Лояльность

      Он опустился на уголок постели, наблюдая за мужчиной на ней. Огненные волосы разметались, открывая румяную шею и алеющее ухо. Альфа издал приглушенный рык, ощутив близкое присутствие пары, но остался неподвижен. Альберих медленно приблизился, ложась рядом на расстоянии вытянутой руки.       — Не прогоняй меня, Люк, — Кайя ластился, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в шею альфы, пробуя терпкий феромон на вкус, вёл языком по разгоряченной коже, отмечая, что дыхание мужчины стало еще тяжелее.       — Кайя, я не смогу остановиться, прекрати, — хрипло выдохнул Дилюк, усилием смаргивая пелену возбуждения и концентрируясь на здравомыслящей своей части, — я могу сделать больно, и ты не сможешь меня остановить, я могу оставить метку…       — Я всегда был верен тебе, но ты даже сейчас отказываешь себе в том, чтобы связать нас окончательно, почему? — Жаркий шёпот бархатной мелодией лёг на слух, Кайя потерся телом, обхватывая мужчину за шею, притягивая ближе, губами касаясь горячего лба с выступившими капельками пота, замечая, как феромон становился гуще, обволакивал, звал. Дилюк с трудом удерживал трезвый взгляд на лице мужчины, отчаянно цеплялся за остатки рассудка. Он хочет, он безусловно хочет провести этот гон со своим омегой, но страх навредить перевешивает. Кайя не в течке, и Рагнвиндр знает, что, отпустив себя, не сможет остановиться. Пиро глаз бога влияет на своего владельца, вплетая огненную энергию в кровь, и альфа знает, что может наломать дров, допустив омегу к себе. Но Альберих просил, притирался бёдрами, ерошил огненную копну волос мягкими ладонями, прижимался грудь к груди, и Дилюк чувствовал кожей, как мощно бьётся сердце возлюбленного. Контроль выскальзывал, сыпался песком меж пальцами.       — Кайя, пожалуйста, — низкий, срывающийся шёпот, руки судорожно искали, что бы сжать, заякориться в реальности. Феромон альфы пробудил партнёра, и вот уже Дилюк слышал усилившийся аромат морозной мяты, от которого выступали клыки и во рту скапливалась вязкая слюна, сущность внутри рычала, требуя, и мужчине оставалось только крепко сжимать зубы, надеясь на благоразумие омеги.       — Я никуда не уйду, Дилюк. Мое место рядом с тобой, твой гон должен принадлежать мне, — вкрадчивый тон с нотками предвкушения, прохладные ладони оставили в покое пряди, перемещаясь на грудь и начиная неспешно расстегивать пуговицы рубашки, — я подготовился.       Дилюк издал низкий стон, граничащий с рычанием, в его воспаленном гормонами воображении Кайя раскинулся на их постели, увлеченно лаская себя пальцами внутри, пока под ним не промокала простынь от выделившейся смазки. Три пальца никак не сравнятся с альфой, будет жарко и очень, очень тесно.       — Люк, пожалуйста, — на грани слышимости выдохнул Альберих, почти касаясь губ мужчины, и Рагнвиндр сдался. Он утянул омегу в торопливый поцелуй, широкими ладонями забравшись под ткань домашней рубахи, оглаживая бока и спину, сущность внутри торжествовала от каждого прикосновения. Кайя полностью потерялся в запахе костра и винограда, феромон давил, подчинял, жадно сплетаясь нитями аромата с нотами лилии и мяты.       Дилюк тороплив и местами груб, и это заводило еще сильнее. Рыцарь ощущал, как тяжело падали все барьеры здравого смысла, как Рагнвиндра все больше затягивало жаркое безумие, цель которого — обладать, сделать своим, сцепиться так крепко, чтобы стать единым целым. Кайя в восторге, он впервые в жизни ощутил всю полноту сущности альфы, его собственная омежья суть дрожит в предвкушении почти так же сильно, как в течке, а когда уверенные пальцы скользнули под пояс штанов, замирая на ягодицах и сжимая их, ему стало казаться, что еще вот-вот, и он потечёт. Дилюк отстранился, и Альберих не увидел в его тёмных глазах ничего, кроме безграничного желания. Штаны полетели на пол, за ними — рубашка винодела, поясной ремень с глазом бога и строгие брюки. Обнажённые полностью, они снова слились в поцелуе, сплетая конечности и впитывая жар кожи друг друга. Кайя застонал, чувствуя животом внушительное возбуждение альфы, Рагнвиндр бесстыдно тёрся, оставляя блестящие разводы предэякулянта на смуглой коже. Ему нужно больше, гораздо больше, он уже готовился обхватить ладные бедра мужчины и перевернуть его на спину, когда тоненький голосок разума пробился сквозь толщу похоти.       — На живот, — коротко скомандовал альфа, наблюдая за сменой эмоций на лице мужчины, пока тот не кивнул, осознавая сказанное. Альберих встал на колени, руками обхватывая подушку, и так соблазнительно прогнулся в спине, что тормоза слетели окончательно. Дилюк обхватил упругие ягодицы, раздвигая, и припал ртом к сжимающейся дырке. Язык скользнул внутрь легко, выбивая из Кайи высокий стон от обострившихся ощущений, мужчина вздрогнул, ведя бёдрами, умоляя о большем. В животе скапливался тягучий жар, вспыхивающий искрами от каждого движения языка, омега тихо всхлипывал, когда проворная мышца давила на стенку, колени разъезжались на простынях, вынуждая занять еще более открытую позу. Он плавился от горячих сильных рук на бёдрах, распадался на части, расколотый урчащим звуком довольства альфы. Естественной смазки немного, но и этого хватило, чтобы последние мысли вышибло из алой головы. Альберих подрагивал на руках, дышал сбито, глаза слезились, но все это лишь прелюдия, и он был готов задохнуться от одного только предвкушения того, что будет дальше.       Дилюк с трудом оторвался от него, все еще ощущая вязкую сладковатую смазку на языке, это пьянило сильнее любого алкоголя, мужчину вело, под пальцами на бёдрах наверняка расцветут синяки, но он извинится позже, много позже, когда сущность удовлетворенно уснёт, даруя избавление от горячего наваждения. Омега под ним заскулил, лишённый ласки, призывно вскинул бедра, и Рагнвиндр потерялся, с упоением фиксируя момент в своей памяти. Он накрыл собой тело возлюбленного, вел губами по шее, загривку, прикусывал легко кожу, еще не настолько одурманенный, чтобы оставить метку. Кайя тянулся к нему, жался, и сущность скомандовала: бери. Он взял.       Мужчина запрокинул голову, вскидывая брови в удивлении, не сдерживая громкого вскрика, когда внутрь единым движением проник толстый горячий член. Растяжки оказалось недостаточно, он чувствовал дискомфорт, но альфа остановился, прислушиваясь к тяжёлому дыханию. На мгновение Альбериху показалось, что Дилюк стал крупнее, чем вне гона, но осторожное движение затмило все последующие мысли. Больно, но не настолько больно, чтобы отказаться от этих мелких толчков, отзывающихся яркими вспышками внизу живота. Дилюк сплел ладонь на подушке со своей, из последних сил сражаясь с инстинктами, и неминуемо проигрывал последним. Из глотки рвалось не то урчание, не то рык, бедра совершали размашистый ход, загоняясь глубже в такую упоительную тесноту, мятная свежесть кружила голову, и он срывается, полностью погружаясь в безумие.       Если у Кайи и были опасения насчёт выносливости альф, настало время им окончательно развеяться. Винодел брал его, глубоко вколачиваясь в тело, изредка позволяя стонам сорваться с искусанных губ прямо на ухо дезориентированного омеги. Длинные, мощные толчки регулярно цепляли комок нервов внутри, заставляя конечности трястись от сладкого напряжения, в голове не осталось ни единой мысли кроме жгучего желания получить больше. Кайя сжал ладонь Дилюка в своей, лишь на мгновение возвращая того в реальность, но и того хватило, чтобы альфа слегка замедлился, оценивая причинённый ущерб: Кайя утыкался носом в подушку, пряча мокрые от невольно выступивших слез щеки, волосы его растрепались, прядями падая на влажную блестящую спину, таз высоко поднят, мышцы на ногах подрагивают, едва удерживая его в таком положении. Нет, так не пойдёт.       Альберих протестующе вскрикнул, когда такие приятные движения резко оборвались и внутри расползлась пустота, но едва его, тяжело дышащего, с трудом соображающего, перевернули на спину и утянули в глубокий поцелуй, вместе с тем властно разводя ноги и снова торопливо вталкиваясь в нежное нутро, все возмущение испарилось. Дилюк был везде: его язык мокро вторгался, оглаживая нежную слизистую, горячие ладони покоились на пояснице, поддерживая, раскаленная кожа жадно жалась к собственной прохладной, и Кайя захлебывался стоном, с трудом фокусируясь на поцелуе. Спустя несколько протяжных движений омега не смог позволить себе даже такую роскошь. Внутри нарастал жар, концентрировался, бурлил, напряжённая плоть напоминала о себе невыразимым желанием прикоснуться, но Кайя не мог: его руки потонули в алых прядях, сжимая, путаясь и выбивая из альфы низкий рык. Дилюк ускорился, слившись со своей сущностью воедино, ему было мало, безумно мало того, как омега сжимает его, как выгибается и жмется, ему нужно больше. Он хочет больше. Он возьмёт больше.       Оргазм накрыл Альбериха мощной волной, омега взвыл, выгибаясь, цепляясь руками за широкую спину мужчины, оставляя следы от коротких ногтей на коже, сжимаясь тесно, лишая альфу возможности двигаться. Семя брызнуло между животами, окропляя кожу, и на какое-то время Кайя оказался совершенно оглушен ощущениями. Дилюк, коротко прошипев от болезненной тесноты, медленно покинул его тело, но вовсе не для того, чтобы позволить омеге перевести дух. Ещё переживающий острый оргазм мужчина не понял, как оказался снова перевернут на живот и вжат в постель сильным телом. Дилюк отвлёкся, зарываясь носом в смуглую шею, вдыхая чарующий аромат, ища его источник, чтобы обозначить его губами. Кайя слабо вздохнул, по инерции сжимая простынь в ладонях, чувствуя легкое головокружение и ватность в конечностях. Рагнвиндр притерся пахом, неохотно отстраняясь от шеи возлюбленного и направляя себя внутрь раскрасневшейся дырочки. Омега застонал, в удивлении распахивая глаза, все тело прошило током от слишком большой чувствительности, волны дрожи прошлись по слабым бедрам и ногам, подстегиваемые набирающими скорость движениями. Дилюк снова припал к его шее, влажно выдыхая на кожу, возобновляя свой бешеный темп, вынуждая омегу балансировать на грани боли. На особо сильных толчках Кайя вскрикивал, сжимаясь, прерываясь на скулеж от болезненной сверхстимуляции нервов внутри, но ничто из этого не могло привлечь внимание альфы. Дилюк был поглощен моментом, вколачиваясь в жаркое нутро в погоне за собственным удовольствием, и Кайя наверняка запаниковал бы, если бы в один момент альфа не вгрызся в чувствительную железу на шее.       Боль от метки затопила все другие ощущения, рождая крик из груди. Дилюк сжал челюсти сильнее, разрывая нежную плоть, пока изливался глубоко внутрь, слишком занятый разлившимся в воздухе любимым феромоном. Толчки становились все медленнее и реже, плоть набухала, формируя узел, раздвигая сильнее чувствительные стенки. Кайю трясло, боль от укуса оказалась настолько яркой, что его замутило, из глаз текли слёзы, впитываясь в ткань повязки и оседая на щеках. Теперь пришло осознание, почему пары так часто ждут синхронизации циклов, чтобы поставить метку. Будь у него течка, кто знает, заметил бы он вообще эту резкую, неукротимую боль. Разорванная железа неприятно пульсировала, перекрывая всякий дискомфорт от вязки. Когда Дилюк разжал челюсти, боль стрелой ударила в шею, заставляя омегу всхлипнуть.       — Кайя? — голос альфы был низкий и хриплый, от неожиданности Альберих вздрогнул, тут же зашипев от ноющей боли. Дилюк прислонился лбом к смуглому плечу, переводя дыхание и понемногу возвращая себе контроль. Марево похоти отпускало, принося с собой осознание.       Он сделал это, поддался на уговоры омеги и собственной природы, позволил себе вязку вне течки и, что было еще хуже, пометил его. Стараясь не потревожить узел, Рагнвиндр лёг на бок, утягивая вместе с собой возлюбленного. Тот рвано выдыхал и шипел сквозь зубы от излишней чувствительности тела, тем не менее, вплотную прижимаясь спиной к крепкой груди. Дилюк обнял омегу поперёк живота, принимаясь покрывать смуглую кожу лёгкими поцелуями везде, куда мог дотянуться, шепча слова извинения. Кайя немного расслабился, боль поутихла, омега накрыл широкие бледные ладони на животе своими, привлекая внимание винодела.       — Узел слабеет, — тихо выдохнул Альберих, откидывая голову на плечо альфы. Он устало прикрыл глаза, игнорируя тупую боль от движения.       — Несколько часов все будет тихо, — отозвался Дилюк, принимаясь пальцами выводить узоры на животе омеги, — я думаю, меня отпустит до утра. Но завтра тебе лучше переждать у Джинн, она поймёт. Из-за… из-за сцепки гон может сократиться по времени, но я бы не стал на это рассчитывать.       Ответом ему стал долгий вздох.       — Люк, ты серьёзно? Я ведь могу и обидеться на то, что ты выгоняешь меня из спальни, даже не удосужившись вытащить свой член, — фыркнул омега, легко щипая за бледную кожу руки и специально сжимаясь, давя на чувствительный узел, заставляя альфу зашипеть, — я никуда не уйду.       — Я потерял контроль и сделал тебе… больно, — Дилюк взглянул на подсыхающую кровь метки. Сущность сыто заурчала, даруя чувство глубокого удовлетворения, рациональная же часть кольнула острием вины. Омега промолчал, вместо слов просто сжимая его ладонь в своей.       — Вообще-то я ждал этого очень долго, — наконец проронил Альберих, сплетая пальцы, — я надеялся на общий цикл, но когда этого не произошло, я… Я не понимал, почему ты так не хочешь провести со мной гон. Думал, может, ты втайне мечтаешь о свободе, поэтому и не торопишься метить.       — Я не хотел, чтобы это произошло… так, — Рагнвиндр вздохнул, оставляя лёгкий поцелуй на виске, — хотел, чтобы все было правильно, с наименьшими потерями и более… приятно. В конце концов, это запоминается на всю жизнь.       — Люк, мне плевать, насколько неидеально это произошло, — Кайя развернулся, насколько позволяло положение и мягко улыбнулся, игнорируя тянущее чувство внизу живота, — ты иногда слишком серьёзно ко всему относишься. И слишком критичен к себе.       — Думаешь? — уголком рта усмехнулся Дилюк, наклоняясь ближе.       — Знаю. — Омега приник к тёплым губам, срывая тихий вздох.