take the world

“Полиция Пилтовера это престижное место для работы.” “Там ты всегда будешь сыт и одет, а девушки будут западать на твою форму.” “О, Маркус, сынок, в нашем роду все служат миротворцами, нельзя прерывать традицию.”        “Милый, китель ужасно подходит к твоим глазам.”        – Чёрт бы вас всех побрал, – ворчит Маркус и складывает руки на груди, пытаясь унять ноющее чувство за рёбрами.        Тяжело работать, когда каждый день нужно напоминать себе зачем ты вообще это делаешь. Ради города Прогресса? Вряд ли, Маркус знает как всё устроено, ведь он и сам виноват, что руки коррупции оставляют следы повсюду. Ради престижа и славы? В его-то возрасте думать о таких вещах. Когда он был совсем юн, во времена, когда кровь состояла из смеси бунтарства и тяги к борьбе за справедливость – да даже тогда происходящее вокруг быстро сломало его желание стать известным в узких кругах. Ради горожан? Гори оно всё пламенем, каждый в Пилтовере боготворит лишь Совет и парочку безумных мальчишек, которые создали магию и подарили её городу, до полицейских им нет дела, разве что во время очередного обсуждения Зауна и о том, что их нужно оберегать качественнее.        Шериф устало переводит взгляд и протяжно выдыхает, едва его глаза натыкаются на фотографию и рисунок, стоящие рядом друг с другом. Ради Рэн. Он делает это для того, чтобы его дочь была сыта, хорошо одета и не знала бед в своей жизни. Всё это имеет смысл только в том случае, если с его дочерью всё в порядке и если каждый вечер он может видеть улыбку на её детском личике.        – Вы какой-то уставший в последнее время. Может отдохнёте в нашем баре?        Она. Ещё пару месяцев назад Маркус действительно жил ради и благодаря своего ребёнка, но теперь в его поле зрения постоянно маячила новая причина для беспокойства. До глупости беспочвенного, иррационального и не нужного. Но кто бы не боялся за жизнь хрупкой девушки, которая выглядит как нежный кролик с её широко распахнутыми серо-голубыми глазами, что всегда смотрят в самую глубь души сквозь тонкие линзы очков. Ищет ли она там ответы на собственные вопросы или пытается узнать шерифа на сколько это вообще возможно? Маркус не знал тогда и не знает до сих пор, однако жгучее желание заботиться никак не исчезает. И неважно до какой степени оно чуждо в этой ситуации.        Как вообще можно было сберечь человека, который убьёт тебя при первой же возможности. Одно слово начальника и ворот рубашки окрасится в алый. Ари работает на Силко от силы пару лет, из которых только за последние месяцы она стала столь приближена к верхушке, но такой верности и лояльности можно только позавидовать. В этом плане с ней может соревноваться разве что Севика. Статная девушка, остра на язык, ровно также как и её нож, что она держит на своём бедре, не говоря о тех, что прячутся в её сапожках. Всегда холодна, словно воды реки Пилт, рассудительная, говорит только по делу и редко без угроз. Но её глаза, похожие на небо перед долгожданным дождём, после затяжной засухи, отчаянно манят Маркуса и заставляют смотреть на женскую фигуру больше, чем в предыдущий раз. На языке всё вертится вопрос – что такая девушка забыла под крылом у Промышленника, хотя головой мужчина всё понимает. Такой, как она там самое место.        Хоть это и угнетает всякий раз, когда он её видит.        Их отношения нельзя было даже отношениями назвать. Однако Маркусу хватило коротких переглядок, минут на встречах с её начальником, и тех призрачных прикосновений, когда Ари попыталась прирезать его. После смерти жены его никто не интересовал, единственной задачей в жизни было вырастить Рэн, другим женщинам не было места в его буднях. Но хрупкая помощница пробуждает в нём давно забытые эмоции, покрытые толстым слоем пыли, которую трудно убрать за один раз. И порой Маркусу кажется, что он не справится с этой волной чувств, ведь всякий раз он не сводит с девушки взгляда и боится, что Ари всё увидит и заподозрит неладное. В лучшем случае она прикончит его быстрым ударом, в худшем продолжит смотреть небесными глазами.        – Чёрт бы вас всех побрал. – Бормочет шериф и устало хлопает ладонью по столу. Ему необходим отдых.       

𝓐𝓻𝓲

       Севика не прекращает смотреть на него и Маркус хмурится ещё сильнее, чем до этого. Его вымораживает то, с какой усмешкой она разглядывает его, пока они едут в лифте, но не может попросить отвернуться. Он слишком измотан, чтобы начинать спор с “правой рукой” и хочет как можно быстрее вернуться домой к дочери. У Силко невероятная способность вызывать его в те моменты, когда шериф практически на пороге собственного дома. И неважно, что до Зауна нужно ехать пару часов – “босс” вызывает, поэтому нужно идти. Лифт со скрежетом поднимается на самый верх, где расположена теплица с редкими растениями и цветами, о которых заботится множество садовников. Силко всегда имел слабость к красивым и необычным вещицам, неудивительно, что и в рядах его помощников кружилась Ари.        Очередное хмыканье со стороны Севики выводит Маркуса из себя и он поворачивается к высокой женщине.        – Что? – резко спрашивает он. На лице собеседнице расплывается волчья улыбка.        – Ничего.        Шериф отводит взгляд и разминает кулаки. Севика фыркает.        – Интересно только. – Она отводит плечи назад и сжимает губы, – как долго ты будешь смотреть на нашего зайчика?        Маркус резко разворачивается, его глаза бегло осматривают явно довольную собой помощницу Промышленника, а на лбу, по ощущениям, набухает вена от перенапряжения. Шериф тяжело дышит, старается успокоиться и, когда ноющая боль в грудине утихает, он ровно отвечает назойливой женщине.        – За собой следи. И не смей поднимать эту тему, Севика. Оно ни к чему не приведёт.        – Как страшно. Бравый волк пытается защитить своего зайчонка, – смеётся “правая рука”. – Не она ли почти убила тебя в прошлый раз?        От продолжения этого бестолкового разговора Маркуса спасает звук разъезжающихся дверей лифта, прервавшие речь Севики неприятным скрежетом. Они оба обращают свои взгляды на длинный стол вперед, женщина выходит первой, с силой толкнув при этом шерифа плечом металлической руки. Кирамман следует за ней, оглядывается по сторонам. Растения всё также роскошно выглядят, чаруют своей красотой и притягивают к себе. Если бы Маркус не знал, что большинство из них могут отравить при малейшем вдохе пыльцы, то он бы обязательно постарался дотронуться до цветных лепестков. В окружении фантазии любого ботаника, над стеклянным столом возвышается Силко, в руках которого находится кипа бумагам и планшет. Видимо он проверяет какие-то отчёты, ведь расположившаяся подле него Ари услужливо протягивает новую папку, тихо объясняя кому принадлежат записи. Она едва заметно поправляет съехавшие на переносицу очки и Маркус отслеживает движение её тонкой руки, задерживая взгляд на губах – он не слышит её голоса, но следит за тем, как они шевелятся.        “Розовые,” – думает мужчина, пока они подходят ещё ближе, – “как любимое сахарное печенье Рэн.”        – Шериф, какой приятный сюрприз. – Силко практически мурлычет, но глаз от бумаг не поднимает.        – Будто ты к этому не причастен. – Ворчит Маркус и устало садится на отодвинутый стул, – что тебе нужно?        – Сразу к делу, такой пылкий. Всё как я люблю. – Промышленник ухмыляется и наконец убирает бумаги, раскладывая их по порядку перед собой. – Из города завтра нужно будет отправить большую партию мерцания. Мне необходимо, чтобы ты лично проконтролировал это.        Кирамман едва ли не вскакивает от возмущения, однако сил не хватает и он просто закатывает глаза. Выходки Силко перестали возмущать Маркуса спустя год после начала их совместной работы, поэтому он уже устал злиться и пререкаться. Вместо этого он мельком бросает взгляд на документы, скорее всего очередные доклады от других хембаронов, но больше его интересуют аккуратные руки второй помощницы. Ари перебирает бумаги, раскладывает их по местам, бегло просматривает их, прежде чем вложить в определённую папку. Шериф не может сдержаться и всё же заглядывает в лицо девушки. Спокойные черты, губы бантиком, тёмные брови, выделяющиеся на бледном личике, которое явно видело слишком мало солнечного света. И эти серо-голубые распахнутые глаза, леденящие душу даже через призму линз.        В груди вновь расползается ноющая боль и Маркус переключает своё внимание, пока его не поймали обе помощницы. Он чувствует себя юным студентом, которому нравится девушка за соседней партой и он не может перестать следить за каждым её движением. И рядом с ним, как и тогда, находятся лишние лица, которые мешают ему наслаждаться моментом. Шериф поднимается со стула, отряхивает форму от невидимой пыли и прочищает горло.        – Это вся информация, ради которой ты заставил меня тащиться сюда? – глухо уточняет он. Силко хмыкает.        – Дорогой шериф, а Вы куда-то торопитесь? Если я правильно помню, то дома Вас ждёт лишь малютка Рэн, а за ней присматривает та милая женщина из соседнего дома. – Осведомлённость Промышленника до чёртиков пугала Маркуса всякий раз, когда он умудрялся найти слабое место в чьей-то жизни. – Или может появился кто-то, о ком мне нужно знать?        Силко явно насмехается, ведь ни в его городе, ни в Пилтовере ничего не делается без доклада. Все новости он получает из первых уст, даже чаще из уст самого шерифа, который делает это для него уже почти с десяток лет, а потому пропустить известие о том, что у Кираммана мог появиться партнёр он не мог. Маркус устало вздыхает и отводит взгляд – смотреть на растения куда приятнее, чем вести переговоры с Силко.        – Разве ты не знаешь обо всём, что происходит у меня дома? Когда понадобится, то я попрошу тебя подержать свечку около моей постели, чтобы ты ничего не упустил.        Промышленник не смог сдержать кривой и надменной улыбки. Жить бок о бок с миротворцем, который ненавидит тебя с самого начала, но выполняет приказы как послушный щенок это тяжело и без подобных “переговоров” они бы не продержались долго. Силко бы просто напросто избавился от него, а шериф всё ещё был полезен.        – Не переживай, дорогой Маркус, если понадобится, то я это сделаю. Ты свободен. Передавай привет дочурке.        Кирамман, проглотив ядовитые ругательства, резко кивает и разворачивается на пятках, удаляясь в сторону проклятой металлической коробки, и предчувствует новую увлекательную поездку, когда голос Ока Зауна вновь раздаётся позади.        – Не опаздывай и не делай глупостей. В противном случае, я всё узнаю от Ари, которая проследит за тобой.        Маркус чувствует, как каждый мускул в его теле сводит неприятной судорогой, а сердце пускается в неведомый до этого ритм. Мужчина сдерживается и не поворачивается полностью, лишь склоняет голову на бок, чтобы видеть краем глаза премерзкое и спокойное выражение лица Силко. Промышленник уже не смотрит не него, вновь погружённый в кипы отчётов перед собой, но Маркус может поклясться всеми богами Рунтерры в этот момент, что он испытывает невероятное удовольствие от реакции шерифа. Севика даже не сдерживается – она похожа на довольного кота из богатых районов Пилтовера, которого так любят подкармливать милейшие дамочки. Лишь Ари, которой выпала честь сопровождать шерифа, непоколебимо стоит подле босса и не меняясь в лице смотрит на Кираммана. Маркус сглатывает, снова утвердительно кивает, и на негнущихся ногах спешит к лифту.        Только оказавшись на улице, шериф судорожно выдыхает задержавшийся в лёгких воздух, что начал жечь грудь изнутри. Он растирает место под сердцем, ноющая боль всё растёт и Маркус начинает задумываться о том, что подобная реакция на объект воздыхания однозначно не может считаться здоровой. Как будто бы его ситуация в принципе хоть на немного является адекватной. Девушка с глазами цвета дождя не подумает и минуты, если он задержит на ней свой взгляд – лезвие ножа рассечёт его горло прежде чем он успеет мысленно попрощаться с дочерью. Маркус слышал о таких случаях от приспешников Силко и вместо того, чтобы бояться второй помощницы, он лишь сильнее укрепился в понимание и осознание глубины своего восхищения этого хрупкого создания.        Шериф ощущает как лёгкое чувство паники начинает отступать и возводит глаза к “небу”, которое и назвать так нельзя – заволочённое дымом от всевозможных заводов, серое от паров и газа, граничащее с потолком, который является началом Пилтовера, небо в Зауне выглядит отвратительно. Отсюда хочется сбежать, лишь ради того, чтобы попытаться найти малейший лучик солнца, отблеск надежды в то, что Нижний город будет выглядеть иначе когда-нибудь. Или мог бы.        – Маркус.        Из уст этой девушки его собственное имя звучит слаще и чище, чем самый отполированный уголок Пилтовера, сияющий золотом. Мужчина встречается с холодным взглядом второй помощницы и задаётся вопросом – почему ему вновь “везёт” и он имеет возможность лицезреть это хрупкое, нежное существо так долго. На долю секунды он успевает задуматься, что вторая помощницы подошла непозволительно близко и сделала это без единого шороха. И даже убогий скрежет лифта не уведомил шерифа о её появлении.        – Да? – он отчаянно старается не звучать жалко, будто не он ловит сейчас каждое движение маленького зрачка в небесных глазах и не пытается услышать как она делает новый вдох.        – Ты не забрал документы, связанные с завтрашней отправкой. Силко будет очень разочарован если что-то пойдёт не так. Эта партия уйдёт очень важному клиенту и в противном случае он не станет думать дольше секунды.        – Можешь сказать прямо, что ты там для того, чтобы в случае чего прирезать меня. – Хмыкает шериф в попытке пошутить и даже улыбается кончиками губ, но встречается с глазами зайчика перед собой. Не выражающими ничего, кроме молчаливого согласия. Кирамман расправляет плечи и протягивает руку вперёд, чтобы забрать нужные бумаги. – Я прочитаю дома, давай.        Ари не торопится делать какое-либо движение, продолжает рассматривать шерифа, будто запоминает что-то для себя, а может планирует сценарий убийства. “Мне нужно написать заявление на опекунство для Рэн…” – проносится в голове Маркуса и он сжимает ладонь перед собой, намекая собеседнице, чтобы та отдала ему отчёт. Ари часто моргает, хлопая своими загадочными ресницами, и наконец вручает документы. Как бы шерифу не хотелось вновь ощутить тепло её рук, в этот раз он не успевает даже почувствовать касания. Это расстраивает.        – Если у тебя кто-то появится, то Силко сочтёт это помехой общему делу и мы её устраним. Помеху. – Мелодично произносит Ари, будто сообщает утренние новости о погоде. Шериф качает головой, хотя удивление и вопрос “зачем она подняла эту тему” закрадываются в усталую голову.        – Не волнуйся, этого не предвидится. – Зачем-то уверяет её Маркус. Почему он это сказал? Чтобы она знала, что у него нет женщины? Как будто Ари не плевать на такие детали его личной жизни. Будь здесь Севика, она бы уже давно высмеяла шерифа. Жанна, он чертовски устал от этого.        – Хорошо. Девушка отвечает быстро, выпаливает это слово. Маркус отчаянно старается убедить себя в обратном, но ему кажется, что он замечает странный проблеск румянца на бледном лице Ари, который смотрится волшебно даже при проклятом зеленоватом освещении улиц Зауна. Она, наоборот, ещё больше выпрямляется, быстро кивает и уходит в сторону здания с лифтом. Шериф безмолвно наблюдает как она заходит в железную коробку и как исчезает за схлопнувшимися дверьми, и только после этого глухо шагает в сторону подъёмника, который вернёт его домой.        Насколько нужно быть неуверенным в себе, чтобы не попытаться пригласить девушку на свидание – такой вопрос однозначно бы задали его коллеги и сослуживцы. Но каким жалким мужчиной нужно быть, чтобы смотреть на неё исподлобья и наслаждаться этими моментами, запоминать каждую черту лица, чтобы позже восстанавливать картину по крохотным кусочкам у себя в голове. В жаркой и душной спальне, в которой не было женского присутствия со времён, как родилась Рэн. Где отголосок женщины существует лишь в сознании владельца этой комнаты, когда его руки беспокойно блуждают по измотанному телу. Это представление проигрывается раз за разом за плотно сжатыми глазами: все её движения, мягкий голос, ледяной будто зимняя стужа, и эти восхитительные глаза. Маркус не справляется с собой и представляет как эта девушка смотрит на него, видит всё, что он делает под покровом ночи не в силах сражаться с собственными чувствами и желаниями. Без единого слова и осуждения наблюдает за судорожными и резкими рывками сжатой в кулак ладони, сомкнутых губ, чтобы ненароком не произнести лишнего. Как она следит за его поражением в этой битве, когда в очередную тихую ночь её имя беспорядочно сходит с его сухих и потрескавшихся губ, а сам шериф обессилено зажмуривает глаза, ощущая как кокон мимолётного наслаждения окутывает его в подобные минуты.        Если его палачом будет Ари, то Маркус готов проиграть в любом сражении.       

𝓐𝓻𝓲

       – Избавьте меня от проблем.        Шериф не перестаёт волноваться за свой статус “чистого миротворца” даже после стольких лет работы с Силко, но всякий раз убеждается, что Пилтовер не нуждается в знание о его чистых руках. Почти все работники порта знают кто такой Промышленник, знают как много он платит за молчание лично, а оплата счетов и еды на столе для них важнее репутации. Репутация придумана для высших слоев, подобные Маркусу выбирают иной путь для удержания на плаву. Но даже так, Кирамман просто чертовски, до смерти устал от окружающих его проблем повсюду, а потому перестал обращать внимание на косые взгляды приспешников Силко, не ожидавших увидеть здесь шерифа.        Мужчина скучающе наблюдает за процессом погрузки и молится богам, чтобы это закончилось быстрее. После вчерашней встречи в теплице и беспокойной возни в собственной постели, последнее чего хочет шериф это присутствие Ари рядом. Он не может бороться с собой и поэтому при первом же пойманном взгляде второй помощницы, он чувствует как по шее расползаются алые пятна смущения. Кирамману кажется, что чем дольше он будет смотреть на неё, тем больше непристойных картинок всплывёт в его голове. А неожиданная реакция как у подростка ему ни к чему, нежданный стояк подпортит его и без того шаткую репутацию. Всё, что делает Ари это просто стоит с более безучастным и отстранённым взглядом, чем у Маркуса. Она лишь сверяет количество бочек с мерцанием, что заносят на судно работники порта. Из-за растущего влияния Силко, а может и из-за того, что поставку контролирует сам шериф, приспешников Промышленник решает не пригонять в порт. Это даже облегчает процесс, ведь никто не мешается под ногами, да и доверия у рабочих, что всё законно и нет никаких нарушений, гораздо больше.        Маркус мечтает побыстрее разобраться со всем этим и вернуться в офис, ведь его ждёт явно бессонная ночь и миллиард отчётов. Налёты “Светлячков” и их стычки с Джинкс, которая порой бесконтрольно палит во всё, что движется и не движется, оставляют за собой слишком много бумажной волокиты, ведь прикрывать задницу протеже Силко это основная задача шерифа. Хорошо, что сегодня Рэн остаётся ночевать у своей подруги и Маркусу не нужно думать, что дома его будет ждать голодный и расстроенный ребёнок. Чёрт бы побрал весь этот город.        – Задумался, шериф?        Голос Ари неожиданно врывается в его раздумья и мужчина даже не сразу понимает, что обращаются именно к нему и что это не плод его воображения. Зачастую усталый разум играет с ним шутки и подкидывает моменты из жизни которых не было – главной участницей которых почти всегда выступает вторая помощница. Маркус переводит на неё взгляд. Одета с иголочки, брюки в пол и корсет, подчёркивающий тонкий стан и хрупкую фигуру, очки, дужки которых скрывают короткие светлые локоны, едва доходящие до плеч. Если не знать всей правды, что скрывает за собой эта восхитительная обёртка, можно подумать, что Ари всего навсего является студенткой Академии, а никак не хладнокровной убийцей из Зауна. – Да, вспоминаю то, что нужно будет сделать по возвращению в участок. – Хрипло отвечает ей Маркус и возвращает внимание на работников, которые, судя по-всему почти заканчивают с погрузкой. Шериф считает, что короткий диалог окончен. – Уходишь?        Шериф снова поворачивается, удивлённый продолжению разговора. Ари хлопает ресницами и смотрит через толщину очков своими потрясающими глазами. Этот неожиданный интерес даже напрягает. Хотя в глубине души Маркус ликует, ведь возможность слышать нежный голос девушки уже подарок судьбы.        – Неужели Силко придумал ещё работы для меня? Мне нужно о чём-то ещё узнать? – слегка раздражённо переспрашивает шериф. Ари непоколебимо стоит рядом.        – Нет. Погрузка это всё, что от тебя требуется. Это было указано в бумагах, что я передала. – Маркус припоминает вчерашнюю папку, которую он бегло осмотрел, перед тем как упасть в постель.        – Вот и отлично.        – Я думала мы пойдём в “Последнюю каплю”.              Кирамман не знает чему он удивлён больше. Тому, что Ари говорит про “них” или в принципе её предложению про бар. Остаётся вероятность, что это всё ещё рабочий момент, однако Силко не нуждается сегодня в нём, а поставка проходит спокойно и лишних проблем, которые нужно решать в срочном порядке, нет. Маркус осматривает девушку с ног до головы и уточняет:        – “Мы”?        – Если есть проблемы со слухом, то лучше обратиться к врачу. Босс не жалует тех, кто не способен выполнить простейшую задачу, шериф. – Отчеканивает Ари. Она поправляет причёску, убирает короткую прядь за ухо и складывает руки на груди. – Всем, кто работает на Силко полагаются бесплатные напитки в “Последней капле”. Необходимо этим воспользоваться, тем более, что ты сегодня свободен.        – Ты не слышала часть про участок? – Маркус даже улыбается. Странная настойчивость и желание девушки затащить его в бар конечно льстит и радует. Но не с этой девушкой.        Ари не сводит с него ледяного взгляда и на мгновение она напоминает ему Рэн, которая очень хочет новый набор для рисования. И в такие моменты право выбора исчезает, ведь Кирамман не в состоянии отказывать любимой дочери. Всё ради её искрящихся глаз и детского восторга, криков о том, что он самый лучший отец на свете и что она обязательно нарисует ему новые картинки. А теперь перед ним стоит девушка, в которую он влюблён до ужасной ноющей боли в груди, которая разрастается с каждым новым днём, и желание угодить ей побеждает здравый смысл. В чертогах своего глубоко одинокого сердца Маркус надеется увидеть тот самый блеск в глазах цвета небесного купола.        – Ладно. – Он вздыхает, на усталом лице проскальзывает тень улыбки, которая выдаёт его истинные мысли.        Вторая помощница даже не утруждается ответить. Кирамман мельком смотрит на неё, разочарованный тому, что его надежды не оправдались. Ари совершенно не обращает на него внимания, полностью поглощённая заканчивающейся погрузкой, но даже при слабом сумеречном освещении у Маркуса получается уличить крохотный слом в её броне: её фигура заметно расслабляется, а кончики губ подрагивают, хотя и не осмеливаются превратиться в настоящую улыбку.        Кирамман надеется, что он не отравится этой ночью.       

𝓐𝓻𝓲

       “Последняя капля” кишит сбродом, среди которого Маркус перестаёт разбирать кто есть кто. Тела движутся в такт кричащей музыке, неестественно дёргаются, а среди слов песни слышатся крики собравшихся в этот вечер пьяниц. Шериф изо всех сил старается не относить себя к ним, но после пятой рюмки странной голубой жидкости, которая, вроде бы, горит, пока ты её пьёшь, его смущение и неловкость сходят на нет. Единственное, что выдаёт в нём явного чужака – китель, но даже он не нервирует завсегдатаев, ведь одного взгляда приспешников Силко хватает настолько, что к их паре даже не подходят.        “Паре”. Маркус фыркает себе под нос, когда вновь начинает думать о всей комичности ситуации, в которой он оказался. Они даже не разговаривают, перебрасываются рабочими фразами из разряда “когда следующая поставка” и “завтра мы не нуждаемся в тебе”. Однако Ари успевает поразить шерифа своей тягой к интересным напиткам. Парнишка-бармен, вроде Чак, готовит её коктейли в высоких стаканах с множеством украшений в виде еды и россыпи странных порошков. Она пьёт исключительно с помощью трубочки из-за чего Маркус замечает как её мягкие губы оставляют след от помады. Тёмно-фиолетовые полумесяцы напоминают о том, что этой трубочки касалась именно она и Кирамман борется с желанием пригубить её напиток лишь ради призрачного ощущения, что это её губы.        Весь этот вечер не имеет никакого смысла. Маркус мог бы сидеть в своём кабинете и строчить отчёты, вместо того, чтобы выпивать с соблазнительной девушкой, от вида которой вся кровь приливает в одно конкретное место. Подобная перспектива уже не кажется привлекательной, когда тебе за тридцать и ты вдовец с ребёнком на руках и проблемной жизнью. Шериф влечёт своё жалкое существование и Ари явно не подходит к такому виду жизни.        – Как умерла твоя жена?        Маркус разворачивается настолько резко, что из лёгких пропадает воздух от неожиданного скручивания, а выпитый алкоголь стремится попасть не в то горло. Мужчина давится напитком, кашляет, после чего бьёт себя в грудь, пытаясь осмыслить вопрос. Ари же выглядит невозмутимой, разве что лёгкий румянец выдаёт её опьянение. Девушка продолжает смотреть на шерифа в ожидании ответа, часто моргает. Кирамман сглатывает. По коже пробегает холодок, будто если он не ответит, то один из ножей Ари окажется в его бедре.        – Разве это не указано в личном деле? Уверен, Силко точно составляет характеристики на всех своих рабочих пёсиков.        – Ты рабочий пёс?        Маркус впервые за вечер смеётся и машет головой. Он уже не знает кто он на самом деле.        – Тебе действительно это интересно? – Ари коротко кивает, мужчина почти закатывает глаза. – Хорошо, но я всё ещё уверен, что ты это читала. У неё была спокойная беременность. Я занял место шерифа и работа на Силко тоже приносила плоды, мы ни в чём не нуждались. Что-то произошло, когда она рожала. Врачи говорили это от перенапряжения, а может что-то поменялось во время беременности, сложно сказать однозначно. До сих пор я стараюсь не ходить на кладбище в день рождения Рэн, она слишком маленькая, чтобы грустить в этот день.        К концу своего рассказа Маркус затихает. На лице нет прежней улыбки, а та боль в груди пульсирует с невиданной силой. Он залпом осушает свою стопку и жестом просит ещё – Ари была права, вся выпивка сегодня бесплатная, поэтому шериф решает оторваться. В планы входит напиться до беспамятства, чтобы забыть присутствие хрупкой девушки рядом с собой и не представлять это ночью перед сном.        – Она похожа на неё? – наконец спрашивает Ари, её голос такой же тихий, как и всегда, но в этот раз в нём как будто чувствуется что-то новое. Маркус кивает.        – Невозможно. Рэн уже красавица, а когда подрастёт придётся отбивать её от кавалеров. – Шериф ухмыляется, – либо устраивать им проверку. Мы с женой хотели двух дочек. Думаю Рэн была бы счастлива, если бы у неё была старшая сестра. Она была бы лучшим родителем, чем я.        – А что насчёт новой матери?        – Нет.        Маркус не женился снова по многим причинам и самой главной из них до сих пор остаётся желание всецело посвятить себя заботе о будущем ребёнка. Его работа не позволяет и этого в полной мере, хотя он старается. Женщина просто не выдержит такого ужасного мужа, который будет держать всю их семью на волоске от смерти из-за своих грязных дел с Зауном. Всё это остаётся несбыточной мечтой, в которую Кирамман давно не верит.        – Если ты повторишь вопрос Силко про партнёрш, то ты знаешь, что никого нет. Думаете, что я не замечаю ваших идиотов около моего дома? – Маркус снова выпивает и ставит рюмку на стойку. – Зачем тебе всё это? Дополняешь детали моего портфолио?        – Просто интересно. – Холодно отвечает Ари и отворачивается. Она откровенно делает вид, что слишком занята своим коктейлем. Шериф медленно качает головой.        – Просто интересно. – Повторяет он, растягивая буквы.        Они пьют в тишине, пока время не переваливает за полночь. Фуникулёры, что могут вернуть обратно в Пилтовер, не отличаются особым расписанием по ночам, но даже так Маркус помнит, что последний отходит в три часа. Он даже готов просидеть в баре до нужного часа, запивая горечь разочарования от этой встречи. Его останавливает просьба, нет, требование Ари:        – Проводи меня.        В нём достаточное количество алкоголя, чтобы не говорить “нет”, а голова достаточно мутная, чтобы проигнорировать очередную странность в этой встрече. Девушка, что способна убить одним своим взглядом, своими нежными глазками, этот хрупкий, но опасный зайчик просит жалкого шерифа о помощи. По дороге из бара Маркус надеется, что его не стошнит от волнения. В последнее время приливы неловких подростковых эпизодов пугают его всё чаще. Но он просто не может отвести глаз от Ари.        С прямой спиной, стуча каблуками по кривой дорожке очередного заунского переулка, уверенной походкой она спешит в сторону устремляющихся ввысь хлипких домов, или их подобия. Пока Маркус успевает споткнуться не меньше трёх раз, Ари идёт с гордо поднятой головой и изредка оборачивается на плетущегося позади шерифа. Кирамман не видит смысла своего присутствия, но продолжает идти вперёд, послушно следуя за девушкой. “Пёс охранник,” – думает шериф и фыркает. Их путь длится где-то полчаса, хотя Маркус не уверен в этом точно, ведь голова категорически мутная и половину дороги он даже не заметил. Отчасти в этом виноват тот факт, что всё это время он угрюмо смотрит на хрупкую фигуру перед собой. – Ари… – Начинает Кирамман, когда шаг второй помощницы становится медленнее, а сама она позволяет Маркусу поравняться с ней. – Зачем?        – Конкретизируй свой вопрос, шериф. – Мягко отвечает она. Губы со стёртой помадой, припухшие от использования трубочки, а на щеках наконец проступает пьяный румянец. И всё же она остаётся столь же собранной, что и всегда. Восхитительное создание не перестаёт поражать Маркуса даже сейчас.        – Почему мы пили весь вечер?        – Всем нужен отдых. И если работники не будут появляться в “Последней капле”, то их возможность на бесплатные напитки сгорит.        – Тебе стало жалко мою выпивку? И к тому же, я не сотрудник.        Ари останавливается у невнятной двери и поворачивается к шерифу. Её взгляд сфокусирован на его лице, она не отводит своих блестящих глаз и у Кираммана появляется жгучая потребность дотронуться до её лица и ощутить тепло бледной кожи под своей рукой. Он опирается на стену, не в силах долго стоять на своих двоих, и также держит зрительный контакт с загадочным зайчиком.        – Ты работаешь на Силко и выполняешь его приказы. Ты сотрудник.        Девушка кротко пожимает плечами, как бы подтверждая свои слова, и толкает дверь перед собой. Она не торопится прощаться или гнать шерифа прочь. Вместо этого она входит внутрь слабо освещённой квартирки, сбрасывает туфли на каблуке, отлетающие в забытый богами угол, и оборачивается. Её лицо не выражает враждебности, ничего не говорит о том, что она может быть не в духе, или о том, что ей наоборот стало плохо после алкоголя. Ари по прежнему выглядит словно напуганная зайка, с широко распахнутыми глазами, оттенка грозовой тучи. Словно ведомый, Кирамман делает шаг вперёд и оказывается на территории второй помощницы. Он даже закрывает дверь, не думая о своих действиях, хотя его не просили войти. Но девушка не возражает. – Севика рассказала мне кое-что о нашем шерифе. – Маркус сглатывает и неуверенно кивает. – О том, что у него всё же есть предмет воздыхания. Хотя сам шериф не был замечен с этой особой.        Ари приближается к мужчине и склоняет голову вбок. Она как охотник, который поймал в свои сети наивную жертву, которая с самого начала знает, что она станет добычей, а потому бездумно идёт в лапы хищника. Иногда Маркус задумывается над тем, что в их паре роль глупого зайчика должна принадлежать ему – Ари достаточно поманить его пальцем, сказать куда подойти, шепнуть приказ и он без лишних мыслей исполнит её волю. Это пугает, но он ничего не может с собою сделать.        – Силко поручил тебе выяснить кто это? – тихо спрашивает шериф.        – Нет. Силко знает всё раньше меня, в этом его работа и состоит. – Она качает головой. – Мне самой стало интересно, что за женщина смогла завоевать расположение рабочего пёсика.        Маркус фыркает, когда слышит своё прозвище. Они стоят перед друг другом, чересчур близко, что это граничит с безопасными нормами. Если Силко знает о его интересе, о его болезненной привязанности к Ари, то это может объяснить столь неожиданный поход в “Последнюю каплю”. Маркус решает, что он даже не удивится, если с утра он умрёт от отравления или обнаружит, что в его боку торчит рукоятка ножа. Либо в скором времени его просто высмеют, в качестве морального давления, ведь просто физический урон это скучно. Шериф обречённо вздыхает.        – И что ты будешь делать с ней? – Кирамману их разговор кажется до безумия странным и нелепым. Если Ари всё знает, то подобные вопросы глупые, но Маркусу действительно интересно, что она думает об этом.        – Когда Севика сказала, что шериф влюблён, то я решила убить эту девушку. Подобные интересы отвлекают от работы, поэтому твоя производительность снизилась бы. Босс был бы крайне недоволен, а нового шерифа искать сложно. К тому же такого послушного и верного. Но потом, когда я узнала кто это… Мне показалось это интересным.        – Интересным? – голос мужчины сиплый и удивлённый. Ари согласно кивает.        – Я могу использовать это для своих нужд.        Девушка оказывается перед ним. Маркус чувствует её дыхание, слышит его и ощущает тепло, исходящее от хрупкого создания. Ари поднимает руки и осторожно кладёт их на грудь шерифа; не смотря на количество слоёв формы миротворца, чужие ладони обжигают его, всё больше намекая на абсурдность происходящего. Мужчина слегка наклоняется, чтобы лучше разглядеть лицо своего охотника в полумраке коридора, совершенно не беспокоясь за свою жизнь.        Когда их губы наконец соприкасаются, то Маркус до конца не верит, что у него всё таки не обыкновенная горячка после странного зауновского пойла. Он не доверяет ему и опасается пить ещё с первых спусков в Нижний город, но ощущение мягких губ девушки, настойчиво целующие его собственные слишком реально, чтобы продолжать сомневаться. В голове звенит тысяча вопросов о том, что он делает, а руки сами тянутся к женской талии, обвивают её и прижимают к крупному телу шерифа. Ари не предпринимает попыток остановить мужчину, вопреки этому льнёт к нему, цепляется тонкими пальчиками за ткань его кителя на плечах и шумно вдыхает недостающий воздух через нос. Кирамман решает, что теперь он не отступит и даже если это будет его последняя ночь, то он, хотя бы, проведёт её с женщиной, которая не выходит из его головы и сердца последние месяцы.        И теперь она знает о его чувствах.        В спешке, будто боятся, что время их связи вот-вот закончится, они оказываются в глубине узкого коридора, который настойчиво уводит их в спальню. В моментах, когда Маркус отрывается от губ девушки – только чтобы перейти на её открытую шейку и оставить там влажный поцелуй, – он замечает, что в квартирке достаточно чисто, а постель так и манит своими, явно свежими, простынями тёмно-синего оттенка. Но он не собирается тратить время на путь до кровати, шериф намерен получить желаемое здесь и сейчас. Он целует тонкую кожу на шее, сдерживает себя, не оставляя следов, попутно тянет язычок молнии на корсете вниз, освобождая девушку от него. Вслед за кожаным поясом с плеч, усыпанных родинками, словно бы лопатки играли роль холста для ночного неба с множеством чудаковатых созвездий, на пол падает и рубашка. Невесомая, ровно пёрышко, она скользит вниз и оголяет ничем не укрытую аккуратную грудь.        Будто нервный и неопытный подросток, что алеет при виде обнажённого тела, первая мысль Маркуса отвести глаза, чтобы не смущать девушку. Но жгучая смесь алкоголя и возбуждения помогает выкинуть эти глупости из головы и в следующую минуту шериф накрывает обеими руками обе груди. Он сминает её, перекатывает, ощущает непривычно бархатную кожу, контрастирующую с огрубевшими участками на его ладонях. Большой палец очерчивает границу ареолы розового соска – такого же цвета, как и губы его владелицы, – легонько сжимает между подушечек и проворачивает. Ари незаметно улыбается, немного выпячивает грудь, чтобы как можно теснее прижаться к шерифу и довольно выдыхает, когда он совмещает ласки с новой порцией поцелуев.        Их языки встречаются в новой битве за первенство. Каждый проникает в чужой рот, пытается прикусить губу партнёра, с каждым разом всё сильнее, чтобы наверняка осталась ранка, которая ещё долго будет служить напоминанием о произошедшем. Не теряя времени, Ари опускает руку вниз и сжимает заметно увеличившееся достоинство Кираммана через плотную ткань штанов. Маркус жалобно стонет в поцелуй, когда девушка начинает настойчиво двигать рукой, крепко держась за возбуждённый член.        – Ари. – Сдавленно мычит шериф. Он отрывается от её губ и вжимает всем телом в стенку за её спиной. Руки снова сжимают её талию.        – Маркус.        Всё ещё пленительный нежный голос второй помощницы звучит для Кираммана словно призыв к действиям. Он вновь хнычет и толкается в ладонь девушки, безжалостно ласкающей его через одежду.        – Это первый раз после жены. – Тихо признаётся он, борясь со стыдом. Он хочет быть откровенным с Ари, даже если это их первая и последняя ночь вместе, он просто не может позволить себе облажаться. Не перед ней.        Девушка не останавливается. В ответ на его заявление она прижимается губами к его уху, проводит кончиком языка по мочке и мурлычет. – Я знаю. Раздень меня, шериф.        Ари отстраняется и, не отводя взгляда с мужчины, поворачивается к нему спиной. Она выставляет вперёд руки, упирается ими в стену и отводит бёдра назад, касаясь эрекции Маркуса ягодицами. Кирамман расслабленно выдыхает. Дрожащие пальцы хватаются за зашнурованные завязки по обеим сторонам бёдер и наскоро распускают их. Подобие ленточек следует за поясом брюк, которые шериф настойчиво тянет вниз, вместе с ниткой нижнего белья, пока комок одежды не скапливается на щиколотках, а сам шериф на корточках перед полностью обнажённой девушкой. Ари грациозно выходит из своих штанов, всё также следит за движениями мужчины, который в этот момент прижимается к её ягодицам. Сначала ладонями, поочерёдно сжимает круглую попу, а потом и вовсе лицом, дразня чувствительную кожу отросшей бородкой, очерчивающей челюсть. Девушка пьяно, хотя Маркус уже успевает забыть, что она тоже пила и в большом количестве, ухмыляется и с призывом качает бёдрами, потираясь о лицо мужчины.        Шериф резко, на сколько это возможно в полу трезвом состоянии, поднимается на прямые ноги, и спешно расстёгивает собственные брюки. Форма поддаётся его напору, китель и рубашка присоединяются к одежде девушки, однако на штаны он решает времени не тратить и лишь приспускает их вместе с бельём. Он окидывает взглядом хрупкое женское тело, скользит по нему ладонями, желая почувствовать тепло её кожи под своими руками, где-то с силой сжимает участки, отчаянно жаждет оставить отметины. Маркус встречается с небесными глазами, искоса наблюдавшие за ним, и рывком разворачивает Ари, сталкиваясь с ней нос к носу.        – Хочу видеть твоё лицо. – Хрипит он и закидывает одну ногу себе на бедро.        Девушка сцепляет ладони на его шее, перед этим быстро поправляет съехавшие на переносицу очки, и хлопает ресницами в ожидании дальнейших действий шерифа. Свободной рукой Маркус чертит линию, ведёт кончиками пальцев от груди, дальше по выступающим рёбрами, вызвав щекотку из-за чего Ари вздрагивает и тихонько стонет. Шериф не упускает это из виду и уверенно улыбается, возможно впервые за вечер или последнее десятилетие. – Не думал, что помощница Силко будет бояться щекотки. – Он вновь вызывает прилив мурашек у девушки, но в этот раз проводит пальцами под коленом той ноги, что крепко прижимает к себе. Ари сильнее сдавливает его шею и шепчет:        – Не отвлекайся.        Маркус долго не спорит, его собственное желание овладеть женщиной, которой он так давно бредит, разгорается в нём всё больше с каждым новым поцелуем, вздохом и нежным стоном девушки. Он опускает голову вниз, оборачивает пальцы вокруг члена и размазывает по всей длине выступивший прозрачный предэякулят. Этого мало, поэтому он просовывает руку между девичьих ножек и несколько раз проводит пальцами между розовых складочек, собирая необходимую влагу. Член блестит от смеси их смазок и Маркус прижимается к Ари, осторожно и не спеша проникая в неё. Он хочет быть быстрее, всё внутри него изнывает от возбуждения, но он старается быть рассудительным даже сейчас, боясь навредить хрупкой девушке. Ари громко вздыхает, когда Кирамман входит в неё до самого конца и даёт ей время привыкнуть. Он чувствует как стенки влагалища растягиваются вокруг длины и с какой силой они сжимают его. Непередаваемая смесь ощущений разом обрушивается на него и Маркус протяжно стонет. Он утыкается в женское плечо, начинает двигаться, сначала медленно, следя за темпом, но потом сдаётся и ускоряется. Ари тянется к нему, царапает голые плечи и тихо стонет, порой прикусывая губу. Угол вхождения непривычный, а секс у стены у Маркуса в последний раз был едва ли не в подростковом возрасте, но с этой девушкой всё иначе. Жар от её тела кажется карой богов за сам факт, что он с ней, Кирамман старается коснуться каждого уголка её фигуры, сильнее сжать бёдрышко. Шериф замечает как её ножка начинает дрожать – Ари выгибается ему навстречу, мелко трясётся, стоя на носочке, пока он крепко держит её в своих руках. Сам Маркус предчувствует свой ближущийся оргазм, но от одной мысли, что это закончится вот так, ему становится горько и он выходит из напряжённого тела второй помощницы.        – Маркус, что ты творишь?        Ари возмущённо сводит брови к переносице и это выражение лица, с лёгким румянцем от физической активности, а также её опухшие, уже от поцелуев, губы заводят Кираммана с новой силой. Он легко поднимает её на руки, делает несколько шагов в сторону спальни и осторожно укладывает девушку на постель так, чтобы её ножки оставались на краю. Сам шериф опускается перед неё на колени, берёт ладонями под коленки, после чего бёдра на свои плечи и придвигается ближе к кровати. Языком Маркус касается пучка нервов, проводит по нему, закручиваясь вокруг.        Девушка перед ним вздрагивает, пытается подняться на локтях, но вновь падает на спину, когда шериф вводит в неё два пальца. Медленно, желая помучить, Маркус двигает ими внутри, моментами сгибает. Костяшки ласкают гладкие ткани стеночек, ищут нужное место и находят, когда Ари громко вскрикивает. Она хватает простынь, сжимает её в руках и ворочается, будто пытается сбежать от языка шерифа. Кирамман улыбается, довольный её реакцией, вжимается лицом в киску и ожесточённо ласкает девушку своей мечты. Он находит верный темп, не слишком быстрый, чтобы не навредить Ари, но и не столь медленный, чтобы всё же довести её до оргазма.        Язык скользит по клитору, слюна смешивается с естественной смазкой, что сочится из девушки, от чего образуется громкий хлюпающий звук. Ари дрожит в объятьях мужчины, часто вздыхает, после того как задерживает дыхание. Её грудь манит Маркуса, розовые соски озорно торчат и умоляют прикоснуться к ним. Кирамман не сводит с них глаз и представляет как будет целовать мягкую грудь, как оставить россыпь укусов на нежной коже, и как оттянет твёрдый сосочек. Стоны Ари, аккуратные и томные восхищают Маркуса, заставляют его двигать пальцами всё быстрее. Девичье дыхание учащается, Ари стискивает плечи Кираммана ногами и громко стонет, без остановки повторяя имя шерифа.        – Маркус!        Мужчина ухмыляется и втягивает горошинку клитора, удерживая её между губ. Кончики пальцев вновь задевает “сладкое местечко”, от чего Ари резко садится. Она вплетает собственные пальцы в короткие тёмные волосы Маркуса, тянет их на себя и дрожит, пока оргазм затрагивает каждую клеточку её восхитительного тела. Спустя пару мгновений она отпускает Кираммана и падает на простыни, растягиваясь и нежась словно довольная кошка. Маркус поднимается с колен, забирается на постель и устраивается между женских ножек. Ари сонно хмыкает, но не останавливает его рук, которые осторожно перекладывают её ближе к мужчине.        – Это входило в список твоих нужд? Спрашивает шериф, пока рисует дорожку из поцелуев, что тянется от пупка и до местечка между грудей. Девушка расслабленно кивает: её облик с закрытыми глазами, чуть съехавшими очками, бликующими в полумраке спальни, светлые короткие пряди. Ари лежит на тёмных простынях с растрёпанными волосами и удовлетворённой улыбкой на пухлых губах, на которых до сих пор заметен отголосок помады, и в этом образе она нравится Маркусу ещё больше. Он осознаёт, что не раз представлял как она выглядит после оргазма, в какой позе лежит и как её пальчики невесомо прикасаются к её бледной коже. Мужчина заворожённо наблюдает за ней, опираясь на одну руку, он нависает над Ари и гладит живот, который девушка безуспешно старается втянуть, лишь бы избежать щекотки.        Кирамман снова целует её, медленно и сладко, пока скользит рукой между их тел. Ари поддаётся новым ласкам и тихо постанывает в губы шерифа, пока позволяет ему лечь между ног. Маркус сдвигается и в одно движение входит в девушку, срывая с её губ новый громкий стон. Шериф сдавленно мычит, накрывает Ари всем телом, прижимаясь к ней, и начинает часто двигать бёдрами. Член входит на новую глубину, находя новые точки, чтобы доставить удовольствие. Губы второй помощницы касаются ушной раковины Кираммана, от чего он мгновенно заливается краской, сбивается с темпа. Он чувствует как тепло тяжёлого дыхания Ари касается его ушка, как кончик языка скользит по мочке. Маркус жалобно стонет, по его телу бегут мурашки, а движения становятся более резкими. В спальне становится невероятно жарко от движений переплетённых тел, в ушах звенит от напряжения. Ари оставляет длинные красные полосы на спине шерифа, которые однозначно будут болеть на утро. Но Кирамман только рад, он хочет иметь как можно больше доказательств, что он был здесь, был рядом с восхитительной девушкой, и даже заставил её кончить ему на язык. Маркус впечатывается в губы девушки, кусает нижнюю в борьбе за первенство. Ари сводит ноги за его спиной, заставляя шерифа входить в неё под новым углом и стонет в его рот, пока сплетает их языки вместе. По позвоночнику пробегает электрический разряд, Кирамман в очередной раз глубоко толкается внутрь жаркого лона и остаётся так, пока его горячая сперма выплёскивается в Ари. Девушка играет с его волосами, позволяя ему спрятать покрасневшее лицо в изгибе её шеи, гладит по затылку, пока шепчет слова похвалы.        – Хороший мальчик…        Маркус скулит, нехотя выходит из горячего девичьего тела и сворачивается вокруг Ари, восстанавливаясь после оргазма. Он так и засыпает, практически падает в пучину сна, не заботясь о том, что будет дальше. Весь вечер уже кажется ему немыслимым чудом, результатом пьяного бреда, которого не может быть наяву. Но пока он сопит в тонкую шею Ари, под его ладонью вздымается её грудь, а та ноющая боль, что сдавливает грудь, впервые исчезает – он на это согласен.       

𝓐𝓻𝓲

       – Провели хорошую ночь, шериф?        Издевательский голос Силко никогда не меняется, особенно в моменты, когда тот обращается к Кирамману. Маркус стоит по стойке смирно, хотя тело гудит после ночного эпизода. Он чувствует себя полностью разбитым, голова нещадно болит, а в глаза будто насыпали горячего песка. Утром он просыпается в полном одиночестве, чему даже не удивляется. В душе даже не было надежды на то, что он всё ещё будет держать хрупкое тело Ари в своих руках, поэтому он наскоро собирается и исчезает в бесконечно тёмном переулке Зауна. Голодный, с больной головой и душой, полностью разочарованный в себе.        Вторая помощница в это время перекладывает очередные бумаги в один из сейфов своего начальника. Её фигуру обволакивает чёрное кожаное платье в пол, с разрезом до бедра, обнажающий сверкающее лезвие ножа, что прикреплено к её ноге, а разрез на груди не оставляет места для воображения, хоть и скрывает ложбинку груди под сетчатой тканью. Она выглядит собранной и решительной, почти не смотрит на шерифа, словно его опять не существует для неё и между ними ничего нет. “Между нами ничего и нет.” – напоминает себе Маркус, переводя раздражённый взгляд на Силко. – У тебя есть ко мне дела? Напоминаю, что я могу перестать сюда таскаться, если ты начнёшь отправлять со своими помощниками лист с текстом, где даёшь задание. Я умею читать, Силко. Промышленник смеётся, откидывается в своём кресле и склоняет голову на бок.        – Мой дорогой и дерзкий шериф. Неужели несколько минут удовольствия не усмирили твой пыл? Жаль, видимо твоей полной покорности я не дождусь. В отличие от некоторых… Он медленно переводит взгляд на Ари, как раз подошедшую к его столу со стороны Кираммана. Девушка всё также не обращает внимания на уточнения своего босса, но и на шерифа не смотрит. Маркус кривится, желая как можно скорее вернуться в Пилтовер. Не дождавшись шоу, Силко вздыхает и отмахивается от мужчины рукой.        – Свободен. В ближайшее время ты мне не понадобишься, но уладь ту проблему со “Светлячками”, о которой мы говорили раньше. Кажется мне, что ты до сих пор не решил этот вопрос.        Маркус не удосуживает Промышленника ни взглядом, ни словом и просто вылетает из кабинета. Ноги несут его куда подальше от “Последней капли”, он выходит из бара и направляется в сторону фуникулёра. Через несколько минут шериф понимает, что в груди совсем нет воздуха, а его самого начинает тошнить. Кирамман останавливается в ближайшем проулке, скрючивается над асфальтом и опорожняет желудок. Неприятная похмельная муть в голове постепенно сходит на нет, дышать становится чуть легче, пока организм очищается естественным путём. Маркус ругает себя за то, что вчера пошёл за девушкой, за ночь, проведённую в её квартире, за то, что позволил всем увидеть его истинное отношение к второй помощнице.        Шериф выпрямляется, вытирает влажные губы рукавом кителя, отходит на некоторое расстояние и съезжает вниз по стене. Усталость накатывает на него с новой силой, а пустой желудок напоминает о том, что последний приём пищи был вчера утром. Он закрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов, осознавая всё происходящее. Чёрт бы побрал весь этот город. Маркусу кажется, что он наконец успокаивается, когда в его волосы неожиданно вплетаются чьи-то пальцы. Он не успевает среагировать – аромат чужих духов, которые шериф сможет узнать из тысячи, касается его носа.        – Маркус.        Он открывает глаза и поворачивает голову в сторону нежного голоса. Ари стоит над ним и продолжает играться с его прядями, не отводя холодного взгляда. Маркус, вопреки своей злости на неё, на Промышленника и на самого себя, льнёт и прижимается к её ладони. С его уст срывается жалобный стон, он перехватывает девичье запястье и оставляет поцелуй на внутренней стороне. Шериф сдаётся едва посмотрев в небесные глаза, а потому перестаёт бороться с собственным гневом.        – Он это придумал? – уточняет Маркус. Ари отрицательно кивает.        – Нет. Он знал об этом раньше, как и Севика. Я всё делала исходя из собственного желания. – Девушка позволяет шерифу оставить ещё один поцелуй, уже на тонком запястье. Кирамман хмыкает.        – Чтобы использовать для собственных нужд.        Маркус даже не спрашивает об этом, говорит утвердительно. Его не волнует ответ. Даже если Ари скажет, что всё это идея Силко, что он попросту решил подложить её к нему в постель, чтобы иметь больше власти над ним, для него это не имеет значения. Едва она касается его щеки, ноющая боль перестаёт сдавливать грудь, а рёбра снова позволяют дышать.        – Я хочу это постоянно. – Произносит Ари. Маркус вглядывается в чарующие глаза за стеклом линз, следит за тем, как девушка меняет положение руки, чтобы коснуться волос на его затылке и сжимает их. Он думает о том, что эта её прихоть не больше чем желание иметь полового партнёра. И из всех возможных вариантов она выбирает его, шерифа Пилтовера, сидящего в её ногах, пока её ладонь крепко держит его волосы, не позволяя вывернуться из хватки.        В чём-то Силко прав – Ари единственный человек, перед которым Маркус беспрекословно склонит голову и примет поражение в борьбе за свою непокорность. Если ей это нужно, он будет её верным псом до конца своих дней.