День Благодарения

Когда Лео впервые спросил у Хуа о Дне Благодарения, она загорелась как свечка. Ему и правда это интересно? Правда-правда?       — Мы, то есть американцы, собираемся в этот праздник за один стол со своей семьёй и с теми, кого любим, — Хуа болтала ногами, ногтём вычёрчивая что-то на старом деревянном столе. — Благодарим друг за поддержку, любовь и многое другое; Бога за еду, имеющиеся блага и крышу над головой, а потом кушаем и просто проводим время вместе. А перед этим ещё бывает парад Мэйси затем готовка праздничного стола, а под конец дня — фильмы, сериалы и футбольные матчи. Но про парад говорить смысла нет — туда всё равно не попасть, а просмотр телевизора — дело понятное и не требующее объяснений.       — С теми, кого любим, — эхом вторил Лео, задумчиво разглядывая невидимые узоры, которые творила Хуа, — значит, я и ты… То есть, теоретически, если ты не против, то я и ты могли бы отметить этот праздник вместе? Теоретически? Ему даже не нужно было спрашивать об этом с такой деликатной аккуратностью, ощупывая почву. Хуа чудится, что от восторга и смущения (убойный коктейль эмоций) её лицо покрывается красными пятнами. В голубых глазах Лео обжигающе потеплело. Так, что Хуа даже нравилось, как они жгли.       — Ещё как могли бы, — пыхтит Хуа.       — А как же твои отец и брат?       — Не смогут приехать. У Леонардо вопросов больше не осталось. Он сидел, задумчиво хмурясь, пока Хуа жмурилась как довольный кот. Семья застряла в соседнем городе из-за отца, слегшего с температурой. И впервые, выныривая из толщи беспокойства за родителя, Хуа радуется, что Бог с невиданной благосклонностью кладёт все карты так, что она с Фортуной целуется чуть ли не в зубы. День Благодарения она отмечала все шестнадцать лет в кругу небольшой семьи. Что такого в том, если в этом году она предпочтет им своего парня? Это ведь не кощунство? За такое не сажают в самый тесный и грязный котёл в пылающем Аду?

***

Лео отнёсся к этому празднику со всей серьезностью. Он даже отпросился от патруля и стойко выслушал недовольства Рафа и подразнивания Микки, лишь для того, чтобы помочь Хуа отодрать квартиру. Пыль на кухонных шкафчиках медленно превращалась в серый ковёр.       — Отец всегда говорил, что очень важно знать историю самого праздника, — Хуа сидела на скрипящем стуле, авторитетно подняв палец вверх. — Не зная историю праздника, нет смысла его отмечать. Можно было бы обойтись и без этого, но выученный в далеком детстве из-под палки нудный рассказ так и лез из Хуа. Хуа казалось, что она медленно тает во внимательном взгляде Лео. Ляпота! Возможно Хуа сама хотела рассказать Лео об этой заученной до скрипа в зубах истории. Не что-бы дать ему новую пищу для размышлений, а чтобы её слушателем стал не абы кто, а сам Леонардо Хамато с его обворожительно внимательным взглядом, пока он слушал собеседника.       — Это произошло очень-очень давно, когда ещё не было телевизоров, всех благ цивилизации и пиццы. Сто человек на коробле «Мэйфлауэр» кружили по бушующему океану, прежде чем потерпеть крушение на берегу нынешнего штата Анчоус…       — Массачусетс. Ничего общего с анчоусами. Из недр квартиры выполз голос Донни, услужливо согласившегося ранее помочь починить духовку, которую он сам же ей сломал.       — Да какая разница? — И в самом деле — какая разница? — Ты главное духовку почини быстрее.       — Донни просто любит точность, — Лео пытался сгладить углы.       — Ему больше нравится занудствать.       — И это тоже.       — Вы двое, влюбленные голубки, — из кухонного проёма выглянула возмущенная голова Донни, — я все ещё здесь. Обсуждать меня будете, когда я уйду. Ни единая шутка и колкость не выпала из рта Хуа. Мало ли, обидется ещё и уйдёт, так и не закончив чинить духовку. А как ей потом вести бой не на смерть а на жизнь с индейкой, пытаясь её приготовить?       — Итак, продолжим. — кашль разнёсся эхом по полупустой комнате. — …сильные духом и не прогинающиеся под суровую природу, люди основали колонию и стали выживать! Каждый из них был храбр, но Природу победили не все. Половина умерла. И бла-бла-бла. А потом еще раз бла-бла-бла, и ещё раз бла-бла-бла. Это был длинный и нудный рассказ, от которого у самой Хуа уши сворачивались в трубочку. А Лео, кажется, понравилось, потому что судя по приподнятым бровям, — это было не хуже всех тех поучительных, но очень странных рассказов от учителя Сплинтера. Вы когда-нибудь слышали сказку о лягушке и змее? Нет? Значит вам несказанно повезло.

***

В просторной лаборатории Донни было темнее, чем в квартире у Хуа, но не так пустынно.       — Ни за что не догадался бы, что у этого праздника может быть такая глубокая история, — Лео задумчиво потирал подбородок, разглядывая склянки с цветастыми жидкостями, соблазнительно пускающими пузыри. — Я даже не задумывался об этом.       — Да-да, я знаю, — Донни звучал так, словно Лео пытал его своими откровенными разговорами. Ящик с инструментами с грохотом опустился на стол. Витающий в белоснежных облаках Лео даже не замечал, что, на самом деле, мешает. Донни хотел бы заняться своими экспериментами (единственное, что Донни любил сильнее, чем Эйприл — это наука и все, что с ней связано), а не искать нужные инструменты для Хуа, которой именно сегодня приспичило починить свой вечно скрипящий стул.       — По правде говоря, меня больше волнует не сам праздник, а то что я и Хуа…       — Да я понял уже, понял! А может Донни психовал не из-за того, что его отвлекли. Может обида за то, что кто-то посчитал, что он «любит занудствовать» всё ещё сидела внутри. Донни ведь не считал себя занудой. Но это так, всего лишь предположения Лео.

***

День Благодарения, который Хуа отмечала впервые не в кругу семьи, ощущался противоречиво. Она была рада, но сковывающая суставы неловкость от непривычности ситуации была так же ощутимо. Просевший диван ласково принял в свои объятья, втягивая её вслед за Лео. Музыка и радостные возгласы людей, доносящиеся из потрёпанной телевизора, превратились в какофонию из звуков, которые заставляли кожей ощутить прибытие праздника. Тонкая игла грусти вонзилась в сердце. Хуа была уверена, что в этом году сможет вживую посмотреть на парад Мэйси, но планы не вязались с реальностью. Всё, что ей оставалось – смотреть на него по телевизору. Возможно, Бог не все карты выложил в её пользу; возможно, Фортуна предпочитала объятья за место поцелуев.       — Прости, — Лео звучал по настоящему виновато. Его ладонь была прохладной. — я думал, что мы можем с тобой пойти на парад, наблюдая с крыш, но там…       — Слишком людно, везде камеры, а ещё прятаться будет труднее в дневное время суток, — бодро перебивает Хуа, — но я не особо уж и огорчаюсь, поэтому не извиняйся. Это ведь я приняла твою идею отметить этот праздник вместе. Его плечи расслабляются, опускаясь. Хуа хотела бы сказать Лео, что она вовсе не огорчена из-за этого, но лгать ему (хоть и руководствуясь светлыми побуждениями), она не решается. Больше всего Лео ценил правду. И Хуа хотелось бы соответствовать его стандартам; Хуа старается соответствовать его стандартам.       — И, знаешь что? Если бы я могла вернуться назад, я бы не изменила своего выбора! Провести День Благодарения со своим парнем для меня всегда будет предпочтительнее, чем попасть на парад Мэйси.       — О, да ты мне льстишь, — в голосе Лео сквозили шутливые ноты. То, как темнота груза пропала в его бездонных глаза Хуа заметила сразу. Воздух в комнате стал легче       — Что угодно для моего рыцаря. Или ниндзи?       — Как будет угодно моей принцессе. Или химэ клана? — Лео умело вернул безобидный подкол. Внутри приятно потеплело, вынуждая таять лужицей на диване, слушая смех Лео. Пропустить парад Мэйси стоило хотя-бы ради этого. Хуа уже не чувствует тонких нитей грусти, оплетающих сердце. Тянется, щуря и без того узкие глаза, беря инициативу на себя и неумело целуя. Губы Лео прохладные, приятно остужающие её тепло, — и это несмотря на холодную погоду. И, несмотря на счастливые визги, доносящиеся с улиц и телевизора, в ушах опьяняюще звенит. Сердце взрывается в восторге.      

***

Щёки всё ещё красные, пока мысли Хуа мечтательно витали в пыльных закоулках мозга, посвящённых романтике и любви. Поцелуи — это просто, не впечатляюще и невинно, но ощущалось для Хуа по особенно. Может потому что ее отношения с Лео длились не больше двух месяцев, а может потому что она и не целовалось ни с кем толком. Так ли это важно? Хуа мотает головой, пытаясь вернуться к готовке. За спиной пыхтел Лео, помогая приготовить яблочный пирог. Отточенное годами искусство ниндзи едва ли ему помогало, обляпавшемуся в тесте.       — Давай лучше я? — для Хуа это был героический поступок — добровольно взвалить готовку на себя, когда есть на кого её спихнуть. По крайней мере хотя-бы потому что готовку она не любила. И потому что этим всегда занимался её брат.       — Я могу. Видишь? У меня даже неплохо получается. Яблочный пирог выглядел удручающе плохо.       — И правда, думаю ты прав. Духовка скрипит, в место того чтобы зазвенеть, когда таймер отсчитывает своё, а свет мягко гаснет. Индейка пахнет приятно настолько, что живот крутит от голода. Хуа терпеливо напоминает себе, что трогать индейку раньше времени нельзя. Она потратила на неё деньги, которых и без этого было мало. Нужно было отвлечь мысли. Не думать о еде. К примеру семья Хамато. Чем не повод для размышлений? Хуа под конец середины дня кажется, что за накрытый стол ей стоило бы пригласить всю семью Лео, а не только. Конечно, было бы круто – праздник только для неё и него, но в День Благодарения принято ходить друг другу в гости и звать гостей.       — Ты только глянь, я уже закончил! Осталось убрать в духовку на... Эм, на сколько нужно было убирать? Хуа едва ли его слышала, задумчиво щипая подбородок. Что-ж, но и принимать решения по поводу семьи Лео ей не стоило в одиночку. Нужно спросить у самого Лео об этом. Да?       — На сорок пять минут, — ловко перехватывая противень, в конце концов ответила Хуа. Заранее разогретая духовка радостно встретила очередную еду, пошире распахивая свой бездонный рот.

***

Сжимая в руках бумажку со списком нужных продуктов, Хуа думает, прежде чем нарушить тишину. Уютную тишину, на самом деле. Хотелось до самого конца дня лежать в удобных объятиях Лео и просто спать. Или мечтать. Как уже пойдет.       — Как бы ты хотел отметить День Благодарения?       — Вместе с тобой, — тут же отвечает Лео, даже не задумавшись над вопросом. Нос щекотал запах яблочного пирога, который был почти готов.       — Нет... То есть, да, но я имею ввиду, в День Благодарения принято звать гостей, — Хуа приподнялась, ладонями опираясь на пластрон и заглядывая ему в лицо. — И я подумала: «а что, если я и Лео позовём в гости его семью?»       — Только если ты не против, — тут же вставил Лео. — Я бы хотел, чтобы мы позвали учителя Сплинтера и братьев, но тогда здесь будет шумно. Слишком шумно. У тебя не разболится голова? Ты ведь устала после готовки. В его словах есть доля правды: братья Лео бывают иногда слишком шумными. Особенно Микки. Но Хуа казалось, что это именно то, что можно перетерпеть. Шум не затмит хорошо и весело проведённое время с ними.       — Ничего страшного. Если и заболит, у меня оставалось лекарство. — если бы Хуа могла, она бы замурчала. Первое, о чём подумал Лео в этой ситуации – её самочувствие. — Так... накроём стол и позовём их? Лео лишь кивнул, вставая. Диван протяжно скрипнул.

***

Хуа не уверена, в который по счёту раз подправила ворот свитера, в напряжении смотря на вымытые до блеска окна. Говорить о приглашении семьи Хамато было легко, на деле ожидание их прихода скрашивалось бьющимися друг о друга коленками в волнении. Они дома у неё никогда не были, – не беря в счёт Лео и Донни. Не ужаснутся ли при виде обшарпанной и маленькой квартиры? Хотя, с другой стороны, переживать из-за этого было глупо. Они ведь жили в канализации...       — Не переживай так, — Лео ободряюще боднул локтем в бок, пытаясь поддержать так, как умел. — Не уверен, что учитель Сплинтер придет, но остальные – да. Ох, так он думал, что корень её переживаний – это неуверенность в том, придут его братья или нет. Хуа оставалось лишь сипло вздохнуть. Стук в окно оборвал все мысли, заставляя заметаться взгляду в растерянности по сторонам, прежде чем заметить Микки. Его ослепительной улыбкой можно было бы освещать тёмные переулки Нью-Йорка, в которых прятались ободранные коты и собаки.       — Не ждали, да? А я пришёл! — счастья в его искрящихся глазах было больше, чем облегчения в Хуа. — Здесь довольно уютно! Микки не нужно было просить зайти в дом, – он сам это сделал, тут же усевшись за стол и в туже секунду получив от Лео просьбу (приказ), вымыть руки. И ничего не трогать из еды до тех пор, пока не придут все.       — Но я хочу уже кушать! И где пицца? Почему на столе нет пиццы?!       — Иди мыть руки, Микки. Спорить с Лео Микки не решился. Пришёл даже учитель Сплинтер. Хуа не знала куда себя деть, ожидая момента когда можно будет испустить дух от чувства благоговения.       — Тебе стоит сказать мне спасибо, — бесцеремонно ткнул ей в грудь пальцем Раф, — это я, знаешь ли, уговаривал пойти с нами Сплинтера. И это я не дал Микки принести с собой торт из тины.       — Торт из... Из тины? — звучало бредово. — Ты так шутишь надо мной, да? Раф фыркнул и отмахнулся, сев за стол. Хуа тоже села, выбирая место подле Лео. Переплетая свои пальцы с его, она с трудом скрывала глупую улыбку, то и дело наровившей оказаться на губах.       — Для начала я хочу сказать спасибо тебе за приглашение, — крысинный нос смешно дёргался (или же так казалось одной лишь Хуа?), пока Сплинтер говорил. — Приятно думать, что ты оказалась не против провести этот праздник в нашей компании. — Для меня честь принимать в гостях такого крутого ниндзю, — забормотала Хуа, теряясь. — И ваши сыновья столько раз выручали меня. Конечно же я не буду против.       — Где пицца?! — взвыл Микки, перебивая Хуа. Громкий подзатыльник от Рафа и усталое «прекрати» от Лео заставили его успокоиться на пару минут. Донни откашлялся, перетягивая всё внимание на себя.       — С Днём благодарения! Желаю яркого, доброго, веселого праздника в кругу дружной семьи, в атмосфере любви и понимания, за сытным и вкусным столом, под душевные разговоры и отличную музыку, с радостными воспоминаниями и теплыми надеждами. И пусть таким праздником будет каждый твой день. А потом наступила тишина.       — Ты же это просто скатал с Интернета! — возмутилась Хуа. — Никакой оригинальности!       — Нищие не могут выбирать, — пожал плечами Донни, явно не смущенный этим.       — Донни опять выпендривается, — шепчет Микки на ухо Лео. Хуа не планировала подслушивать, но кто виноват, что Микки не умеет говорить чуть тише? — Он просто завидует, что у тебя с Хуа все вышло, а у него с Эйприл нет. Атмосфера была... Тёплая. Уютная. Намного приятнее той, которая была, когда Хуа отмечала День Благодарения со своей семьёй. Моя грязные тарелки, которые приносил Лео, Хуа чувствовала, как приятный шерстяной шар в груди грел, щекоча.

***

Это чувство не исчезло ни час спустя, ни два. Уже тянуло в сон. Какой-то старенький фильм, игравший по телевизору, едва цеплял её внимание.       — У нас в семье раньше, когда мама была ещё жива, — начала Хуа неясно зачем погружаться в прошлое, — была причуда под конец Дня Благодарения загадывать желание. Лео слушал внимательно. Растрепанные волосы лезли в лицо, но не похоже, что ему это мешало.       — А у мама и папа ещё был пункт обязательно целовать друг друга. Странное получается очень, да? В глазах мелькали звёзды, а простыня из черноты медленно укрывала Хуа собой. В затянувшемся молчании между ними было место лишь репликам героев из фильма, который уже заканчивался.       — Может, тоже загадаем желание? — просит Лео. Это заставило подбодриться. В прищуренных глазах Хуа туманность едва пропадает, пока она поднимает голову с его плеча.       — А потом закрепим поцелуем?       — Да, — без капли смущения и со сражающей наповал улыбкой отвечает Лео.       — Что за глупые вопросы, — в горле щекотно от желания рассмеяться,— Конечно же давай загадывать желание. И Хуа жмурится, думая, что же ей загадать. Интересно, сбудется ли оно только?