения люди заметно воодушевились. Было видно, как в их глазах зажёгся огонёк; для многих это был шанс остаться один на один с объектом воздыхания, если повезет, или просто поболтать с друзьями; может быть, и вовсе познакомиться с кем-то новым поближе.
Гарри, сидящий рядом с Диггори, едва заметно заёрзал на месте, зарывая отчего-то мелко дрогнувшие пальцы в перья непослушных волос, оттягивая их и взъерошивая ещё больше. Он сглотнул резко скопившуюся слюну, пытаясь отогнать надоедливые фантазии, которые ему решил подкинуть мозг, видимо, еще не до конца отдохнувший, иначе как объяснить это всё? Скосив глаза чуть вбок он подглядел за Седриком, который немного откинулся назад, опираясь на руки. В его глазах не отражалось ничего, кроме мерцающих бликов от прыгающего в камине огня, и Гарри продолжил бы смотреть на эти отблески и дальше, если бы пуффендуец внезапно не решил бы перевести взгляд прямо на него. Пришлось отвернуться, старательно игнорируя потеплевшие щёки. В комнате жарковато. Поттер уловил то, как Гермиона быстро посмотрела на него с нечитаемым выражением на лице.
— Что-ж, начинаем, раз никто не против. — Джордж шепнул себе под нос заклинание, после чего положил палочку на ковёр, и та вдруг завертелась с бешеной скоростью, тщательно выбирая себе жертву.
Ученики, словно зачарованные, смотрели за движением палочки с таким пристальным вниманием, что в комнате повисла чуть ли не гробовая тишина, та самая, которая бывает лишь на уроках профессора Снейпа. Через минуту безутешного вращения палочка, окончательно замедлившись, остановилась напротив Блейза Забини. Тот, победно оскалившись, поспешил закрутить её вновь, и уже через двадцать секунд древко указывало на сидящего чуть поодаль Рона. Послышались удивлённые вздохи и присвистывания от особенно смелых. Гарри заметил, как уши его друга едва заметно покраснели: заметить это было довольно трудно на фоне копны рыжих волос. Парни поднялись и прошли к шкафу под весёлое улюлюканье близнецов, которые были счастливы лишний раз подразнить брата. Двери открылись и закрылись в первый раз за вечер.
Пока таймер мерно отсчитывал положенные минуты, народ начал погружаться в свои дела: кто-то отошёл к столам, прихватывая с собой заветный стаканчик, кто-то просто отвернулся поболтать. Гарри был погружён в свои мысли; уставившись на потрескивающие полена он задумался о том, что могло бы сейчас происходить в шкафу: раньше у Золотого трио всегда происходили стычки со слизеринцами, и Забини не был исключением как один из прихвостней Малфоя; к четвёртому курсу ярая вражда сошла на нет, и между двумя факультетами на какое-то время воцарился штиль. Сейчас же Рону пришлось остаться запертым в шкафу вместе с бывшим заклятым врагом. Что, если слово за слово, и они разобьют себе носы в результате перепалки? Может быть, что ещё похуже. Но больше Гарри склонялся к тому, что оба просто будут сидеть по своим углам. Судя по размерам шкафа, места там было достаточно, чтобы свести прикосновения к минимуму. Он кивнул своим умозаключениям и расслабился. Даже если ему все же предвидится остаться в шкафу с кем-то то малознакомым, терпеть дискомфорт не придётся.
По истечению семи минут раздалось тиканье волшебного таймера, а сразу за ним скрип открывающихся деревянных дверей. Все вокруг сбавили громкость своих разговоров и стали подходить обратно на свои места, собираясь в круг. Гарри не отрываясь смотрел за двумя, выходящими из шкафа. К его удивлению, на лицах обоих не было ни единой ссадины или другого признака столкновения двух разных мировоззрений, совсем наоборот, каждый из них казался полностью удовлетворенным проведенным временем. Блейз не потерял прежнего самодовольства, однако он уже не скалился — на его лице блуждала лишь лёгкая улыбка. Рон, в свою очередь, пытался её подавить, растерянно потирая рукой веснушчатую шею и поправляя одежду, что выдавало с головой его истинные эмоции. Остальная толпа, устроившись поудобнее, взорвалась в намеренно гротескных аплодисментах.
— Продолжаем, продолжаем! Часы не стоят на месте. — Поторопили близнецы, провожая ехидными взглядами младшего брата, который даже не стал возмущаться в ответ, просто плюхнувшись обратно на своё место, отмахнувшись от нетерпеливого: «Ну как?» от Симуса.
Следующие несколько конов пролетели ещё быстрее, и Гарри едва успевал понимать, кто крутил, на кого указала палочка и кто в итоге закрылся в шкафу. В груди сбивчиво бухало сердце, каждый раз замирая, когда палочка останавливалась в непосредственной близости. Он не знал, чего боялся больше: того, что заклинание выберет его, или того, что оно выберет скучающего рядом Седрика. Гарри сам до конца не осознавал, почему же было так неприятно представлять, как его друг закроется в тесном пространстве вместе с, например, той же стесняшкой Чжоу. Они неплохо смотрятся вместе, особенно когда пожимают друг другу руки перед очередным матчем по квиддичу…
Комбинации игроков выходили весьма необычные. Пэнси Паркинсон успела поучаствовать дважды: один раз с какой-то краснеющей пуффендуйкой, один раз с Тео, который, впрочем, был невозмутим и когда заходил внутрь, и когда возвращался на место. Гермионе не посчастливилось оказаться в команде с Лавандой Браун; обе тут же недовольно поджали губы и нахмурились, однако отказаться было нельзя, иначе игра дисквалифицировала бы их, а стрелка часов только-только приближалась к половине десятого ночи. Гарри был готов поклясться, что никто из девушек не проронил ни слова за все семь минут; в этот раз интуиция его не обманула — Гермиона и Лаванда садились обратно в гробовой тишине. После этого в шкафу оказались друзья Седрика, и тогда Гарри впервые за вечер услышал, как тот громко выкрикивает чьи-то имена, ярко улыбается, демонстрируя свои идеальные ямочки на щеках, и развязно поддразнивает, вторя остальным.
Вновь задумавшись, Поттер пропустил момент, которого втайне ждали большинство из присутствующих: палочка, раскрутившись в своеобразном танце в очередной раз, остановилась ровно напротив него. Сначала он вовсе не понял, почему все звуки вокруг резко стихли, а потом сконцентрировал помутневший до того взор на том, что происходило посередине круга, и затаил дыхание. Гарри не надеялся, что получится избежать участия в игре, ведь близнецы точно не допустили бы того, чтобы кто-то из них сегодня не побывал в злосчастном шкафу, особенно лучший друг их младшего брата, однако не подозревал, что это случится так вскоре.
На ватных ногах, затекших от долгого пребывания в одном положении, Гарри медленно приподнялся с пола, опуская пониже край задравшейся кофты. Кожей ощущая прилипшие к нему взгляды, он наклонился и, влажной от волнения рукой, закрутил волшебную палочку Фреда, чувствуя повисшее в воздухе наэлектризованное предвкушение. Кому повезёт остаться один на один с золотым мальчиком?
Мгновение вращения «бутылочки», до того довольно быстротечное, на этот раз ощущалось вечностью. Секунды растянулись, пока зрачки Гарри, спрятанные за стёклами очков, неотрывно следили за древком. Бам-бам-бам. Сердце стучало где-то в глубине пересохшего горла. На ком же остановится выбор? Только бы не кто-то со слизерина. Поттер старался избегать предрассудков, но уже давно было ясно, что двум факультетам очень сложно поддерживать хотя бы нейтральные отношения. Было бы не так плохо, окажись это Падма или Парвати, тогда он извинился бы за поведение на Святочном балу так, как положено. Месяца два назад он бы скрестил пальцы за то, чтобы это оказалась Чжоу; сейчас же прежние чувства потухли, словно спичечный огонёк небрежно задули. Теперь, хоть Гарри и старается отгонять подальше такие мысли, она стала его немного раздражать по неясным причинам, и её милая застенчивая улыбка, адресованная кое-кому, вызывает только противный зуд. Если же выпадет кто-то ему незнакомый, то, что уж поделать, он потерпит. Семь минут — не так уж и долго.
Настал момент икс: палочка замедлилась, принимая окончательное решение. Гарри вылез из своей головы, набитой переживаниями, и сосредоточился получше на происходящем. Ещё через две секунды комната вновь погрузилась в тишину. Теперь Поттер ясно видел: конец палочки указывал ни на кого иного, как на Седрика Диггори, неловко застывшем немного позади, словно его застали врасплох. Как же он мог забыть. Сердце с небывалой силы ударом стукнулось о грудную клетку и упало куда-то вниз, в пятки. Народ сразу же оклемался и стал громко скандировать, смеяться, улюлюкать; раздался чей-то разочарованный вздох, кто-то и вовсе сказал, что «так не интересно». В ушах Гарри всё звучало словно под толщей воды, сопровождаемое тонким звоном. Сознание подсказывало ему, что это именно тот расклад событий, на который он скрыто надеялся.
Диггори неловко, смущенно улыбнулся ему, поднимаясь со своего места, словно в замедленной плёнке. Гарри отвесил себе мысленную оплеуху, чтобы наконец перестать стоять, как истукан, и тогда у него даже получилось подать пуффендуйцу руку в качестве помощи. Хотя помощь нужна была только самому Гарри. И очень срочно. Кажется, он прямо таки почувствовал на каком-то неосязаемом уровне, как сзади хихикает Гермиона и закатывает глаза Рон, но сейчас это было вовсе не самое главное. Первые эмоции, возникшие на лице Седрика, пропали, и вместо них он растянул губы в дежурной ослепительной улыбке. Он даже не волнуется! А для бедного Поттера пара шагов по направлению к шкафу ощущались, будто путь по Голгофе.
Прямо перед носом мелькнула тёмная древесина. Это дуб, кажется? Очень похоже на дуб! Довольно изысканно. Гарри всеми силами старался держать себя в руках и не показывать виду, что внутри него бушует самый настоящий шторм. Перед тем, как шагнуть внутрь, он почувствовал, как ладонь Диггори опустилась на его плечо в успокаивающем жесте, но лишь вздрогнул, потому что всем своим видом представлял натянутый оголённый провод. Пара секунд, и двери вновь угрожающе скрипнули, после чего оба парня оказались в довольно пугающей темноте, а весь окружающий их шум испарился за считанные мгновения, оставляя за собой лишь звенящую тишину.
Какое-то недолгое количество времени Гарри находился в полной прострации, пытаясь привыкнуть к обстановке, но когда в голову внезапно со взрывной волной ворвалось осознание того, насколько мало пространства было в этом треклятом шкафу, он понял, что привыкнуть ему ни за что не получится.
— Чёрт… — Где-то над ухом еле слышно выругался Седрик. — Мне казалось, этот шкаф намного…ммм… больше изнутри. — В его чуть дрожащем голосе Гарри неожиданно для себя уловил волнение.
Диггори нервно усмехнулся, меняя положение чтобы, по-видимому, провести рукой по волосам и пригладить их, но в процессе расстояние между ним и Поттером стало ещё меньше. Или так только показалось? Разум плавился, остатки здравого смысла улетали всё дальше и дальше, весело махая ладошками на прощание. Точек соприкосновения было так много, что Гарри приходилось прикладывать нечеловеческое усилие просто для того, чтобы продолжать дышать, так как его организм явно претерпевал армаггедон. Их ноги переплетались так, что с трудом получалось разобрать, где чьи; хотя Гарри максимально вжимался в деревянную стенку позади него, из-за чего, скорее всего, обнаружит несколько заноз после, между его торсом и торсом Диггори оставались лишь жалкие пара сантиметров, и при каждом вдохе они касались друг друга снова и снова. И снова. Легче было перестать дышать.
Гарри сглотнул вязкую слюну, моргая несколько раз подряд. Со страхом он приподнял голову, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, чтобы в темноте найти глаза Седрика, и тут же обомлел, теряясь в пространстве. Шкаф выглядел со стороны не только широким, но и высоким; на самом же деле всё обернулось так, что он оказался слишком низким для пуффендуйца, так что тому пришлось немного согнуться, упираясь затылком в потолок. Таким образом он ещё больше нависал над бедным Гарри, который был готов сдетонировать в любой момент.
— … Возможно, он зачарован. — Поттер почти не узнал собственный хриплый голос. Он был даже горд тем, что, несмотря на полную кашу в голове, смог выдать вполне дельное предположение.
Седрик с запозданием кивнул, его кадык запрыгал вверх-вниз. Кое-как взяв себя в руки, Гарри заметил, как потемнели глаза напротив: кажется, зрачок полностью закрыл собой радужку. Ну нет, он точно пропал. Гарри Поттер встретит свою смерть не от корявых пальцев Тёмного Лорда, а от крышесносного влияния на него Седрика Диггори, пока они оба заперты в ужасно тесном шкафу. Если бы Пожиратели Смерти только прознали об этой слабости золотого мальчика(пять минут назад он и сам понятия не имел о том, что она так сильна что она есть), то он уже давным-давно лежал бы под сырой землёй, полностью поверженный. Хватило бы только показать ему вид такого Седрика: неприлично растрёпанного, с покрасневшими скулами и безумным блестящим взглядом, изучающим Гарри вдоль и поперёк. О Годрик.
Отсчёт пошёл. Как же Поттер жалел о том, что считал, словно семь минут — это мало. Они зашли в шкаф сколько? Тридцать секунд назад? А у него уже подгибаются колени, а пульс стремится побить все существующие на Земле рекорды. Остаётся только надеяться, что Диггори не услышит этот безумный стук, потому что сам Гарри ощущает его очень явно в этой чёртовой тишине, равно как и шуршание их одежды, их вдохи и выдохи, стук костей о дерево. Все чувства обострились в миллион раз, и он не хотел мириться с тем, что ощущает это только он один.
— Прошла минута. Мы будем молчать? — Седрик выбрал сыграть на нервах Гарри реквием, опаляя горячим воздухом его щёку. Наверное, она до безобразия красная сейчас, всё же хорошо, что здесь темно.
— Ты ещё в состоянии вести отсчёт? — Гарри поражается собственной смелости или безбашенности, задавая в лоб такие провокационные вопросы. У него точно снесло крышу, срочно нужен свежий воздух. Но, с другой стороны, выход отсюда уже начал казаться пыткой, ведь это значило бы, что запретная близость к Седрику закончится и никогда больше не повторится. В таком случае Поттер ходил бы на каждую последующую вечеринку и ждал следующей возможности.
— …Наверное, тебе бы больше хотелось оказаться здесь вместе с кем-нибудь другим. — Седрик вновь выдохнул, игнорируя предыдущий вопрос либо нарочно, либо потому, что упрямо преследовал свои цели в этом несвязном диалоге.
— Почему? — голос Гарри прорезал воздух с явно отличимой нотой возмущения, что заставило его немного поубавить пыл. — С кем?
— Я не знаю. Может быть, с Чжоу. Она же тебе нравилась. — Поттер уже пожалел тысячу раз о том, что поделился с пуффендуйцем этой информацией. — … Или нравится. — прозвучало совсем тихо.
У Гарри чуть не отвисла челюсть. Он стоит здесь, переживая чёртов сердечный приступ и почти что конец света, а этот кретин несёт такую нелепую чушь?
— Диггори, — голос неожиданно звучит резко и на пару тонов ниже, чем обычно бывает, и узнать в Гарри неловкого четверокурсника становится почти невозможно. — ты дурак. Чжоу мне не нравится уже как минимум два месяца. Возможно, и вообще не нравилась…
Седрик застывает, и Поттер укорительно тыкает его пальцем в грудь с той амплитудой, насколько позволяет расстояние между ними. А после оставляет руку там же, просто потому что может. Может прикрыться обстоятельствами и беззастенчиво облапать мыщцы главного красавца Хогвартса.
— Понятно. — он немного теряется, когда слышит Диггори настолько довольным. В голосе отчётливо читается улыбка, поэтому Гарри позволяет себе опустить взгляд и убедиться в этом. Вернуть глаза на место получается не так легко. — Тогда кто тебе нравится?
Снова. Снова Гарри перестаёт дышать и чувствует, как сердце пропускает очередные удары. Какой раз за последние несколько минут? Неужели только у него в сложившихся обстоятельствах организм перестаёт функционировать, как нужно, а мысли скатываются в один бесполезный ком? Он просто обязан отомстить! Поттер, замерев на краткое мгновение, выглядит так, словно прилежно разбирает значение рун у себя в голове, после чего кратко выдыхает, сжимает руку, которая все это время покоилась на груди Седрика, в кулак, и немного приподнимается на носках, сокращая расстояние до опасного минимума.
— Знаешь, я больше предпочитаю высоких пуффендуйцев, нежели хрупких когтевранок — Шёпотом почти в самое ухо. Жаль, он не видит, как расширяются в искреннем удивлении глаза Диггори. Только слышит и ощущает, как тот задерживает дыхание. Маленькая победа. — Дальше сам… догадаешься? — Голос позорно вздрагивает, и Гарри лепит себе мысленную пощёчину.
Седрик выглядит так, словно переживает огромных масштабов коллапс, примерно десять секунд, и в это затишье Поттер успевает кучу раз пожалеть о том, что время нельзя отмотать назад. То есть, можно, но маховика как некстати нет под рукой. Под рукой только сломанный Диггори.
В следующее мгновение Гарри ощущает на талии чужую обжигающую ладонь, которая быстро скользит за поясницу и прижимает ближе, а следом и вторую, обхватывающую его правую щёку. И всё словно встаёт на свои места. В сантиметре от чужого лица Седрик замедляется, задавая немой вопрос, и, увидев, как Гарри легко кивает головой несколько раз, будто болванчик, кратко смеётся и прижимается губами к губам. Седрик целует мягко, но настойчиво, нетерпеливо, словно получил то, что давно хотел, и теперь явно не торопится отдавать. Гарри зарывается рукой в его волосы, перебирает дрожащими пальцами мягкие пряди, чуть оттягивая их, и чувствует огромное наслаждение от того, что теперь может это делать беспрепятственно. Когда воздух в лёгких кончается, они отстраняются, рвано дыша, и от потемневших глаз Седрика, в которых теперь плясали дьявольские огоньки, у Гарри в который раз сносит крышу.
Они целуются, целуются и целуются; Поттер безумно рад, что впервые это случилось не с Чжоу или Джинни, а с Диггори, который сейчас прижимается к нему ещё сильнее, настолько, что стены вокруг них будто смыкаются до размера картонной коробки. Гарри скользит горячими пальцами под свитер Седрика, обжигая касаниями бока и спину, пересчитывая выступающие рёбра. Он победно ухмыляется, когда ощущает чужую мелкую дрожь и табун мурашек, а потом сам словно взрывается фейрверками изнутри, когда Диггори ногтями царапает заднюю сторону его шеи. Как хорошо, что на шкаф наложены заглушающие чары, иначе он бы точно предпочёл остаться тут навсегда, чтобы не сгореть со стыда, когда придётся выходить. Когда заветные семь минут закончатся.
В этот момент Гарри обожал Хогвартс, обожал вечеринки, обожал близнецов Уизли за их безумные идеи и обожал даже этот шкаф. Может быть, зарезервировать его на подольше? И неважно, что он знал, насколько скучно дожидаться своей очереди за его пределами. Сейчас он под угрозой Круцио не вышел бы отсюда. Да-да, пожалуйста, делайте, что хотите, только не отвлекайте, всё потом!
Неясно, текло ли время неумолимо быстро, либо наоборот — тягуче медленно, когда сквозь пелену Гарри услышал звук злосчастного волшебного таймера. Это значило, что через двадцать-тридцать секунд двери шкафа распахнутся, впуская внутрь свет. Гарри отстранился, мягко отодвинул рукой Седрика, держа того за подбородок, потому что тот потянулся было за продолжением, но быстро сбросил с себя наваждение и послушался. Стали разглядывать результаты представления: кофта Гарри была неприлично мятая, будто он прокатился кувырком с горы; волосы обоих выглядели так, словно в них ударила молния; щёки, шея и уши горели огнём, а губы выглядели так, будто на них вот-вот проявятся синяки. Дела плохи. За всю игру никто не вышел в таком состоянии. Не то, чтобы Гарри сильно заботило то, что подумают остальные, но подколов точно было не избежать. Чтобы хоть как-то смягчить положение, он стал поправлять свою одежду и съехавший на одно плечо свитер Седрика, пока тот безуспешно пытался пригладить их взъерошенные волосы.
Через двадцать секунд они вышли из шкафа, щурясь от непривычно яркого света и потягиваясь, разминая затёкшие конечности. Люди, которые предпочли остаться на местах во время ожидания их возвращения, оторопело уставились на парней, разглядывая их внешние изменения и складывая два плюс два. Гарри видел, как у резко обернувшегося Рона раскрылся рот, а взгляд его был ровно такой же, как когда они впервые встретились с огромным говорящим пауком. Спустя некоторое время люди немного пришли в себя, захлопав, как и в предыдущие разы. Они явно не знали, как реагировать, и действовали больше на автомате. В следующее мгновение раздалось визгливое ликование от Чжоу, которая вскинула руки, после сразу же прокашлявшись, и успокоилась. Она обернулась к сидящей рядом Гермионе, в глазах которой Гарри разглядел ехидство и оттенок укора, и уже тише потребовала: «Я была права! Моя ставка сработала, так что сдаём сикли, девочки». Недоуменно наблюдая за тем, как сёстры Патил и Гермиона складывают несколько монет в протянутые ладони Чжоу, Седрик и Гарри переглянулись. Пуффендуец пожал плечами, ухмыльнулся и направился к своему месту, таща за собой смущённого Поттера.
Неловко сев на ковёр и чуть помедлив, Гарри обратился к Полумне, которая находилась по левую от него сторону и теперь незаметно, как только могла, кидала на него любопытные взгляды.
— Кхм. Луна, шкаф ведь… он выглядит большим, верно? — мысленно отвесив себе очередной щелбан за нелепое поведение, Поттер поспешил закончить вопрос. — Тогда почему внутри так мало места? Его специально так зачаровали?
Луна, которая помогала с организацией вечеринки наряду с Гермионой, загадочно улыбнулась, и начала успокаивающим голосом разъяснять Гарри, как работает чудо-шкаф, словно объясняя ребёнку, что такое хорошо, а что такое плохо.
— Ты прав, Гарри, Фред вместе с Джорджем зачаровали его сразу, как увидели. Он… довольно интересно работает. — Лавгуд хихикнула, продолжая рассказ. — Всё зависит от желаний тех, кто окажется внутри этого шкафа. То есть, если туда зайдут те, кто ненавидит друг друга или, как минимум, терпеть не может, пространства будет достаточно, чтобы два этих человека могли находиться друг от друга на удовлетворительном для них расстоянии. Чем лучше отношение людей друг к другу, тем меньше будет расстояние. Кратко говоря, шкаф имеет свойство подстраиваться, и если вы подумаете о том, что хотите быть ближе, то сработает пространственное заклинание, и места внутри станет действительно гораздо меньше.
Слушая объяснение Луны Гарри чувствовал, как в его голове крутятся шестерёнки, и все детали пазла встают на свои места. Ну конечно. Ему не казалось, что стены двигаются — они на самом деле двигались! И если теперь он был готов смириться с тем, что желания его подсознания таким образом оказались раскрыты, то не мог избавиться от некоторых сомнений.
— Эм… Это работает только в одну сторону? Если я захочу уменьшить расстояние, а другой человек нет, оно всё равно уменьшится?
— Нет, Гарри. Оба человека должны иметь такое желание. — Полумна подмигнула ему и легонько тряхнула копной своих пушистых белоснежных волос, — Не беспокойся. — После этого она перевела свое внимание на Симуса и Дина, которым посчастливилось стать следующими, кому предстоит провести семь минут в раю.
Поттер облегчённо выдохнул. Не то, чтобы рвение Седрика несколькими минутами ранее не доказало их взаимное желание того, чтобы размеры шкафа напоминали размер маленького холодильника, но после подтверждения Луны всё окончательно встало на свои места. Он вынырнул в реальный мир из своих размышлений тогда, когда уже знакомо почувствовал на плече руку Диггори, которая теперь осталась там и легкими движениями поглаживала, как бы успокаивая.
— Я буквально слышу, как в твоей голове работают сложные механизмы. — Он очаровательно улыбнулся, демонстрируя вновь свои ямочки на щеках, с которых еще не полностью сошла краска. — Но хорошо, что Лавгуд тебе всё объяснила. Иначе пришлось бы мне. Я, кстати, всё ещё могу это сделать, между прочим…
— Нет, не надо, — Гарри рассмеялся, склоняя голову к чужой тёплой руке. — лучше проводи меня до гостиной гриффиндора. Мне ужасно хочется спать…
— Проводить тебя? Ну, я подумаю… — Оба стали подниматься и идти в сторону выхода из Выручай-комнаты. Гарри легко толкнул плечом Седрика. — Ладно-ладно. Пошли.
— Да, проводи уж, возьми ответственность. — Дверь перед ними раскрылась в молчаливом приглашении, и никто из них не стал оборачиваться. Слишком поглощены диалогом. — А потом, может быть, я провожу тебя…
Они вышли за пределы комнаты, идя так близко, что с каждым шагом сталкивались друг с другом руками.
— Но тогда мне вновь придётся провожать тебя, и так никто из нас не вернётся в спальни до самого утра… — в ответ на это Гарри рассмеялся, покачивая головой.
Дверь выручай-комнаты за ними закрылась, оставляя шум вечеринки позади. Да, теперь им не нужны никакие семь минут. К чёрту эти временные рамки. И стоит ли им поблагодарить близнецов Уизли за заколдованный шкаф?..
