locked

      у минхо состояние пилить взглядом потертости на потолке. состояние ничего не делать и просто дать своему телу минутную передышку от бешеного ритма жизни, которая затянется на долгие часы, пока его не станет уже слишком откровенно клонить в сон.       учеба дается тяжело, особенно, когда ты уже выпустился из школы и уже давно не на первом курсе, а мотивация делать что-либо исчезает полностью. конкретное выгорание даже к любимым предметам уже откровенно заебало, но у минхо получается отлично игнорировать это.       удается, потому что есть, куда можно пойти, чтобы отдохнуть. и это даже не прекрасная съемная квартира, в которой воздух чище, а жизнь лучше. это его сосед, однокурсник, парень, белка. имен много, а посыл один — это его дом, в котором он чувствует себя действительно расслабленным.       и у минхо теперь состояние смотреть в потолок, но уже с мыслью о том, что джисон сейчас занят в соседней комнате — закрывает все долги и еще успевает заниматься чем-то своим. раньше это удивляло, но сейчас минхо привык. продуктивность джисона всегда находится будто в спячке, а если дать ей волю, то он убьет ею любого проходящего мимо.       и вот сейчас был именно тот момент, когда джисона буквально несло и он делал все за раз.       минхо переживал, но знал, что все будет в норме. сам такой же. да и проходили они эту историю уже много раз.       только вот синхронизации таких настроев не происходит. минхо даже жалко, потому что лучше бы он сейчас до мозолей на пальцах писал что-то, исписывая все тетради, чем лежал бы без дела.       это уже даже не отдых, который планировался несколько часов назад. это обычное игнорирование тех дел, которые ждут его за пределами теплой комнаты.       единственное, что он бы не стал так нагло отрицать — существование джисона. просто потому что минхо — наглый эгоист и очень слабый человек, неспособный справиться со своим влечением к нему.       и влечение здесь абсолютно любого рода. ему плевать. он любит.       любит в самых нежных проявлениях. целует в лоб, щеки, прикрытые от счастья глаза. порхает по лицу губами, готовый упасть перед ним на колени и поклоняться до тошноты долго. благоговейно проводит кончиками пальцев по всему, до чего может дотянуться, и дышит еле-еле, чтобы не спугнуть тихое счастье.       любит, злясь и раздражаясь от всего. грубо хватает за запястье и тянет на себя, когда внимание джисона принадлежит не ему на все сто процентов. кусает в плечи до реальной боли, если день в компании общих друзей был слишком тяжелым и ревность душила его до невозможности сильно.       любит тихо. приносит подарки, когда джисон того не ожидает. как побитый пес после ссоры несет ему любимые цветы и все сладости, какие только были в кондитерском возле их дома. в смущении вздыхая, обнимает его как самую большую ценность в своей жизни, когда на них смотрит парочка грубых стариков консервативных взглядов.       любит, сгорая в похоти так, как никогда и ни с кем раньше. оставляет мелкие синячки от того, как сильно ладони впиваются в нежную медовую кожу из-за тягучего возбуждения. зализывает собственнические укусы на шее, груди, руках и бедрах. доводит парня до еле выносимой дрожи по всему телу, постоянно держа того на грани.       он любит его настолько сильно, что становится противно. никто не делал его таким слабым. никто не видел его таким.       нуждающимся, нежным, влюбленным.       никто не видел, потому что никто кроме джисона и не мог разглядеть в холодном и закрытом что-то теплое и жаждущее. только джисон и никто больше. только он видел в нем все, что остальные даже не пытались заметить.       для этого не нужно было копаться в минхо. нужно было просто быть честным, быть рядом, а не отскакивать от него при каждой грубости или холодности в поведении, вызванными привычкой защищаться от всего, что может сломать.       джисон тоже просто любил.       любил отчаянно. восхищался. он сочинял тексты, в которых писал все, что возникает у него в голове при виде минхо. а возникало у него многое.       он никогда не упускал ни одной возможности упомянуть об идеальных чертах лица парня. он восхвалял его глаза, называл их кошачьими, нарисованными, идеальными. он залипал на добрые минуты на прямой и аккуратный нос, тут же выкладывая на бумагу слова о том, насколько тот идеален. он напоминал каждому о том, какие же идеальные скулы у его парня. он хвастался его мягкими идеальными губами, которые он мечтал целовать вечность, не прерываясь ни на что.       идеальный, идеальный, идеальный.       именно это вечно твердил джисон. именно так любил джисон.       он любит, и он не дает подумать о себе плохо. он любит и обиженно сводит брови, когда минхо говорит, что ему стоит похудеть. он любит и по уши влюблен, поэтому после таких заявлений не перестает целовать мягкий живот своего парня как умалишенный. он любит и потом обязательно сцеловывает румянец с его щек, нежно хихикая над чужим смущением. он любит и закрепляет это долгим и медленным поцелуем, от которого у обоих тяжелеет голова.       друг для друга они — исключения. во всем.       «никогда до тебя» стало настолько привычным, что перестало удивлять. никогда до джисона минхо не позволял кому-то распускать руки или дразнить себя. никогда до минхо джисон не хотел сидеть в тишине, просто обнимая друг друга.       список «никогда» слишком большой для них. будто каждая вещь, которую они делают, новая. никем не испробованная. от этого даже рутина становится ярче и интереснее. от этого хочется доверять друг другу безоговорочно, без единых сомнений.       и именно это делает обоих максимально податливыми. особенно минхо. особенно его.       чан бы пошутил, что влюбленный волк уже не хищник, но самое смешное в этом — оно действительно так. с того момента, как минхо осознал свои чувства к джисону, он стал невероятно подкладистым по отношению к нему. а уж после признания и взаимности последние рычаги сорвались.       кто-то говорил, что минхо стал каблуком. минхо соглашался, но не видел в этом ничего такого. ему нравилось видеть и чувствовать, как джисон водит его за нос. это не приносит никакого вреда ни ему, ни джисону. это просто странно — выполнять любую прихоть своего возлюбленного, не сопротивляться ему, а, наоборот, бегать за ним согласным на все зайчиком.       один нежный взгляд и минхо уже делает все, что нужно и не нужно. странно? унижающе? дело вкуса.       вот минхо, оказывается, гурман. ему такое очень даже по душе.       минхо стерпит все, потому что ему самому это приятно, но признаться в этом — разрушить всю задумку таких взаимодействий.       даже сейчас. он не задает вопросов, когда на экране высвечивается входящий видеозвонок, только в недоумении приподнимает одну бровь. джисон буквально за стенкой, минхо за стенкой. в чем проблема просто прийти в комнату? или попросить прийти?       минхо все равно отвечает на вызов и направляет камеру телефона на свое лицо. выглядит он глупо: лежит на спине, телефон неуклюже поднят над собой, на левой щеке красное пятно, потому что он долго лежал на боку, а волосы торчат в разные стороны. джисон же поставил телефон куда-то на стол и сидит на кресле, устремив взгляд в камеру.       минхо смотрит на него секунду, две. моргает несколько раз, но ничего не происходит. он вопросительно мычит, чувствуя, что открыть рот и сказать какую-то фразу слишком лень. джисон мычит в ответ.       минхо ничего не понимает и дует губы. — что? — что? — джисон-а, — ли снова дуется, потому что ему лень и он ничего не хочет, но продолжает ждать, ведь это джисон, — я за стенкой, почему ты звонишь? — соскучился, — говорит так, будто это что-то очевидное. — я все еще за стенкой, дверь в мою комнату буквально в метре от твоей, — он не отчитывает, а скорее ноет, когда говорит это. — а я хочу так, мне лень идти, — говорит тихо, своим низким уставшим голосом, от чего минхо слегка вздрагивает. — я могу прийти, — с кряхтением ли поднимается с кровати и медленно идет к двери, зевая на ходу, — ты мог просто написать или постучаться, джисон-а. к чему эти…       он дергает ручку двери.       раз.       два.       стоит в ступоре, испепеляя дверь взглядом.       еще раз. с усилием.       дверь все еще закрыта.       он переводит взгляд на экран, прищуривая глаза. — джисон-а, — его уже начинает напрягать неоткрывающаяся дверь и странный блеск в глазах хана. — м? — улыбка лезет ему до ушей, его что-то забавляет, а минхо не может понять что именно.       это раздражает. это заставляет нервничать. и это почему-то возбуждает. — что происходит? — ждет ответа, дергает ручку снова, начиная стучать по двери, в надежде, что та просто заела.       джисон отъезжает на кресле чуть назад и медленно встает, потягиваясь. первое, что видит минхо это задравшуюся футболку. второе — обнажившуюся линию живота. последнее — блестящую голову члена, которую тут же прикрывает белая ткань широкой футболки, когда джисон опускает руки. он крутится на месте, а потом окончательно поворачивается спиной, исчезая из кадра.       но минхо успел. успел увидеть пушистый хвост, торчащий сзади. у них была такая пробка, но джисон очень редко пользовался ею.       на фоне слышится звук открывающейся двери. в кадре только откатившееся кресло и светлая стена комнаты джисона, увешанная постерами.       у минхо в голове словно секундная стрелка тикает. тик-так. тик-так.       он слышит стук в свою дверь. в тонкую дверь, возле которой он сейчас стоит с застывшей на ручке ладонью. эту ручку дергают с другой стороны, после чего раздается шум босых ног, уходящий в другую комнату.       скоро на экране снова появляется джисон. минхо видит хвост, только уже более четко. от этого внутри что-то дергается. — что-то дверь действительно не открывается, — и голос капризный, такой, что минхо определенно поплывет от него.       если он уже не поплыл, стоило ему увидеть кусочек того, что может ему предложить джисон. — но что же делать, если я так соскучился, а ты не можешь выйти? — дует губы, касаясь пухлой нижней.       нагло играется, довольно улыбаясь, когда видит, что минхо смотрит на него как завороженный и возвращается обратно на кровать. — я так устал, хён, — рука медленно опускается вниз, останавливаясь на груди, — так хочу почувствовать тебя здесь.       он едва касаясь крутит кончиком пальца по выступающему контуру соска, прикрывая глаза. — ты бы сделал мне так хорошо, хён, — открывает глаза и смотрит, выжидая. — сделал бы? скажи да.       минхо громко сглатывает, чувствуя, насколько сухо в горле. — да. — конечно ты бы сделал, ты же сделаешь все для меня, да? — пальцами крепко обхватывает сосок, тихо постанывая себе под нос от чувствительности. — джисон, открой дверь? — неуверенно и тихо просит, надеясь, что сработает. — я не умею, наверное, — руки кружат по торсу, хватают везде, где хотелось бы сделать это самому.       минхо давит в себе разочарованный стон, чувствуя, как все клокотает в груди. дыхание тяжелеет, сердце будто сжимает от ощущения полного отсутствия возможности повлиять на ситуацию. он дышит медленнее, впиваясь взглядом в джисона.       тот приподнимает футболку, обнажая карамельную кожу, которую минхо всегда целовал, метил. с которой он всегда слизывал капли пота, забывая про всякую брезгливость. джисон берет в рот кончики двух пальцев, смачивает их слюной, а после опускает их на раскрасневшиеся соски. медленно водит по ним, блаженно закатывая глаза и откидывая голову назад.       минхо знает, что ему хорошо. он будто физически чувствует это на себе. от этого становится дурно.       а джисон продолжает ласкать себя, не обращая никакого внимания на минхо. он словно забыл выключить камеру или отключиться от звонка, словно минхо не должен видеть этого. даже при условии, что это представление точно было для него, это чувство не покидало его.       джисон постукивающими движениями ведет кончики своих пальцев вниз, кружа на нежной и гладкой коже паха. дразнит себя и парня, сидящего за стенкой. выйти тому мешает лишь хлипкая и закрытая дверь, разделяет тонкая стена — стоит хану застонать громче, как минхо все услышит. опускает подушечку указательного пальца на головку стоящего члена, собирая на нее липкий предэякулят.       розовая головка блестит, но ли не видит чужой орган полностью — стол мешает. видимо, взгляд парня слишком очевидно бегает по экран, потому что в это же мгновение джисон отъезжает назад и расставляет ноги шире. голодному взору минхо открывается шикарная картина на такого открытого младшего.       член ровный, от желания истекающий смазкой, а ниже, из наверняка разработанной дырочки, выпирает пушистый хвост. минхо чувствует, что от этой картины ему сводит живот в приятной неге. — возьми его, прошу, — тихо и сипло умоляет минхо, едва сжимая ладонь на собственном паху в надежде уменьшить давление. — не мучай себя, посмотри как ты намок. — хён, я бы так хотел, чтобы вместо моей руки здесь был твои мягкие губы, — стонет в голос, проезжаясь тугим кулаком по всей длине. — мне так не хватает твоих сильных рук, так хочу почувствовать каждую ранку на них, пока ты будешь ласкать меня. — джисон, — измученный стон вырывается из рта старшего, — открой дверь и дам тебе все. — но мне так хорошо сейчас, — движения на органе не замедляются, а темп рваный. — так хорошо, хён, так хорошо. я точно не смогу ничего сделать.       парень тянет ноги в кресле еще шире, ускоряя хлюпающие движения на члене, и стонет часто и громко. он явно хочет, чтобы минхо мучался от этой греховной картины вкупе со всеми звуками. и минхо мучается, потому что перед его глазами откинутая аккуратная шея с бьющейся жилкой на ней, дрожащие бедра, искусанные губы, мелкие капли пота, стекающие по шее, раскрасневшийся член, блестящий от выступающего предъэякулята.       джисон редко отличался большой выдержкой, поэтому минхо не удивляется тому, что видит — джисон на грани. это понятно лишь по тому, насколько прерывистыми становятся его движения. глаза зажмурены, кадык бегает по горлу от вечных сглатываний, живот крупно вздрагивает, а высокие стоны начинают все чаще пробиваться сквозь низкие грудные. — мне так хорошо, но так плохо, хён, — ноет в голос, и минхо видит, что в уголках его глаз собираются маленькие капли слез. — я так хочу тебя внутри, я весь растянут. и только для тебя, только для тебя.       минхо пытается сдержать себя, но не может ничего сделать и плавно подается бедрами навстречу руке, вжатой в пах. он сухо сглатывает, судорожно выдыхая через нос.       дыхание снова сбивается, потому что джисон переходит на тихий скулеж, толкаясь себе в кулак, параллельно пытаясь стимулировать себя изнутри той самой пробкой-хвостом. младший лопочет непрекращающуюся череду задыхающегося «пожалуйста» словно в бреду.       минхо как завороженный смотрит на экран и не понимает, как он еще не кончил себе в штаны, глядя на этот ходячий грех.       а вот джисон кончает. громко. ярко. кончает себе в кулак, но несколько капель попадает на мягкий дрожащий живот. и джисон разваливается на кресле, громко дыша. потом резко поднимается, но ноги ватные и подводят, поэтому он чуть не падает лицом вперед, но успевает вовремя поймать ладонью край стола.       минхо слышит как в соседней комнате открывается дверь, шаги направляются прямо к его двери, а после щелчок. ли чувствует, что в этот момент у него в голове тоже что-то щелкает. он подскакивает с кровати и несется к джисону, который тут же разворачивается и пытается быстро уйти обратно, но минхо быстрее.       он вставляет ногу в щель, не позволяя джисону закрыться у себя в комнате. тот выглядит одновременно напуганно и удовлетворенно, заставляя минхо раздраженно вздохнуть. это все его игра. он его специально довел до такого состояния, чтобы получить желаемое, ведь просто попросить — скучно. — ты издеваешься надо мной, — старший толкает парня в комнату, закрывая дверь за собой. — черт возьми, ты просто издеваешься. почему ты такой?       джисон молчит. смотрит так потерянно, так влюбленно, что минхо не выдерживает зрительного контакта. он грубо подводит его за руку к столу и разворачивает спиной к себе, заставляя руками опереться о его поверхность. давит рукой на поясницу, добиваясь того, чтобы хан прогнулся и выставил свою задницу. минхо упорно старается не обращать внимание на вставленный хвост, но джисон провоцирует его дальше — медленно ведет бедрами из стороны в сторону, заставляя пушистый кончик болтаться.       ли судорожно выдыхает, прикрывая глаза на секунду.       сразу же после он вдавливает его бедрами в поверхность стола еще сильнее, берется за основание хвоста и толкается пробкой глубже, тут же хлестко ударяя джисона раскрытой ладонью по заднице.       джисон чуть ли не воет.       он только-только кончил и все ощущается настолько сильно, что слезы снова скапливаются вокруг глаз, а член заинтересованно и болезненно дергается, наливаясь кровью. колени опускаются друг к другу, ноги ощущаются как каша, а минхо продолжает открыто трахать его короткой пробкой. — п-пожалуйста, — скулит себе под нос, подставляясь под активные движения и вскрикивая, когда удачный толчок в простату идеально совпадает с очередным шлепком по ягодицам. — что тебе снова нужно? чего ты хочешь? — минхо сам чуть ли не ноет, потому что возбуждение в штанах ощущается слишком болезненно. — тебя. тебя внутри, пожалуйста, — зачем-то глупо кивает головой, отзываясь хриплым стоном на каждый резкий толчок, — пожалуйста, войди, не мучай, прошу.       и как бы минхо не хотел продолжить дразнить младшего дальше, терпеть самому было уже невыносимо. хотелось взвыть, поэтому парень аккуратно вытащил пробку из джисона, вздрагивая от того отчаянного звука, которым отозвался на это хан.       в спешке ли стягивает с себя лишнюю одежду, находит бутылек смазки на столе, быстро смазывая всю длину своего члена. он шипит от контраста температур, но ждать дальше не казалось возможным. минхо давит покрасневшей головкой в раскрытое и припухшее отверстие. пара секунд и он чувствует, как его длину обволакивают горячие пульсирующие стенки.       из рта джисона вырывается гортанный стон, голова обессиленно падает между упирающимися в стол руками. первый толчок выбивает землю из-под ног, но минхо крепко держит того за бедра, начиная сразу толкаться.       джисон только и успевает вскрикивать, оповещая всех ближайших соседей о том, что происходит в их квартире. он безвольной куклой виснет в его руках, ощущая каждой клеточкой тела, как его втрахивают в холодную поверхность стола со всей скопившейся силой.       оба не в состоянии играться с выдержкой. джисон отчаянно хочет коснуться себя, но руки отказываются функционировать, а минхо продолжает грубыми толчками входить в него и проезжаться по чувствительному бугорку.       хрипы хана уже не складываются в те отрывистые стоны, а глаза уже давно не открываются полностью от заслонивших взгляд слез удовольствия. ему хочется кричать от того, как минхо берет его на грани грубости. его душит контраст между мягким и нежным минхо в повседневности и этим минхо, которого довели до состояния несоображающего комка возбуждения.       джисон открывает рот в немом крике и крепко сжимаясь кончает под себя, переставая дышать на долю секунды. минхо громко скулит от давления горячих стенок на член, полностью останавливая все толчки. он кончает следом после того, как джисон снова сжимает его и едва ли не падает на ватных ногах.       минхо заваливается на него сверху, дыша загнанно. дыхание еле еле приходит в норму, а руки потряхивает.       старший медленно выходит из растраханной дырочки, наблюдая за тем, как из нее вытекает сперма. его взгляд останавливается там настолько сильно, что он не замечает как оказывается на коленях перед ней. широким движением языка он собирает сперму и входит глубже, чтобы вычистить парня.       джисон скулит, едва ли не плача, пока минхо нежно скользит в нем языком. собрав всю сперму, он аккуратно выходит из него и целует распухшие края отверстия. спускается мягкими губами ниже, расцеловывая дрожащие ноги.       делает это нежно-нежно.       будто поклоняется.       любит.       джисон чувствует, что с глаз не сходит пелена слез и окончатально слабеет в ногах, падая на колени. минхо раскрывает свои объятия и ловит его, сидя на полу. он крепко обнимает его, целуя в лоб. джисон хватается хлипкими ладонями за широкие плечи и падает лицом в грудь, губами примыкая к мокрой коже на ключицах. — я тебя люблю, — хрипит младший севшим голосом. — и я тебя. безумно. все так просто до безумия.