Другие имена

— Знаете, я сама не знаю, когда это все началось. Правда не знаю. Но даже если бы я смогла ответить Вам: назвала бы Вам точную дату, когда в груди закололо от боли и ноги беспомощно подкосились, то что бы от этого изменилось? Абсолютно ничего. От знания того, когда я впала в такое состояние, Ваши способы помощи мне вряд ли изменятся. Или помещение душевнобольных людей в психбольницы зависит от продолжительности их подавленного состояния? — я попыталась пошутить, как-то разрядить обстановку, но психолог даже бровью не повела, а ведь я отчаянно приподняла уголки губ в улыбке. Кажется, не в этот раз. — Мисс Лилит, — мягким, успокаивающим голосом произнесла она. Как будто говорила с идиоткой или ребенком, — Вы уже шесть раз посетили меня, мы проговорили по два часа каждую встречу, но так и не продвинулись вперед. Вы сами не хотите себе помочь, мисс Лилит. Вы зажимаетесь, отрицаете происходящее ради того, чтобы не оказываться вновь в реальности, которая Вам не по душе. И да, мисс Лилит, шутка была неплоха, я вполне способна оценить Ваши старания, но это лишний раз говорит о Вашем отрицании реальности и попытки скрыть все в юморе. Я знаю, что Вам сейчас тяжело, мисс Лилит, но я не смогу помочь Вам, если Вы сами того не захотите. Я тяжело выдыхаю, сминая в руках пачку от конфет-кислинок, которые нервно грызла на протяжении всего сеанса. Она чертовски права, я все это прекрасно знаю и понимаю, но поделать с собой ничего не могу. — Знаете, — я выдыхаю, пытаюсь набрать мужества, прежде чем снова начать говорить, — Когда моего отца не стало, я ещё как-то держалась, какое-то время. Наверное, я не осознавала, что его уже нет. Или я понимала, но просто держалась. Я жила с мыслью, что время лечит. Не знаю, кого оно лечит, но уж точно не меня. Уже прошло три месяца с его смерти, а я до сих пор не могу принять того факта, что последнего близкого мне человека больше нет. Я страшно одинока. Я не понимаю, что мне дальше делать, как — ради чего — вообще нужно продолжать существовать, функционировать. Зачем мне это? Она внимательно слушает меня, не перебивая, а я, словно проснувшись от долгого сна, начинаю буквально захлебываться словами от переизбытка эмоций, которые я пыталась сдержать в себе все это время: — Себастьян заплатил большие деньги за сеанс у Вас, я знаю, что Вы изо всех сил стараетесь мне помочь, я и сама понимаю, что все Ваши слова — чистая правда, но я правда ничего не могу с этим поделать, простите. Я действительно не вижу смысла в наших сеансах. Вы отличная специалистка, доктор Хелен, но я не могу ничего с собой поделать. Мне действительно будет лучше оставить все так, как есть. В конце концов, я уже привыкла притворяться, мне так действительно комфортнее. Я знаю, что это плохо, но оттого, что я признаюсь себе в болезненной правде, лучше не становится. Так зачем мне это терпеть? Она понимающе кивнула и не стала меня останавливать, когда я поднялась со своего места и потянулась за курткой. — Мисс Лилит, постойте, — окликнула она меня, и я повернулась к ней, попутно надевая куртку поверх толстовки, — А как же Ваш соулмейт? У Вас есть хоть какие-то догадки по поводу того, кто это мог бы быть? Я хмыкнула: — Ни единой, но меня это правда не особо беспокоит, доктор Хелен. Это не то, что хотела бы знать. Я могла бы, пожалуй, его найти, только зачем? Он мне не поможет. Не хочу делать из этого смысл своей жизни. — Вы правы в одном, поиск соулмейта не должен занимать все Ваши мысли, но Вы бы хоть попытались, мисс Лилит, — предложила она, поправляя очки на носу, — Позвольте полюбопытствовать, а что у Вас на запястье? Я молча отвернула край толстовки, демонстрируя запястье с несколькими тёмными браслетами и аккуратным, изящным почерком, которым были выведены инициалы W.S.H. Она как будто бы удовлетворенно кивнула: — Я понимаю Ваш выбор, мисс Лилит. Если Вам вдруг нужна будет помощь, Вы знаете, где меня найти. Желаю Вам удачи и счастья, Лилит, — я не смогла выдержать её взгляда, наполненного искренней болью и сочувствием, а потому лишь кивнула в знак благодарности, попрощалась и вышла на улицу. Три месяца, как отца не стало. И я не в порядке. Вообще не в порядке, что бы ни делала. Лучше бы умерла, как и он. Только вот убить себя смелости не хватает.