Вот сука!

      – Вот сука!       Хрипит севший после очередной попойки голос альфы, который наблюдает как уходит его автобус. Теперь то он точно опоздает на пары этого сучьего горячего Чона. Тэхён точно знал, что его препод омега, хоть по широкому размаху плеч, татуировкам и альфьему гонору все думали иначе.       Вчера       День уступает место порочной ночи, и да, сегодняшняя ночь обещает быть развратной. Тэхен и Чимин уже на низком старте из квартирки на окраине Хондэ в один из элитных стрип-клубов в сердце Каннама.       Что же двое студентиков там забыли? Увы, это их обычный образ жизни. Оба наследники корпораций и завидные женихи. Множество родителей омег многое отдали, чтобы их детишки учились на одном потоке с будущими королями этого греховного мира.       Однако в этом семестре многое изменилось, прям в середине года, что было почти немыслимо, у их потока появился новый преподаватель на дополнительных занятиях по теннису и бадминтону. Сучий Чон Чонгук! От него не исходило никакого аромата, все думали, что он альфа, но Тэ мог поклясться, что видел омежью грацию в движениях, видел слишком сочные округлости бедер под мешковатой одеждой в моменты порывов ветра. Он видел и знал, но от этого мало, что поменялось бы. Поэтому альфа наблюдал...       Полнолунный рассвет то, что нужно было Тэ. За последнее время он реально заебался. Этот месяц был 24/7, как в состоянии предгона, свой цикл альфа хорошо знал, и сейчас не время. Поэтому так спонтанно и организовалась эта вылазка. Чимин – местный заводила, буквально за любой движ, бельмо на глазах сердобольных родителей. Тэхён же с детства был более спокойным, но этот сучий последний месяц! Вот сука! Ну ничего, сегодня он спустит весь накопившийся пар с самой красивой омегой сучьего Каннама, и пусть кто-то только попробует ему помешать.       – Эй, бро, может уже расслабишься и перестанешь так зыркать на бедняжек? – протараторил Чимин, запивая последние слова роксом с виски.       – Ебучее полнолуние, Мин.. Меня все раздражает. Ладно, я отойду на бар, а ты пока поцепи кого-то для себя. – сказал Тэ и быстро удалился, в душном зале все запахи смешивались и смердили, хотя бы на баре он надеялся залиться чем-то прохладным и сильноалкогольным.       Допивая какой-то пёстрый коктейль с 90% льда альфа почуял такую свежесть. Вот черт. Этой свежести хотелось уткнуться в самую шею. Зубами. Клыками.       Вот Сука!       Тэ тряхнул головой, сбрасывая наваждение, сквозь пелену в ушах услышал объявление сегодняшней звезды шоу.       – Наконец-то что-то новенькое. – ухмыльнулся альфа, высматривая сцену.       То, что было дальше сознание Тэ прикрыло багровой дымкой ментола, мяты и красного перца. Как же это свежо, ярко и крышесносно. Даже леопардовая шелковая рубашка альфы, которую так любили омеги, не могла сравниться с экстравагантностью этого запаха. Буквально эксклюзив, не на что не похожий аромат омеги, яркий, будто тысяча салютов взорвались внутри.       А эти салюты не идут ни в какое сравнение с тем пожаром, который устраивает на сцене омега. Плавные движения вокруг пилона, изгибы подтянутого тела, такая нежная укладка. Он закручивается на пилоне, как удавка на шее Тэ, затягивая до самого победного, пока ноги а высоких каблуках не приземлятся на круглый подиум или с самую середину зрачка юного альфы. Он на столько очарован, что не рассмотрел знакомое лицо на сцене.       Голос и намеренья действуют быстрее мыслей. И вот в неге безумного очарования омеги Тэхён выкупает его на всю ночь за баснословные деньги у мерзкой хозяйки клуба, но это не имеет значение, сейчас весомо лишь то, что через 10 минут он будет наслаждаться омежьим телом в угоду себе, луне и, блять, его гону. Да, это то самое чувство голода, которое сложно насытить, поэтому сегодня все было так отвратительно, но пока что ему повезло встретить того самого, угодного его альфе.       В комнате для гостей Тэхён не может найти себе места, запахи и стоны из соседних комнат сбивают с толку. Ему жарко и хочется рычать, поэтому он срывает пуговицы со своей рубашки с диким принтом, словно настоящий зверь. Сейчас он им и был. Опасный хищник, стоит подойти чужаку, разорвет не глядя. Но в нос снова забивается тот самый аромат.       ———————       – Гуки~, послушай, мы с тобой это обсуждали, я понимаю, но одному клиенту ты очень понравился, он правда сильно настаивал на привате и Госпожа уже получила деньги..       – Что? Ащ, Джун, мы договаривались без этого! Я только танцую, мне нет дела до альф!       – Ну это просто приват! Эй, малыш, ты за этого клиента заработаешь, как за неделю! Это тот же танец, но для одного человека, слышишь?       – Неделю? Ахр, эти альфы сумасшедшие! Ладно, но без рук, предупредите его, – нехотя соглашается омега, такие большие деньги за полчасика терпения..       ————————-       Красные коридоры, обитые бархатом и коврами, уже не один год забирали невинные надежды проходящих по нему омег, но у Чона сейчас забирали не только надежду, но и гордость. Но он же сам виноват, знал куда шёл, здесь нет гарантий, а обещания – пустой звук.       С каждым шагом омега внутри метался и скрёбся об границы сознания, Чону было не по себе, дурман ароматов душил его так, что он не понял как остался в той самой комнате наедине с диким леопардом наперевес. А запах альфы вытеснил другие запахи, так пахнет опасность: летним зноем после дождя, расколовшимися от удара молний деревьями. Этот аромат омега избегал как мог.. Ким Тэхён! Тот самый студент, который смотрел на омегу дольше положенного, ходил на все допы, касался невзначай, это, блять, он!       Глаза альфы моментально стали дикими, зрачки сузились, а темные джинсы натянулись в области паха больше придела. Он не верил тому, что видит, не может быть, что его любимый препод – тот самый омега, вскруживший его голову.. Нет.. Это какой-то бред! Альфа не верил своим глазам до последнего, пока не подошел интимно близко, на выдохе произнес:       – Профессор Чон?! Я..       – Я даже не хочу слушать, студент! – резко перебил омега, – отпусти меня сейчас же! У тебя совсем мозги поплавились заявляться сюда во время гона?!       Эту тираду остановили руки альфы, резко подхватившие ослабевшего омегу. Этот запах был повсюду, проник под кожу, чертового полнолуние, Чонгук терял контроль.       За долю секунды профессор был прижат к стене распаленным альфой. Они чувствовали пульс друг друга ребрами и..       – Сучий омега, я знал, – взрыкнул альфа, – не хочешь меня слушать? Да? Так какого черта ты течешь на мою ногу?       Это было выше сил Чона, трехлетний недотрах и горячий альфа, который хотел разложить его на любой удобной или неудобной поверхности, всем плевать, омега хотел почувствовать внутри своего альфу. Эти мысли губительны, они загнали в ловушку беспомощного профессора, хотя сейчас от профессора ничего не осталось, лишь комок нервов, который был способен упокоить один человек перед ним.       Альфа улавливает изменение запаха и довольно принюхивается, тычется прямо в шею к обонятельной железе, словно маленький щенок. На следующий день там цветами разнесутся багровые отметки, которые долго придется скрывать омеге, но сейчас это никого не волнует, и Тэхён впечатывает свой рот в шею обмякшего омеги.       Всю жизнь альфу учили брать ответственность и не бояться ее, это он сейчас и делает, повалив ничего не соображающего омегу на кровать. Ноги обессиленно раскрылись, вся сущность чувствует доминанта, требует угодить ему, подчиниться..       Это похоже на морок течки, то, как сильно выделяется смазка, кружится голова.. Нужен.. Нужен альфа.. Вот сука! У Чонгука течка.       Альфа натурально рычит, наблюдая за реакцией жаждущего тела под собой. Зрение подводит в тусклом свете красных огней, но инстинкты направляют обоих. Тэхён жадно мнет грудь Чонгука, соски младшего на столько прекрасны, такие набухшие, что впору кормить щенят.. Или щенка побольше. Альфа вцепляется рукой в шею омеги и шепчет прямо на ухо:       – Сейчас я трахну тебя и повяжу, а ты будешь наблюдать как моя сперма наполняет тебя до отказа и больше, – этот жаркий шепот обжигает ухо распаленного феромонами омегу.       Чонгук тут же стонет, это слишком, альфа слишком медлит, он слишком зол без узла, он готов наброситься на свою добычу, что и делает в следующее мгновение. Омега взбракивается и переворачивает их, одежда под его сильными руками трескается, альфа старается помочь, но это бесполезно, Чон уже порвал его ширинку, высвободив налившийся член.       В любой другой ситуации омега так отсосал, что на всем члене остался бы багровый засос, но сейчас не до этого, он слишком сильно хочет альфу внутри, плевать на растяжку, смазки так много, что она заливает простыни.       В тот же миг омега подрывается, срывая с себя блядские трусы для стриптиза, которые ничего не прикрывали толком, и возвращается наездником на мощные бедра рычащего альфы. Это горячо, на столько, что Чон медлит, водя возбужденный альфий член между половинок. Но и у Тэхёна есть терпение, сейчас оно лопнуло, он скидывает с себя непонимающего омегу и пристраивается сзади, попутно прижимая профессора грудью к кровати.       В эту минуту не до игр или медлительности, Тэ сразу входит до упора и жмурит глаза, очень узко, болезненно и почти невыносимо, но Чон стонет так по блядски, это распирающее чувство до искорок в глазах, они оба получают, что хотели.       Немного привыкнув Тэхён начинает двигаться, смазка профессора стекает по ляшкам на простынь, это много, очень. Чонгук чувствует как двигаются все внутренности, он может поклясться, что чувствует вкус альфы прямо в своем горле.       Альфа наклоняется и берет омегу под грудью, притягивая к себе, в этот момент бедра обоих рикошетят навстречу друг другу, и вот оно то самое местечко, куда надо добраться альфе, чтобы сделать щенков. От этого осознания Тэхён громко стонет, а этот стон подхватывает омега.       – Чувствуешь как глубоко я в тебе? Скажи мне, чаги, примешь ли ты мой узел, позволишь наполнить тебя? – тараторит Тэхён, не останавливая движения бедрами.       – Да! Да, альфа, пожалуйста.. Ах.. Пожалуйста, я хочу твоих щенков, пожалуйста наполни меня!       Эти слова вселяют надежду в Тэхёна, он отпускает омегу, фиксируя сочные бедра жилистыми руками. Эти моменты, будто мгновенья перед смертью, ничего не имеет значения, только здесь и сейчас. Альфа жестко сжимает бедра, скулящего под им омеги, амплитуда движений жестче из-за нарастающего узла. Чон бьется под ним, пытается вырваться, но хватка Тэ не позволяет сдвинуться и с места.       Стон омеги, с которым альфа делает заключительное движение, слышится будто в радиусе квартала. Чон болезненно жмурится, а Тэ невесомо поглаживает поясницу, чтобы облегчить спазмы, и переворачивает обоих набок. Альфа тут же припадает к омежьей шее, острые зубы скребутся о взбухшую железу, Чон не выдерживает сверстимуляции и кончает на уже заляпанные простыни.       – Ммм, мой омега такой сладкий, – Тэ проводит рукой по омежьему члену, выдаивая остатки спермы, – кончил прямо на моем узле, такой хорошенький для меня.       – Хах, да альфа, я был таким хорошим, пожалуйста, пожалуйста, наполни меня еще сильнее, хочу твоих щенков.       Тэхён рычит в шею профессора, задевая клыками железу, а омега откидывает шею еще сильнее. Этот жест очевиден. Омега принял своего альфу и просит метку. Однако Тэ отгоняет прочь морок гона, сейчас не время для метки, он хочет трезвого согласия, но альфа внутри протестует, поэтому Тэхён с усилием отстраняется от скулящего омеги, заваливаясь на бок.       Эта ночь привнесла многое в две судьбы, возможно, тот самый момент, транслирующийся перед смертью воспаленным мозгом, будет именно этот. Тот момент, когда обе половинки целого наконец-то сыты и довольны, им тепло и безопасно, а внешний мир не играет никакой роли.       Но эти мечтательные конвульсии прерываются резким пробуждением альфы, узел давно спал, а вторая половина кровати давно остыла. Он не дурак, все понял. Под внутренний протест остаться и дождаться омегу, альфа начинает быстро собираться, натягивая штаны, обращает внимание на время: 7.07; но своей леопардовой рубашки он так и не находит.       – Вот сука!