(Не)любовь

Она не успела. Опоздала всего на чуть-чуть, а когда прибыла, нож лидера уже вошел в живот Невского, и он истекал кровью на алтаре. Под странную молитву, произносимую безумцем. Смотрел, как она раскидывает противников, сворачивая им шеи, ломая ребра, но до лидера, что читал что-то на латыни, добраться было не так легко. Его «Дети» защищали своего пастыря, кидаясь на Первую, словно пушечное мясо под гусеницы танка. Тем временем, нож вошел еще глубже. Последний вздох. Взгляд умирающего Невского был обращен к Светлане, умирая, мужчина хотел запомнить каждое ее движение. Все черты лица, цвет кожи. Боже, как же она была красива в этом смертельном танце. «Света,» — прохрипел Невский и тьма накрыла его. Пульс замедлился, он уже не слышал шума битвы, крика Первой и не видел, как дети безумного пророка кончились. Но когда она добралась до лидера, что-то было не так. На него не действовала сила Первой, и он с легкостью отбросил ее, словно та была пушинкой. Воительница с грохотом приземлилась на землю, а ее вечный спутник — меч — выпал из рук и откатился в сторону. Безумец засмеялся. — Азазель, сейчас ты получишь священной крови! — прошептал он, подходя к лежащей девушке. Но Первая вскочила на ноги, схватив лидера фанатиков за голову, ударила о стену несколько раз. Он отрубился, и из его черепа потекла кровь. Светлана не стала проверять, насколько ее противник умертвлен, и бросилась к Борису. Мужчина еще дышал. Она пыталась зажать рукой рану на животе, но понимала: помочь ему уже не может. — Света, — прохрипел он. — Я здесь, родной, ты поправишься, я тебя подлатаю. — Ты пришла, забери, прошу, забери все, — прошептал он, и карем глаза заметил, как фанатик медленно поднимается на ноги, как его череп срастается и регенерирует. — Света, забери все, ты должна спасти всех, не меня, а всех… Сзади! — прохрипел Борис, пытаясь удержать крупицы жизни внутри. Во взгляде Первой мелькнули слезы, Борис улыбнулся ей, и та, кивнув в ответ, впилась клыками в его шею. По телу бывшего мента прошла судорога. Один, другой раз, и вскоре он затих. Первая посмотрела в последний раз в его уже мертвый, обращенный на нее взгляд, и прикрыла его глаза рукой. Затем обернулась в сторону ожившего фанатика и, призвав меч, поднялась на ноги. Ее рот еще заполняла живительная валга крови жертвы, а во взгляде читались злость и гнев. — Тебе не жить, сука! — прошептала она. Ее плечи затряслись от ярости, Первая сорвалась с места, направляя всю силу в удар своего меча, но ее руку легко остановили. Глаза фанатика закатились, теперь за ней через свою марионетку наблюдал самый настоящий демон. Первая зарычала и снова бросилась в атаку. Ее легко снова отбросило в сторону, и тут перед глазами она увидела Бориса. Он стоял в углу подвала, еле заметный, полупрозрачный, и улыбался. «А ну, вставай, вставай и надери ему зад!» — произнес он, но Первая могла поклясться, что слышит его голос в своей голове. Не зная, что и думать, Света встала на шатающихся ногах. Она крепче сжала меч, снова кинулась в атаку, на этот раз сумев перехватить инициативу, и отрубила правую руку марионетке. Демон взвыл вскоре, но голос снова приобрел более человеческий вопль. Первая приблизилась и эфесом ударила его в нос. Юшка потекла из носа, а следующим движением она снесла ему голову. Дух демона успел покинуть тело до того, как Света разделалась с ним. Затем она приблизилась к Борису и бережно взяла его тело на руки. Она ушла, снова оставив за собой море крови и кучу трупов. Но ее гнев был слишком велик, чтобы утолить жажду мести. Все фанатики разбегались, видя, как она несет тело своего жертвенного. На улице наступал новый день. Заря разгоралась, принося что-то новое унося темноту ночи. Отступала тьма. Но Первой было все равно. Она сегодня потеряла и обрела кое-что очень важное. Ее мир снова стал сгустком боли от потери кого-то близкого, и она в который раз убедилась, что сердце лучше держать закрытым и никогда не влюбляться в того, кому суждено стать твоей жертвой.