Как такое может быть, что тебя забыть.

Он не знал, как до этого дошло. Но ему бы очень хотелось, чтобы это всё просто оказалось плохим сном. Она подходит так близко, что серб едва сдерживается, чтобы не поцеловать её прямо сейчас, позабыв про какую-то там Софию и тот факт, что у него вообще-то свадьба. — Паша… Но девушка не дает ему этого сделать, вовремя останавливая его от ошибки (а была бы это ошибка?) и протягивая ему злополучный букет невесты, стараясь придать своему голосу уверенности, но выходит из ряда вон плохо, и даже так, она находит в себе силы посмотреть ему в глаза, которые когда-то смотрели на неё так же, как он теперь смотрел на Софию. — У тебя свадьба. Ты просто испугался. Голос предательски дрожит, и теперь ей кажется, что испугался далеко не Павел, а она. Испугалась, что действительно хотела бы сейчас, чтобы он отменил это всё. Но Даша не могла позволить себе забрать чьё-то счастье, дабы самой обрести его. Именно поэтому она сейчас стоит прямо перед ним со стеклянными глазами, буквально выдавливая улыбку. — Я желаю вам счастья. Несмотря на все чувства, что переполняют её сейчас, Даша говорит это искренне. Действительно было то, что Паше она желала только счастья. Даже если это счастье будет не с ней. Даже если его жена — не она. Она отступает на шаг, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Воздух кажется сгустившимся, его невозможно вдохнуть. Даша разворачивается и идет прочь, стараясь не смотреть назад. Каждый шаг дается с трудом, как будто она тянет за собой неподъемный груз. Павел стоит, как громом пораженный, сжимая в руке букет. Запах цветов бьет в нос, напоминая о той, другой, о Софии, которая ждет его. Но в голове лишь один образ — Даша, ее глаза, полные боли и любви. Он чувствует, как внутри него что-то разбивается. Но он кивает самому себе, наконец покидая эту злополучную подсобку, находя Софию и отдавая ей букет. И вот он уже целует её, кружась в танце, и на губах играет нежная улыбка, которую он дарил другой. Его сердце бьётся в унисон с её, хотя когда-то оно билось намного быстрее лишь при упоминании того самого имени. Его глаза с нежностью смотрят в её голубые, хотя сердце шепчет, что раньше они были карие. И, шепча ей «люблю», где-то в глубине души он говорит себе, что не её.

***

Он ждет. Постоянно оборачивается, думая, что София вот-вот появится и они наконец официально станут мужем и женой, и он сможет быть по-настоящему счастлив. Слепо верил, что как только в его паспорте появится этот штамп, сможет навсегда забыть, что когда-то мечтал отдать свою фамилию другой. Имя её теперь словно под запретом, даже в мыслях он не решался произносить его, снова смотря на часы, вспоминая, что вообще-то он ждет свою невесту. Но София не появлялась. Волнение нарастало с каждой минутой, превращаясь в холодную тревогу. Он чувствовал, как уверенность покидает его, оставляя зияющую пустоту. Вокруг царила суета, счастливые пары обменивались поцелуями, выпивая шампанское за своё счастье, а их родные кричали громкое «горько!», искренне радуясь их счастью. Но он словно оглох, слыша лишь тихий шепот сомнений в своей голове. Может быть, это знак? Может быть, он совершает огромную ошибку? И судьба вот так решила дать ему последний шанс? Он отогнал эти мысли, словно назойливых мух. Нет, он не может подвести Софию, не может разрушить их будущее. Он обещал ей быть рядом, любить ее до конца жизни. Да, София — его выбор, его судьба. Он просто устал, ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Даже если это потребует слишком много времени. И вот наконец он видит её (глубоко желая, чтобы на её месте была совсем другая). Он дарит ей нежную улыбку, признаваясь, что испугался. Испугался, что она не появится и ему придётся венчать другую невесту. Кажется, даже немного опять перепутал слова, но сейчас это неважно. Важно было то, что она пришла, и он не совершит ошибку. Не сбежит, как обычно это делал. Он видит, как она волнуется, и старается её успокоить, убедить как себя, так и Софию, что у них всё будет замечательно. Ты сам-то в это веришь? И вот они уже должны идти радостные под эти самые «пам, пам, парам», но София останавливает его. — Паш… Сердце замерло. Лёгкое чувство дежавю едва касается его, и он надеется, что ему лишь кажется. В глазах Софии стояла нерешительность, какая-то тень сомнения. И, что самое главное, сожаление. Он знал этот взгляд. Видел его раньше в зеркале, когда смотрел на себя, готовясь принять решение, которое изменит его жизнь. И он боялся, что этот взгляд сейчас отражает его собственные, тщательно скрываемые колебания. — Паш, прости, но я не могу выйти за тебя замуж. Мир вокруг будто перестал существовать, и он слышал лишь её голос. Лишь её такие печальные глаза, которые просили у него прощения. Все его тщательно выстроенные доводы, все попытки убедить себя в правильности выбора рассыпались в прах. Он стоял, как громом поражённый, не в силах вымолвить ни слова. Брови сведены, выражая его замешательство. Её голос дрожит, когда она объясняет причину, почему говорит ему «нет». Когда перечеркивает всё то, к чему он так долго шёл, пытаясь обрести своё недосягаемое счастье. В её резких движениях он видит ту самую закономерность, которая будто преследовала его. — Что случилось? Голос не дрожит. Акцента нет. В отличие от Софии, он казался куда более спокойным, хотя если бы она только знала, что творится у него в груди. Как громко сейчас стучит его сердце, готовое вот-вот остановиться навсегда. — Просто я потеряла свои розовые очки, а без них я боюсь, что я… — она не отводит взгляда, боясь увидеть в его глазах презрение. Но единственное, что она видит, — это пустоту. — Что я не люблю тебя. Прости. Всё происходит будто в замедленной съёмке. Кажется, совсем недавно он был готов наконец забыть. Забыть прошлое, двигаться дальше, создать семью. Он так старался, так хотел этого. И вот все его надежды рухнули в один миг. Как карточный домик, построенный с таким трудом, но разрушенный одним неловким движением. Его сердце больше не бьётся. Платье и букет падают на пол. Павел стоит на месте, словно статуя, не веря во всё то, что только что произошло. Он медленно поднял руку и коснулся щеки, словно хотел убедиться, что он всё ещё здесь, в этом кошмаре. Хотел проснуться и понять, что это всего лишь дурной сон. Но реальность была жестокой и не собиралась отступать. Он чувствовал, как его мир рушится, погребая под обломками все его мечты и надежды.

***

В этот день в нём что-то умерло. Тётя Эля прискорбно окидывает его взглядом и подписывает заявление по собственному желанию, желая ему счастья, но также не забывая напомнить ему, что он сам всё разрушил. Паша лишь окидывает её нечитаемым взглядом, не говоря ни слова, просто уходит. Спустившись в холл, он в последний раз взглянул на неё, желая запомнить все детали до мельчайших подробностей. Начиная от цвета её кожи, заканчивая её голосом. Сохранить глубоко в памяти и беречь, как самое ценное, что у него только было. Ведь только с ней он был по-настоящему жив. «Прощай», — всплывает в его мыслях, и он наконец решается уйти. Исчезнуть не только из этого места, из этого города, но и из её жизни, понимая, что так будет лучше. Выходя из отеля, он не замечает брошенный ею взгляд ему в спину. Она сожалеет и мысленно желает ему счастья, натянуто улыбаясь мимо проходящим гостям. Желание бросится за ним, чтобы попрощаться, секундно всплывает в ней, но она не решается. Не решается менять то, что должно было произойти. Не сказанное «люблю» застревает в горле, также бесследно пропадая, как и он. Каждый шаг от отеля отдаляет его от неё, от той жизни, которая казалась такой яркой и многообещающей ещё совсем недавно. Теперь же она представляется лишь чередой разочарований и несбывшихся надежд. В последний раз смотря на место, которое подарило ему многое, начиная от первой настоящей любви до несостоявшейся свадьбы, он мысленно дал себе обещание никогда сюда не возвращаться. И, садясь в такси, он откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Город мелькал за окном, но он его уже не видел. Он видел лишь её лицо, слышал её голос, чувствовал её прикосновения. Эти воспоминания были одновременно и блаженными, и мучительными. Он знал, что время лечит, но сейчас боль казалась невыносимой. Им не было суждено быть вместе. Тогда почему было так больно?

***

Вернувшись на родину, Павел пытался забыться. Несколько месяцев он просто пытался свыкнуться с новой жизнью, а после пытался вернуться в ту, которая была у него до встречи с ней. Вечеринки, девушки, выпивка. Но это казалось ему невозможным. Ведь и пить он стал значительно меньше. Даже решил, что если не вышло с одним отелем, который ему доверила тётя, то что ему мешает построить свой собственный? Не без помощи вышеупомянутой, конечно. И теперь владелец отеля «Белград» ступал по своим владениям, пытаясь стать лучше, постоянно спрашивая, не нужно ли что-то сотрудникам или постояльцам. Старался, ведь знал, что таким его бы хотела видеть она. Каждый день он возвращался к мыслям о ней, думая, как она там. А скучает ли. А после усмехался, закусывая губу. Прошло уже достаточно много времени, а в нём всё ещё теплится какая-то надежда. Он понимал, что это глупо. Она, скорее всего, давно забыла о его существовании, у неё своя жизнь, свои интересы. А он всё ещё здесь, пытается построить идеальный мир, в котором она бы гордилась им. Этот отель стал его навязчивой идеей, его способом доказать ей, что он чего-то стоит. Что он может быть тем, кого она хотела видеть рядом с собой. Он погрузился в работу, пытаясь заглушить свои мысли, заполнить пустоту внутри себя. Но иногда ему казалось, что он видит её в толпе, слышит её голос в телефонном разговоре. Каждый раз его сердце замирало, и он бросался на поиски, но находил лишь тень, обман. И тогда, разочарованный и опустошённый, он возвращался в свой отель, к своей навязчивой идее, к своей несбывшейся мечте. А наутро всё начиналось сначала. И вот он сдаётся. В этот же вечер он идет в один из районов, где местные художники украшают город своими рисунками. — Паша, — в трубке раздается голос тёти, которая периодически звонила, чтобы удостовериться, что её племянник ещё жив и не валяется в пьяном угаре, хотя тот давно забыл это состояние. Улыбка сама собой появляется на его лице, и, отдавая последние советы художнику, который, по его скромному мнению, рисовал самую лучшую картину на стене одного из домов, он уходит в сторону, дабы услышать, что хочет ему сообщить тётя. Вот только стоит ей произнести лишь одну фразу, как его мир был окончательно разрушен, обращен в труху. — Сегодня она вышла замуж. Мне жаль. Вызов был тут же сброшен, как и все его пустые надежды. Не суждено. Портрет, красующийся теперь на одной из стен, приносил лишь ноющую боль, стоило ему посмотреть в эти карие глаза снова. По щеке медленно скатилась единственная слеза, разбиваясь о камни. А ведь Юля была права. Никакая тётя Эля тут уже не поможет.