Falling down & getting up
1 августа 2025 г., 22:56
***
Кими знал, что будет нелегко. Кими готовился к тому, что участие в Формуле 1 не сравнится никогда с опытом в младших гоночных сериях, не только физически, но и как мог морально. И вроде все шло хорошо: начинал довольно таки стабильно для новичка и самого молодого гонщика в пелетоне на данный сезон, даже умудрился спустя всего пять гонок получить свой первый поул в карьере в Майами, но после и без того шаткое равновесие неизбежно стало теряться под ногами. Эмилия-Романья, изначально, сверкала яркой надеждой, словно любимое и родное итальянское солнце, что с детства грело сердце и душу, превратилась в кошмар наяву. Просто проблема, из-за которой пришлось съехать с трассы за пару кругов до окончания гонки. До безумия обидно, к тому же великая трасса мелькнула в официальном календаре в последний раз. «Ушла красиво и эпично,» — так писали многие спортивные СМИ. Следующим душераздирающим провалом стало Монако. Очередная историческая трасса во время квалификации которой он умудрился влететь в стену, а во время самого воскресного заезда на и без того отстойной для обгонов трассе, начудили стратеги, от чего, возможно, пострадала одна пара наушников у Тото. Чертова Испания и закипевший движок, похеривший все надежды, но благо поблизости был Боно, который в очередной раз показывал все свое мастерство в умении «успокоить и приободрить». Боно — великий человек и Кими повезло, что он с ним работает. И, наконец-то, в его царстве тьмы и неудач мелькнул лучик света, а в груди стало тепло и хорошо. Первый подиум в карьере в Монреале и честно говоря Антонелли думал, что во время празднования и традиционных брызг шампанского он выглядел словно потерянный котёнок, не до конца осознающий что происходит. Он стоял рядом со своим тиммейтом, почти "старшим братом" если верить тому, как их отношения окрестили СМИ, и рядом со своим кумиром. Mamma Mia, как ликовало его сердце. И только он вкусил запретный плод, так его сразу опрокинули с небес на землю. Австрия и гребанное столкновение с Ферстаппеным в начале первого круга и, porco cane, честно, Антонелли перепугался. Знал, о вспыльчивом характере Макса, но в тоже время удивился, когда тот коротко поинтересовался, в порядке ли он и довольно быстро... Простил. А ещё, уже во время Сильверстоуна — если так можно сказать, — он реабилиторовал свою роль "любимого ребенка Макса", потому как помог действующему чемпиону во время квалификации. Но видимо карма была отбита не до конца и во время гонки пришлось сойти с дистанции из-за повреждений. Казалось, спустя две недели перерыва между Великобританией и Бельгией, он успел успокоить свои нервы, что шалили ещё и от того, что Тото не решался продлевать контракт ни с ним, ни с Джорджем, от чего в груди вечно неприятно кололо, а в голове крутились мысли на подобии: «Вот и всё, Кими. Вот и погасла твоя звёздочка на небе, что горела ярко, но недолго. Bravo e chao.» И на что он надеялся, когда рассчитывал на Бельгию? Страна, знаменитая своими вафлями, проехалась по нему, словно асфальтоукладчик, растирая в порошок хлипко держущуюся из последних сил психику, что все равно сдалась. Он перестарался во время квалификации от чего машину занесло и своими действиями он испортил круг не только себе, но и Джорджу, а также повредил днище. Боже, чтобы он делал без Боно, что каждый раз пытался привести его в чувства, даже если это было безрезультатно, как сегодня. Кими просто ушел переодеться в свою комнату в моторхоуме и как только закрыл дверь зажмурился, прикладываясь затылком о дерево за спиной. Разрыдаться в его случае не самая лучшая идея, но самая действенная. Будучи эмоциональным человеком так было проще самому. А потому он медленно скатился по двери вниз, подтягивая колени к груди, шерша комбинезоном, скомкавшимся под задницей, и зарываясь в них лицом, почти бесшумно всхлипывая. От обиды, от разочарования в самом себе, просто от усталости. Формула 1 — жестокий и непрощающий ошибок спорт. В нём, как и везде в профессиональном аспекте, ты жертвуешь либо физической составляющей, либо ментальной, а зачастую даже всем и одновременно, но почему-то раньше казалось, что напряжения в иных сезонах было на несколько порядков меньше. То ли тогда он не понимал всех тех красок, что услужливо скрывали до поры до времени. Но вот в дверь раздался стук и стало ясно, что пора выдвигаться. Интервью сами себя не дадут, даже если придётся быть на грани жизни и смерти. Размазав по щекам солёные дорожки Кими едва смог подняться на ноги, но все таки скинул с себя комбинезон и наскоро накинул мерч команды и, в очередной раз глубоко выдохнув, со стоящими на глазах слезами, вышел в коридор.***
— Не уик-энд, а настоящий пиздец! — До сих пор пребывая в состоянии аффекта ходил из стороны в сторону Берман, желая громко зарычать, словно медведь Гризли, нарочно пробуждённый из спячки. — Нет, ну это надо было так, блять, всё испортить! Антонелли лишь немигая пялил перед собой, скрестив ноги по-турецки, примостившись на кресле в комнате Оливера после квалификации, не шибко удачной для них двоих. — Это пиздец! Блядский пиздец! Юки, блять, взял и просто всё заруинил, —раскидывался проклятиями направо и налево Берман, наконец-то обратив внимание на давнего приятеля и тут же заметно теряя запал. — Эй, дружище, ты как? — Mi sento semplicemente disgustato. — Я хоть и был в академии Ferrari, но итальянский все равно не учил, — Оливер рухнул на матрас, тут же протягивая руку но осекаясь. — Отвратительно, я просто... Боже, я такой идиот — логично, почему Тото до сих пор оттягивает подписание контракта, — вжал с силой ладони в лицо итальянец, тихо ругаясь. На плечо легла широкая ладонь и приободряюще его сжала. Оливер его давний друг, с которым даже слова не нужны. Если нужна безмолвная поддержка, то он без лишних препираний её окажет, а если нужно что-то большее то сожмёт в крепких медвежьих объятиях. Берман, все таки. — Слушай, я думаю мне стоит идти — если потеряют, то Тото еще сильнее зверствовать начнет, — дурацкую отговорку выученной скороговоркой выговорил Кими, но в неё не поверить было просто невозможно. — Я даже рад, что пока катаю за среднячков. Чувак, как же у тебя хватает нервов на все это? — сочувствующе спросил Олли осознавал, что другу помочь ничем не сможет, ведь сам находится на взводе — возьми, да зажми пусковой крючок. — В том-то и проблема, что не хватает, — грустной полуулыбкой одарил приятеля Антонелли.***
Джордж со стрессом справлялся на порядок легче. Ну не едет машина, с кем не бывает? К тому же он откатал несколько сезонов за Williams с, на тот момент, телегой вместо болида. Сам Расселл мог сказать, что он еще прекрасно держится, но стоило только оглянуться на своего маленького напарника, как его излишне драматичное сердечко треснуло. Маленький (не совсем маленький, но с роста Джорджа виднее) ребёнок, за которого Расселл испытывал колоссальное чувство ответственности и считал своим младшим братишкой выглядел будто побитый щенок, выброшенный на обочину. Вечно яркое солнышко, с батарейкой в одном месте, и умеющее излучать всё своё обаяние, свойственное итальянцам, которую неделю вечно ходило и бодрилось, но Бельгия добила ребёнка. Когда тот вышел из своей комнаты в моторхоуме с заплаканными глазами не расстроился и не посочувствовал только ленивый. Джордж, поскольку не успел воочию лицезреть своего ребёнка почти зарёванным узнал обо всем от Валттери и Боно, бесспорно переживающих за итальянца как за собственного сына. Джордж же понадеялся на то что не все настолько критично, как ему описали. Он никогда в жизни так не ошибался. На постквалификационном интервью он специально выглядывал Антонелли и когда тот объявился, то в груди неприятно защемило и сковало ребра в свинцовый обруч. Расселл решил действовать незамедлительно и незаметно: выцепил Олли, пока тот переходил от одного интервьюера к другому, прошептал ему, мол, «если можешь, то пригляди за Кими, чтобы ничего с собой не сделал, а то кто его знает»; написал в древний, уже больше чисто дружеский нежели рабочий, чат, где молодых ещё от слова совсем не было, да блять, да даже к тому же Ферстаппену подошел, не смотря на личную неприязнь. — Ребёнок — дело семейное, а потому оба родителя должны принимать участие в воспитании и взрослении чада. Макс, естественно, около виска пальцем покрутил, но не согласиться не смог — прикипел к местной пародии на Человека-паука, разве что чутка более европейской и загорелой версии. Выдал парочку наставлений как человек, имеющий опыт в общении с детьми (и пофиг, что зачастую раньше это "общение" было с детьми еще не достигшими сознательности), передал уже за гаражами, вдали от ястребиных взглядов журналистов, сумку с бутылками джина и тоника по отдельности и сказал: — Проблемы будут: пиши, звони. Даже поздно ночью. Только не угробь его. На том и разошлись. Без лишних припераний. Потом, дойдя до своей машины, уже там все скинул в багажник и прикрыл кофтой для надежности. Если не справится Олли, то в ход пойдёт тяжелая артиллерия, выданная Максом и несколько плиток шоколада, откуда-то — хрен поймёшь, — найденных у Боно и Боттаса в заначке. — Ребенка надо восстанавливать в ментальном статусе как минимум. А ещё окружающие сочувствующие личности смогли донести до Тото, что стоит провести дебрифинг на тему "Почему наша машина превратилась в кирпич на колесах?" — Передал Боно указания и, дождавшись хотя бы банального кивка, скрылся за углом, оставляя британца хлопать длинными светлыми ресницами. Джордж сидел у себя в номере когда в дверь робко постучали. Один стук. Тихий, неуверенный, с паузой. Второй такой же. Третий... Джордж открыл дверь. Кими смотрел в пол и вероятно желал оказаться где-нибудь за пару сотен километров отсюда, в родной Болонье, с семьей. И Джорджу стало жалко парня. Профессиональный спорт — то что в первую очередь убивает ментально. Никто не готов к вечному давлению и свету софитов, особенно вчерашний школьник, заместивший семикратного чемпиона. — Я-я... — слова давались тяжело, язык словно прилип к небу. — Прости, но... Расселл просто покачал головой и вытянул свои длинные руки, притягивая итальянца к себе и обнимая, но без напора. Давал таким образом понять, что если нужно, то Кими может отстраниться. Но тот не стал, а вжался сильнее, цепляя руками за спину британца и комкая футболку. — Я н-не могу больше, — всхлипнув едва слышно пробормотал Антонелли. — Это не моё, я!.. — Ты всё можешь, — негромко уверенно произнес Джордж, проводя рукой по спине маленького сокомандника. — Просто немного устал. Тото по-дурацки поступил, втаскивая тебя во все это, когда ты ещё не был совсем готов. Но не будем о нём. Хочешь выпить? — Буднично поинтересовался Расселл, в конце концов дотягиваясь до входной двери и закрывая её. Плевать, что кто-то видел подобный момент минутной слабости — люди не машины, что безэмоционально движутся вперёд на пути к цели, но и машины не люди. — Но, — засомневался Кими, нехотя, почти через боль, отрываясь от британца. — У нас же завтра гонка? — Парень, когда нас это останавливало? — Очевидно, что Кими пока остается максимально зеленым, и что его ещё учить и учить, но Джордж с этим смирится постепенно, к тому же за данным утенком из всего "утиного выводка" гордо следит мама-утка, находящаяся в команде энергетика. Да, Ферстаппен перенял обязанности Феттеля, хотя изначально на него и подумать то никто не мог. Все таки есть что-то в нидерландце хорошее, только Расселл пока не разглядел. — К тому же, я что зря у Макса выторговал несколько бутылок? — Усадил ребёнка на кресло Джордж и полез в минибар, в котором охлаждался "священный Грааль", переданный Максом. — Ты уверен? — Скептически оглядывал всё это Антонелли и отчасти Джордж его понимал. — В плане, Тото просил не напиваться... — Кими, хоть раз, послушав умного человека, сделай всё наоборот, прошу, — британец откупорил крышку и разлил по заранее найденным кристально чистым стаканам. — К тому же, не думаю что завтра может быть ещё хуже. — Похмелье? — От него есть лекарство, плюс в твоем возрасте это не так чувствуется, — один из стаканов переехал в руку итальянца. — Не хочешь упиваться в хлам — будет по твоему, но я не могу смотреть на то, как мой ребёнок страдает. — И Расселл чересчур драматично вытер невидимую слезу. «Чёрт, да он прав,» — на секунду подумал Антонелли и почти сразу же потянулся стаканом к Джорджу. — Будь что будет, — и стекло дзынькнуло от соприкосновения с другим стаканом.***
Джордж пялил в потолок, пока у него под боком, напоминая котёнка, свернулся калачиком итальянец и тихо посапывал. Ребенка хватило на три с половиной стакана, но больше как будто и не нужно. Главное, что Антонелли оть и беспокойно, но заснул, вцепившись руками в футболку Расселла, что тому не вылезти никак. Загнал себя в ловушку и теперь будучи в полупьяном состоянии пялит в потолок и тонет в мыслях, как в пучине. Телефон тихо завибрировал и британец смахнул уведомление. Ну че, как?[Фото спящего под боком Кими, по-детски сжимающего в кулаке футболку Джорджа и на которого падает слабый свет из-за не закрытой до конца шторы]
Я надеюсь, что ты его не убил. Лезть в лапы Тото я пока ещё не планировал.Опять ты все о себе
Молюсь на то, что похмелье у него с утра будет несильное
В его возрасте должно протечь легче. Спокойной ночи.Я знаю, гений
Тебе тоже
И Макс тут же вышел из сети, пока в голове Джорджа зародилась бредовая идея перекинуть фото сопящего Кими из их с Ферстаппеным чата в общий "олдскульный" и тихо, стараясь не издать лишних звуков, отложил телефон на прикроватную тумбу, подключая его к зарядке. Шантаж в их дело обычно не входит, но если что можно будет списать на пьяную выходку. К тому же экстраординарного там ничего не виднелось. Ну да, бутылка джина, что закончилась и лежала на боку, отражая тонкий лунный свет на стену... Собственно, на этом всё. «Тяжело, однако, детей воспитывать,» — пьяно подумал Джордж и отрубился.***
— Принцесса, выглядишь помято, — окликнул Албон, стоило Джорджу появится на горизонте, и поманил к их группе поближе. — Я больше перед гонками не пью, — потёр виски Расселл, подходя к толпе собравшихся водителей дабы перекинуться с ними парочкой слов перед началом парада пилотов. — И детей, надеюсь, более тоже не спаиваешь, — довольно безэмоционально сказал Ферстаппен, сложив руки на груди. — С тобой пить — себя не уважать. К тому же это не лучшая твоя идея. — К слову о детях: где свой детский сад растерял? — Эстебан и Нико с ними, скоро должны подойти и с остальным выводком. А итальянский паук, собственно, где? Под каким кустом ты его оставил? — Льюис забрал, но после того как я его последний раз видел он выглядел куда более жизнерадостно, — британец припомнил то, с какой менее натянутой и более искренней улыбкой слушал Антонелли Хэмильтона и на душе становилось легче. — Думаю, этому парню пора продавать курсы по психологической поддержке, — провел пятерней по волосам Джордж, усмехаясь на подобную мысль. — Ferrari это не особо спасает, — подошёл Шарль с прицепом в виде Карлоса. — Но мне почему-то кажется, что к концу года у нас будет революция со сменой политического строя и власти. — Это правда что Льюис с указкой в виде пальца приходил на дебрифинг и указывал инженерам на ошибки или это только слух? — Поинтересовался Ландо, получая на вид несильный тычок локтём от Оскара, на что Норрис лишь лукаво улыбнулся Пиастри... У этих двоих свои приколы, а потому в их взаимоотношения никто особо не вникал. Леклер неоднозначно пожал плечами. — Во всяком случае ему пересобрали машину, так что думаю слухи не врут. — Почему ты это не заснял? Чувак, это же за этот контент пиарщики спасибо сказали бы. — Хороший вопрос, отвечу на него позже, — будто на интервью довольно дипломатично соскочил Шарль. — А пока, господа, думаю нам стоит пройти по дорожке к траку. Не стоит заставлять публику ждать. — Оригинальное предложение. А мог попроще: "счастливых нам дождливых игр", — перенял словесную эстафету Оскар, взглянув на пришедшие тёмные тучки. — Чур тогда с победителя вафли причитаются, — важно поднял один палец Ландо. — Быть в Бельгии и не попробовать вафель — кощунство! — Да боже, научу я тебя их готовить, придурок, — закатил глаза Пиастри, не обращая внимания на то, что все посмеивались с их разговора. — Вы свои своеобразные ролевые игры лучше в тайне оставьте, окей? — вклинился Макс. — А че, завидно? — сощурился Норрис, получая по башке. — Или у вас с Шарлем иначе? — Ох, блять, пошли уже, мазохист, пока отдача не замучала, — Пиастри схватил британца за запястье и увёл за собой, под хихиканье. — Ландо бы поаккуратнее быть со словами, здесь везде и сплошняком сотни ушей, — присвистнул Алекс, поглядев сначала в след уходящим "мальчикам из папайи", а после перевел взгляд на Леклера и Ферстаппена. — Но вопрос интересный: вы когда о своих отношениях объявите? — Когда Феттель встанет во главе ФИА, — начал Макс. — Или когда сменит доктора Марко, — закончил за нидерландца Шарль, мило улыбнувшись и довольно прикрыв глаза. — О боже, избавьте меня от этого — я слишком трезв для подобного, — открестился Джордж, подхватывая угарающих парней из Williams за шкирку и уводя их в сторону лестницы.
