Здравствуй, Фред.

Здравствуй, Фред, наконец-то я нашла в себе силы написать это письмо. Знаешь, братец это даётся мне нелегко, очень нелегко, но я чувствую, что я должна это сделать, ты бы сделал то же самое, я знаю. Прошло уже почти все лето, мы постоянно тебя вспоминаем, мама часто плачет, ты же знаешь, ей непросто, всем нам непросто, Фред. Перси ненавидит себя, за то что поссорился с тобой перед твоей… Рука с пером замерла над пергаментом, оставив рядом с последними словами жирную черную каплю. Подступающие слезы обожгли глаза. Джинни втянула носом воздух. Нет к такому она ещё не готова, эти слова до сих пор раскаленным железом вливались в уши, опустевшая голову, заставляли думать лишь об одном. Ее любимого брат больше нет. Он умер. Рон до сих пор бросался с кулаками на любого, кто хоть заикался невзначай об этом. Нет, знаешь мне до сих пор больно даже думать об этом, но верю — ты не обидешься на свою маленькую сестрёнку. Да, Перси просто мазохист я часто слышу, как он запирается у себя в комнате и шепотом просит у тебя прощения, хоть вы уже и помирились. Фред, я знаю, что ты простил его, я знаю, ты же любишь его, не смотря на все ваши розыгрыши, и он тебя тоже. Но он никого не пускает к себе в такие моменты и мне так жаль его, так жаль, Фред. Билл и Чарли сейчас живут с нами, помогаю папе восстанавливать Нору. У них неплохо получается, но конечно наш дом уже никогда не будет прежним, ведь там никогда не будет тебя братец. Слезы покатились по бледным девичьим щекам, они падали на пергамент, оставляя после себя крупные влажные пятна. Дыхание стало рваным, нижняя губа дрожала, дышать становилась сложнее. Чарли и Билл, мне кажется тоже, как и я постоянно тебя вспоминают, как мы все. Даже Флёр, как ни странно, но она всегда грустнеет если речь заходит о тебе, думаю ваши шутки ей нравились. Знаешь, она довольно милая, мама тоже теперь по-другому к ней относиться, и Билл ее просто обожает. Жизнь идёт, нас пригласили на дополнительный год обучения, чтобы наверстать упущенное. Только я не представляю как там можно будет учиться, учитывая всю ту разруху, что царит там. В этом году решили не брать детей на первый курс, благо у нас есть и другие магические школы, хоть и довольно далеко. Я помогаю восстанавливать Хогвартс, со мной Рон, Гарри и Гермиона. Не смотря на магию это очень долгий процесс и сейчас готовы, только общежития, несколько классов и Большой зал. Иногда, мне нравиться думать, что это вы с Джорджем разнесли Хогвартс, практикуясь в новых заклинаниях, или испытавая новую вредилку. К слову о воедилках, знаешь, чего я точно не ожидала, так это, того, что мама и Перси будут помогать Джорджу с вашим магазином. Им нравятся ваши изобретения, хоть они и постоянно ругали вас за них. Джордж почти не появляется. Ты же должен понять, ему тяжелее всех. Он не просто потерял тебя Фред, он лишился частички себя. Почти все лето он посидел в вашей комнате, я слышала, как он плачет каждый день, ведь ваша комната близко к моей. Как же ему плохо, Фред. Он даже перекрасил волосы в черный, сказал, что когда смотрит в зеркало, то видит тебя, после этого мама унесла все зеркала из дома. Но у него есть один осколок, я знаю, он показал мне его однажды, когда я зашла к нему. В вашей комнате теперь так пусто, братец. Он спит в твоей кровати, а осколок держит под подушкой. Когда мы сидели вместе, он сказал, что когда ему очень плохо он смотрит в зеркало и ему кажется, будто ты улыбаешься ему. Я заплакала, сама не знаю от чего, просто накатило вдруг. Мы сидели в обнимку и я чувствовала, что он тоже плачет. После того как он вышел из комнаты, он часто приходил к тебе. Но уже не плакал. Он просто сидел рядом, иногда шептал что-то и слегка улыбался. Надеюсь, ты слушал его. Холодную тишину комнаты разрушил негромкий стук в дверь. Быстро утерев слезы тыльной стороной ладони Джинни подскочила со стула и открыла дверь. На пороге стоял Джордж. — Могу я войти? — поинтересовался он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Конечно, ты ещё спрашиваешь, — девушка, впустила брата в комнату и прикрыла за ним дверь. Джордж уселся на кровать, поджав под себя ноги и огляделся. Уже перевалило за полночь и комнату освещала лишь настольная лампа, которую Джинни зажгла, когда садилась за письмо. — Просто, захотел спросить как дела, а то ты целыми днями пропадаешь в этом Хогвартсе. Совсем не видимся последнее время. Тепло улыбнувшись, девушка подсела к брату, положив голову ему на плечо. Тот ласково обнял ее и приготовился слушать. Она долго рассказывала о том, как они восстанавливают замок, как заново возводят новые стены и обустраивают башни, в которых теперь находятся все четыре гостиные, перед началом нового учебного года. Джордж слушал и не перебивал, внимая ее словам. Когда Джинни закочила он кивнул на стол с заженной лампой. — Пишешь письмо? Девушка неуверенно кивнула, отстраняясь от брата. –Кому? — Джинни замялась, пытаясь уйти от разговора,.встала и начала прибираться на книжных полках, где всегда царил идеальный порядок. — Можешь не отвечать, сестрёнка, я знаю что Фреду. Почувствовал. Рука девушки замерла на полпути и вздрогнули плечи. — Я понимаю, сам написал ему кучу писем и даже отнес на ….– слов кладбище или могила он не произносил принципиально, — и если ты хочешь я могу сходить с тобой и ты отнесешь своё. Джинни не поворачивалась и было видно, как задрожали ее плечи. — Хочу. — Тогда, закочи его и заходи за мной, не будем ждать рассвета, пойдем сразу же. И с этими словами Джордж вышел из комнаты. Ещё немного простояв у книжной полки девушка вернулась к столу. Только, что заходил Джордж, почувствовал, что я пишу письмо именно тебе и предложил вместе со мной отнести его. Я согласилась. Надеюсь ты прочтешь его, Фред, очень надеюсь. Ведь я так скучаю по тебе. Так плачу по ночам. Уйдя из жизни, ты забрал у нас у всех частичку души. И по ночам сердце отзывается тупой болью на воспоминания о тебе. И знаешь, некоторые со временем забывают лица погибших, но мы тебя не забудем. Твоя частица осталась с нами. Мне безумно тебя не хватает, не хватает твоих шуточек, и пусть они иногда очень обидные, не хватает твоей улыбки и весёлых искорок в твоих глазах, не хватает смеха в нашем доме, почти покинувшего его вслед за тобой. Моя боль никогда не утихнет. И я буду помнить все. Буду помнить тебя. Твой голос, твое лицо и твои теплые объятия на прощание. Буду помнить все наши самые теплые воспоминания, наши полеты летними вечерами на стареньких метлах на поле за Норой. Буду помнит наши игры в квидич всей семьёй и твой смех. Обещаю тебе, ведь я люблю тебя, Фред. Твоя младшая рыжая сестрёнка. Дописав последнии строки Джинни быстро оделась и бесшумно выскользнула из комнаты. Джордж ждал её, он сидел на кровати в своей комнате и держал в руках осколок. — Готова, сестрёнка? — получив утвердительный кивок, Джордж приобнял сестру за плечи, и они вышли из комнаты. Спускаясь по лестнице, они старались двигаться как можно медленнее, что бы не привлечь лишнее внимание. Проходя мимо комнаты, где жили Билл и Флёр, они услышали тихие шепотки. Хмыкнул, Джордж повлек сестру дальше, вниз по лестнице. Выйдя из Норы, Джинни вздохнула полной грудью. Влажный воздух приятно холодил кожу. Остужая голову, успокаивая рой мыслей. Дорогу она знала и, опередив брата, двинулась вперёд. Шли они довольно долго. У семьи Уизли, как и полагается чистокровной семье имелость собственное кладбище. Там и похоронили Фреда. Дорога, была заросшей, но кажется Джордж проложил хорошую тропинку и идти было не так затруднительно. — Люмус, — тихо шепнула Джинни, освещая дорогу перед собой. Когда они приблизились к кладбищу, девушка замедлилась и Джордж догнал ее, выражая немую поддержку. Джинни не была здесь с самых похорон. И вид надгробия брата тогда вселял в нее ужас. Но сейчас она сможет, ей нужно отдать письмо. Успокоить душу, рвущуюся наружу. Спустя несколько минут они вдвоем стояли перед каменной плитой. Фредерик Артур Уизли 1 апреля 1978 — 2 мая 1998 Любимому сыну, брату, другу и отпетому шутнику Хогвартса. От его имени на безразличном сером камне девушке вновь захотелось плакать. В это время Джордж произнес какое-то заклинание и в его руках оказался довольно увесистый на вид, деревянный сундук. Достав из-под ворота рубашки ключ, он отпер его и поставил перед сестрой. — Сюда я складыааю все письма ему, и каждый раз пееребираю и пересчитаю их, наверно в надежде получить ответ, не знаю, — парень горько улыбнулся, — решил скрыть его от посторонних глаз, наложил чары. Джинни заглянула в сундук. Тот до краев был заполнен письмами, аккуратно перевязанными веревками. Глядя на это, она испытала острую боль и сочувствие к своему старшему брату. Да, она была права, ему хуже всех. Девушка аккуратно присела на колени около сундука и бережно опустила письмо в сундук. — Держи, Фред. Прочти его пожалуйста. — Он обязательно, Джинни, я уверен, ты же наша любимая сестрёнка, — и сев рядом с ней, прямо на сырую землю, потрепал ее рыжие волосы. — Я верю, вы же мои любимые старшие братья близнецы, — Джинни сильнее прижалась к плечу брата. — Я хочу, сказать тебе кое-что, я никому ещё не говорил, об этом, даже маме с отцом, — Джордж повернулся к сестре, вглядываясь в ее лицо, он тихо продолжил, — я больше не могу вызват Патронус, совсем. С самого дня его смерти. Ведь все мои лучшие воспоминания неизбежно связанны с ним Джинни. Глаза девушки округлились от услышанного, но она ничего не ответила, лишь горестно покачала головой. — Можно мы посидим здесь ещё немного? — девушка вопросительно подняла брови. — Конечно Джинни, давай. Уже разгорался рассвет, а две темные фигуры сидели у надгробия брата, прижавшись плечом к плечу, проливая тихие слезы, которые не успевал сушить лёгкий ветер.