Эхо далеких звезд

— Энакин, пришел квартальный финансовый отчет, — в голосе Оби-Вана звучала усталость. — Мы постепенно уходим в минус, несмотря на все попытки сэкономить и урезать бюджеты на содержание личного состава. Технику, в отличие от безликой массы штурмовиков или раздутого административного аппарата, бывший джедай уважал куда больше людей и на ней требовал никогда не экономить. — Запроси дополнительное финансирование у Империи. — Под шлемом этого не было видно, однако Энакин определенно закатил глаза. — Не мне тебя учить, что делать в таких случаях. — Мы недавно брали ссуду под твое честное слово. Выделенные средства еще не кончились, однако проект «Дельта» слишком быстро съедает ресурсы. Энакин повернулся, и давление Силы вокруг него резко возросло. Тело Оби-Вана содрогнулось, словно он был обычным человеком, практически лишенным мидихлориан, и его лицо стремительно побледнело. — Ты намекаешь на то, что я должен закрыть проект «Дельта»? — В вопросе чувствовался очевидный подтекст, однако Оби-Ван не мог лгать своему хозяину. — Это здравый смысл, Энакин! — он постарался смягчить объяснение. — Проект уже выдал одиннадцать работоспособных единиц, так зачем нам... — Если ты сейчас не закроешь рот, работоспособных единиц останется десять. Оби-Ван покачал головой и, бросив датапад с финансовым отчетом на стол, покинул комнату для совещаний. Энакин чувствовал клубившийся вокруг него страх, и его собственная ярость неистово клокотала в груди в ответ. Как смел он нагло заявить о том, что Энакину хватит ничтожных крупиц личности бывшего учителя!.. Любой другой после подобных слов отбыл бы из комнаты вперед ногами, однако из уважения к лицу Оби-Вана Энакин сдержался. — Ну разумеется, копия никогда не сможет стать оригиналом, — пробормотал он, и глухой тяжелый звук дыхания вырвался из динамиков его шлема. — Особенно копия этого человека. Бросив короткий взгляд на погасший экран датапада, Энакин отвернулся. Финансовые документы мало его волновали, да и управление звездными системами под его крылом в последнее время шло из рук вон плохо. Император уже не раз и не два укорял ученика за попустительское отношение к экономике Империи, разбазаривание ценных кадров и фиксацию на поиске одного конкретного джедая (и, наверное, если бы Император узнал о сути проекта «Дельта», то приказал бы немедленно свернуть его), однако Энакину — Дарту Вейдеру — было плевать. Разве не по этой причине он присоединился к Империи? Желание получить то, что он хочет, вело Энакина последние несколько лет, однако тьма в его сердце постепенно становилась все более ядовитой и глубокой. Грань между «забрать себе» и «все разрушить» казалась такой же тонкой, как лист бумаги, и скоро в Энакине не останется ничего, кроме чистой всепоглощающей ненависти. Достав коммуникатор и пролистав немногочисленный список имен до пункта «Объект 1», Энакин отправил короткое сообщение. «Комната для совещаний. Сейчас же». Через пару минут напряженной тишины, нарушаемой лишь механическими звуками дыхания, дверь осторожно открылась, и на пороге показался Оби-Ван. В нем словно и не было никаких отличий от Оби-Вана, заходившего только что с финансовым отчетом, однако в глубине его голубых глаз таилось какое-то инстинктивное смирение и осознание тщетности любых своих действий. — Лорд Вейдер, — он мягко кивнул, приветствуя повелителя. Внешность этого Оби-Вана идеально соответствовала нынешнему примерному возрасту оригинала, как если бы учитель до сих продолжал сопровождать бывшего ученика в длинном галактическом путешествии, однако внимательный глаз мог заметить небольшую разницу. Мимические морщинки, рефлекторные жесты, осанка, манера держаться, слабый отклик в Силе — все эти детали кричали о кукольности и безуспешной попытке подражать оригиналу. Энакин, как и всегда, позволил себе обмануться. — Оби-Ван, — Энакин знал, что обращается к тени отсутствующего человека, но жажда была в нем сильнее рациональности, — подойди ближе. Чужое имя стало для Оби-Вана цепью, однако он не мог не подчиниться. Медленно шагая вперед, он продолжал сохранять на лице мягкую, отточенную многочисленными повторениями улыбку. Скрытые за шлемом глаза Энакина пристально следили за ним, и Оби-Ван был рад, что его роль никогда не выходила за пределы четко очерченных границ. Он был псом, чье место — у ног хозяина, был безвольной куклой, практически рабом, с тем лишь единственным отличием, что у рабов всегда оставалось в мире место, куда можно уйти и начать все сначала. — Садись. Оби-Ван опустился в соседнее кресло и, вытянув руку, коснулся руки Энакина. Он не чувствовал тепла под черной перчаткой, однако воображение всегда могло исправить это. Нарисовать безмятежную картину двух доверяющих друг другу людей, двух сердец, способных на сочувствие и нежность. Увы, нынешний Энакин давно не мог испытывать ни первое, ни второе. — Ты знаешь, в чем заключается суть проекта «Дельта»? — Энакин задал действительно глупый вопрос, ведь Оби-Ван — Объект 1 — был человеком, который следовал за ним с самого начала и видел все его попытки вернуть бывшего учителя. Клонирование — просто еще один способ добиться своего. — Да, лорд Вейдер. Энакин усмехнулся, и гулкий звук, вышедший из динамиков шлема, превратился в смесь шумов, совсем не похожих на смех. Пальцы Оби-Вана слабо дернулись. — Аперион, пневма и анима — плоть, кровь и сознание. Три компонента, необходимых для того, чтобы создать любое живое существо во вселенной. — Энакин взглянул на Оби-Вана, изучая выражение его лица. За последние годы он множество раз пытался понять и проанализировать, что именно во время экспериментов шло не так, и каждый раз результат оказывался одним и тем же: все было сделано правильно. Все было сделано правильно — и все равно у Энакина ничего не получалось. — Исследования Дарта Плэгаса действительно невероятны и, увы, неповторимы, — пробормотал он и отвернулся. Безупречное лицо Оби-Вана вызывало у него раздражение, потому что за этой идеальной красотой пряталась глухая всепоглощающая пустота — черное пятно среди блеска Силы. С момента «рождения» количество мидихлориан в крови клонов стремительно снижалось, в качестве побочного эффекта вызывая ускоренное старение. Впрочем, Энакина больше беспокоила не краткосрочность их жизней и даже не количество потраченных на дефектный продукт денег и материалов, а осознание того, что он мог украсть у своего учителя все — лицо, личность, душу, — но не мог украсть самого учителя. Он не мог объяснить это, попытка подобрать подходящие слова была похожа на цепляние за тонкую веревочку посреди бескрайней магнитной бури. Как рассказать, что беспокоит тебя, если твое беспокойство похоже одновременно на зуд по всему телу, на желание сжать в кулаке пространство и вырваться из собственного тела? Как получить то, что ты хочешь, если для этого нужно сначала найти крошечную песчинку в бесконечной далекой-далекой галактике? — Если я попрошу совета у Сидиуса, как скоро он пронюхает про утечку средств и мой маленький «домашний проект»? — спросил Энакин, обращаясь то ли к Оби-Вану, то ли к кому-то еще. Оби-Ван чуть крепче сжал пальцы Энакина, будто имитируя молчаливую поддержку, а затем убрал руку. Тонкий флер страха и смирения продолжал исходить от него, и десять других темных пятен, которые Энакин чувствовал в помещениях лаборатории, казались идентичными осколками пустоты. Эхо разорванной связи внутри его собственного разума было такой же пропастью — звон тишины, волны накатывающей антиматерии, которые исчезнут, разбившись о бесконечный океан, обрывок далекой жизни, которой не суждено засиять и стать целой. Энакин слабо шелохнулся, но не приказал Оби-Вану прикоснуться снова. * — Что такое Сила? — маленький Энакин знал, как заставить мозги Оби-Вана заскрипеть. Его учитель сам совсем недавно перестал быть падаваном, а теперь был вынужден отвечать на такие сакральные вопросы, как «Чем отличаются человеческие мужчины и женщины?», «Откуда берутся дети?» и даже «Что такое Сила?». Честно говоря, Оби-Ван не знал, что хуже. На первые два вопроса он хотя бы знал ответ. — Сила — это все то, что нас окружает, — Оби-Ван повторил заученные наизусть строки, которыми ему объясняли суть Силы на уроках в Храме. — Это огромное энергетическое поле, создаваемое живыми существами, поэтому Сила всегда будет там, где есть жизнь, а жизнь всегда будет там, где есть Сила. Маленький Энакин внимательно посмотрел на Оби-Вана, а затем на пространство между ними. Казалось, он пытался разглядеть что-то недоступное глазу обычного человека, движение неких таинственных частиц Силы, заполнивших окружающее пространство. Оби-Ван не был уверен, что именно он там увидел, но Энакин медленно и немного по-детски наивно кивнул, как будто постиг некое неизвестное остальным джедаям знание, и снова посмотрел на Оби-Вана. — Если Сила — это все то, что нас окружает, тогда моей Силой будет… * Энакин резко проснулся и уставился вперед, на прозрачную стенку бакта-камеры. Окружавшая его жидкость преломляла лучи ночных ламп, искажая пространство за пределами камеры, и игра света и тени приносила с собой образы людей, которых тут быть не могло. Энакин протянул руку, касаясь твердого прохладного стекла, и активировал при помощи Силы механизм распечатывания камеры. В стерильной комнате, которую он даже при большом желании не смог бы назвать своей спальней, не было ни одного живого существа, за исключением самого Энакина. Механические клешни аккуратно надевали на него слой за слоем костюм, а стоявший на страже медицинский дроид следил за показателями датчиков и движениями механических клешней, чтобы не произошло никаких сбоев в процессе облачения. Честно говоря, Энакин был бы не против увидеть сейчас рядом с собой одного из клонов Оби-Вана — например, восьмого или девятого, которые внешне напоминали молодого Оби-Вана из его сна. Десятый все еще походил на незрелого падавана, а одиннадцатый только-только стал подростком, но все они имели похожую черту — признаки увядания Силы в той или иной степени коснулись их искусственно созданной души. Энакин посмотрел на свои руки. Плотные черные перчатки скрывали дюрасталевые конечности, а под устрашающим костюмом лорда ситхов прятались страшные ожоги и беспомощное изрубленное тело. Да, Энакин был жалким эхом прежнего себя — окрыленного надеждой джедая, которого ждали великие свершения. Такими же жалкими были и клоны Оби-Вана, которых он скрывал от Империи. Однако Энакин не собирался отменять проект. Его жадность не угасала с течением времени, и тьма в его сердце не становилась слабее. Он хотел заполучить Оби-Вана себе, он нуждался в Оби-Ване. Он не мог отступить, не сейчас, когда Император был слишком увлечен собственной игрой и перестал обращать пристальное внимание на движения ученика. Энакин сжал кулак, и окружающие предметы задрожали от возросшего давления Силы, а воздух наполнился жаром. Пустота на месте оборванной связи на мгновение колыхнулась, словно слабый сигнал наконец дошел до адресата. Что ж, если копия не подходит… Он заменит ее оригиналом.