И тот, от кого он её получает
5 августа 2025 г., 21:17
Чувствовать свою боль неприятно. Кости ломит, кожа от прикосновений отзывается тупой болью, пальцы мелко подрагивают, а кровавые шрамы зудят. Ощущать чужую боль без возможности её прекратить ужасное и самое болезненное состояние. Но такова была «романтика» этого мира: чувство боли второй половины души.
В основном всем везло: редкие ушибы, что заживали за недолгие пару дней, или вообще единичные случаи, когда вовсе не мог распознать свою половинку в толпе, потому что она вела себя излишне аккуратно. Бог посылал так называемых соулмейтов недалеко друг от друга: от ближайших городов, до противоположной двери квартиры или жилого участка дома. Мило с его стороны посылать инопланетное существо с другой планеты на другую, абсолютно чужую и не предназначенную для него.
Лютор уже не вспомнит, когда в первый раз почувствовал эту поглощающую боль. Это было давно, но он до сих пор помнил, где ему тогда заболело: в голове. Тогда он думал, что его «любовь» размозжила себе череп, потому что горело везде выше уровня шеи. Невозможно было думать в таком состоянии над планами по созданию оружия или ещё чего интересного. А потом появился Супермен. Крепкий и непробиваемый, будто сошедший в мир из пробирки, но нет: инопланетянин. Чужак, похожий на человека, с нечеловеческими возможностями. Глуповат, правда. Зато мил и добр, помогает людям, животным и ещё кому, кто под руку попадется.
Жизнь и мир его любили, но Лютор не завидовал его соулмейту (какое глупое слово, он бы придумал другое название). Он завидовал только Супермену. Всем его факторам. Его раздражала его популярность, друзья, даже интервью, которые он давал только Кларку Кенту, хотя Лекс не любил давать интервью газетчикам, они всегда врали. Прямые эфиры привлекали больше. А еще Супермен был неуязвим: по крайней мере, боль чувствовал меньше, чем люди.
Он не был хрупким. Скорее выкован из самого прочного металла, что знает Лютор. Только другие, такие же сильные герои или злодеи, могли навредить ему. И когда вредили, можно было соболезновать тому, кого Бог преподнес этому существу.
Наверное это было наказанием за мысль о чужой смерти, об уничтожении одного конкретного существа. От Супермена у Лютора одни проблемы. Большие проблемы, соразмерные с TON 618. Потому что боль из-за него невыносима. Из-за чего ненависть к нему становится только больше, а пожелание смерти логичнее и весомее. Нет любви — тогда и нет боли. Именно так он думал, пока не утонул в кроваво-красных оттенках.
Изучение соумейтов привело ко многим открытиям, все благодаря ему, Лютору, но никто не одобрил его методы. Детальное изучение поведения двух половин включало в себя убийства, пытки, насилие, расстояние. И вот что он узнал за свои эксперименты: во-первых, если причинить достаточно сильную боль одному, то второй может умереть. Спустя какое-то время погибает и вторая «часть»; во-вторых, на километровых расстояниях, или если засунуть одного в карманное измерение, а второго оставить на земле, то обе половины будут чувствовать себя некомфортно, будто у них что-то отказало, потерялось, стерлось.
С супергероями дела в этом плане обстояли сложнее: они не давали подпустить к себе. Поэтому Лютору пришлось молчать в тряпку от собственного бессилия. Зеленый фонарь встречался со слишком огромным количеством женщин, чтобы можно было отловить ту истинную. Террифик не был замешан ни в каких отношениях. А Супермен. Лютору достался Супермен. Проблемный, тупой инопланетянин.
Именно с ним Лютор и решил проводить эксперименты. И над собой тоже. Он незаметно для своих сообщников прикусывал себе губу до боли, оставлял красные следы с помощью заточенного карандаша, заламывал себе пальцы, но «коллеги» говорили, что никаких изменений в состоянии Супермена не происходило. Но когда Ультрамен бил со всей силы, то Лютор ощущал всю силу чужой копии. Может быть на Супермене заживало все, как на дворяге, но Лютор был простым человеком, который не мог вынести столько ударов.
Его походка становилась неустойчивее, а под глазом ныло там, куда ударил Ультрамен противника. Спустя время каждый сотрудник знал, что Супермен являлся второй половиной души Лютора. Но у начальника нет души, есть только гениальный мозг, который не мог остановить даже поток ударов. Лекс подолгу не мог уснуть, когда сражения происходили ночью. Он выгонял Еву из комнаты, чтобы она не видела его слабости. Хотя какая разница, она все равно не сможет пойти против него. Супермен сейчас получает по самую макушку от своего же соулмейта.
От такого количества боли даже потерять сознание невозможно! Только тебе кажется, что все закончено, напряжение в мышцах пройдет, как голова просыпается, оставляя на тебя всю ненависть мира. Лютор просто хотел увидеть, запечатлеть момент, когда Супермену будет просто невыносимо от боли, но в итоге он пострадал сам. Физически. Мораль давно отпала и валяется где-то в коробке «потерянных вещей». Но Лекс нашел выход, как скрыть от Супермена то, о чем он не догадывался. Потому что если он узнает, то не оставит Лютору попыток для насилия. Хоть чужого, хоть собственного.
Смесь обезболивающего и адреналина помогали поддерживать форму. Никакого сверхъестественного ДНК, только наука. Побочки, правда, неприятные. Он спал, очень долго, от двух до трёх дней, но от этого Супермен не оставался с выходными: все равно получал свою долю, хотя и в меньшей степени. А когда Лютор просыпался, его рвало: вонючей желчью с вкраплениями не красного... Черного, как смоль. Ему становилось хуже, он выглядел как одна большая опухоль внутри. Внешне он не изменился, может быть, круги под глазами стали синюшнее и больше. В основном он все тот же ученый-бизнесмен, желающий получить голову Супермена на тарелочке с голубой каемочкой.
Его маниакальность и ненависть вместе с завистью похожа на детскую истерику, когда чужие ребятишки забирают у малыша его лопатку и ведёрко, пока он играет в песочнице. Пусть так. Но никто не понимает, что Супермен только вредит. Он золотая жила для всяких монстров с других земель. Ко всему прочему, никто не ценит силу мозга, гениальности. Всем надо смотреть на взрослого мужчину в трико с красными трусами поверх. И его все любят. Все, кроме его соулмейта.
Когда Лютор впервые использовал на Супермене криптонит, он был в восторге. Зеленый кристалл стал ахиллесовой пятой для инопланетянина. Как, впрочем, и для него. Жидкость, что он себе вкалывал, что стала для него почти спасением, а вместе с тем и погибелью, не действовала. Когда Супермену было больно по-настоящему, Лютор умирал сам. Он быстро ушёл из карманного измерения к себе домой, выгнал везде снующую и делающую селфи Еву и закричал.
Pain, Dolor, Áλγηδών, Douleur, Schmerz, 疼痛, ألم — означает одно и то же — Боль. Такая невыносимая. Вездесущая, ее просто невозможно избежать. Как ни старайся, не получится избежать этого.
Но Лютор не остановился, пускай эта паскуда знает, что чувствует вторая половина по отношению к нему. Он крикнул имя Евы и попросил ее принести двойную дозу «лекарства». Хотя, может быть это была тройная доза. Он не помнит, что сказал ей. Но это было нужно. Его дело ещё не закончено. Ева, самая послушная из всех, затянула руку его же ремнем: не туго, но так, чтобы можно было трясущимися руками попасть в вену. После того как тело успокоилось, перестало дергаться в предсмертных конвульсиях, он встал, пошатнулся, упал, но снова встал. Если физическая боль не остановит и не сломит Супермена, то он сломает его душевно.
Невообразимое везение настигло Лютора, когда пуля вылетела во второй раз. Но этот крик и, кажется, плач, Супермена нужно было видеть. Жаль он не взял с собой камеру, смотрел бы на это вечность. Выложил бы в сеть, чтобы теперь вместо хештега «Суперхрень» писали и «#Супернюня». Играть на чувствах кретина было веселее, потому что этой боли Лютор не чувствовал. Зависть поглотила все остальные чувства, а он был не против.
Метаморфо имел слишком большой запас чувств, позволив тем самым сбежать опасному преступнику. Теперь Супермен идет за ним, прихватив собаку. Только без боя никто не останется. Спину жгло, пока этот недотепа с инопланетным ребенком плыл в сторону черной дыры. Одна была радость от Супермена: можно ощутить температуру около черной дыры. Одновременно горячо и холодно, чем ближе, тем страшнее. Словно сотня сгорающих солнц светят на тебя, но ты чувствуешь это внутри. Лютор отключает микрофон и воет в зажатые от боли зубы. Никто не смеет подойти к нему и помочь. Потому что помочь невозможно.
Лекс дает Супермену перерыв. Пускай прячется, пока он сам раскроет портал в карманное измерение и не разорвет пространство собственной земли. Люди выбрали не его, пускай тогда разбираются сами во всех проблемах, пускай разбираются с проблемой под именем Супермен. Он во всем виноват.
Когда Инженер пытается задушить его нано-частицами, сам Лютор не может дышать. Он задерживает воздух поглубже, чтобы не умереть в ту же секунду. Его пешки не могут говорить в этот момент о его состоянии. Пускай он умрет, но тогда и с заклятым врагом можно покончить. Но космос — холодная сторона медали. Супермен поднимается как можно выше, а затем падает вниз на высокой скорости. Лютору приходится сесть на преподнесенный стул: слишком сильное давление на тело, когда холод еще не сошел.
Герой встает, ссыпает с себя частицы, вырывает их как инопланетную субстанцию изо рта с неприятным хлюпаньем. Инженер вне игры. Что ж, настало время боли, Ультрамен снимает с себя сломанную маску, показывая такую же версию Супермена, только тупее, без чувств и тем более соулмейта. Лютор что-то отвечает про использование ДНК, хвастаясь своим превосходством, своей гениальностью. Но клон с крахом проигрывает, падая в черную дыру в разломе, когда как Супермен в этот момент вправляет себе вывихнутое плечо. Удивительно. Похоже, что только сам герой может нанести себе смертельные увечья. От этого неприятно колет в руке. Лютор не видит, но ощущает все движения и удары на Супермене.
Он собирает команду, собираясь переждать в безопасном месте. Портал открыт, и пусть разлом тоже. Люди сами справятся. А Лютору надо исчезнуть. В ослепляющем свете солнца он замечает летающую фигуру, но не останавливается. Он почти достиг карманного измерения. Но Супермен его ловит. Швыряет в стол, от чего Лютору больно. Но собственная боль не причиняет такого сильного вреда как боль от парня в плаще. От него вред, он угроза, личная угроза Лютора. Кроме него есть только собака. Быть игрушкой для блохастой, невоспитанный псины в плаще омерзительно и стыдно. Супермен ей не хозяин, но Лютор мог бы ее приручить, чтобы она стала послушной.
Спустя мучительные секунды Крипто по приказу «точно не хозяина» отпускает Лютора. У него сломана рука, глубокие раны на голове, подбородке. Но ран в душе больше. Супермен что-то говорит ему. Про человечность, про людей, ещё про что-то, но слов не разобрать. На фоне звучит новость о «предательстве» родины Лютором, хотя какая это родина, если она не может принять его как эту инопланетную скотину. Подавить слезы уже не получается, они катятся крупными каплями по щекам, к подбородку, щипля его своей солоноватостью. Теперь раны зудят. Хочется, чтобы они прекратили болеть, ныть, щипать, но на это потребуются недели, может быть, месяцы.
Лютор не обращает внимания на Супермена, он улетает к своим друзьям, когда врывается наряд. Лекс не заметил, что в тот момент, когда сам заплакал, заплакал и сам герой. Теперь он все понял. В этот раз он был не глупым мальчиком с уничтоженной планеты.
Помощь оказывают небрежно. С этим разберутся в тюрьме. Перед судом. Лютор определенно сможет отсудиться, у него есть деньги на хорошего адвоката. Его нахально садят в машину, отмахиваясь парой грубых слов. Но Лютор молчит. На этих мелких вредителей плевать. Он еще не закончил свою «миссию».
***
Тюрьма холодная, прозрачная, громкая, но отдельная комната ему под стать. Большая, с книгами. Но здесь он ненадолго, всего лишь на период, пока не назначат день суда. Через неделю, когда Лютор проспал большую половину, его ведут в комнату переговоров, но вместо адвоката или полицейских его встречает Супермен. Если бы руки сейчас не были в кандалах, то Лекс сам бы придушил его. Но Супермен только подходит к нему и обнимает. Противно. Теплота чужого тела (этого инопланетянина) отвратительна. Лютор душевно сопротивляется. Любовь, родственная душа — это отвратительные чувства. Ему не нравится, но отказа с его стороны нет, он просто ждет, пока его отпустят и он сможет уйти. — Даже если ты не принимаешь это сейчас, когда-нибудь поймёшь. Я буду ждать. «Лучше бы у тебя был гарем, а не я», — думал про себя Лютор, но всю ночь вспоминал слова Супермена. Ему придется долго ждать. Но в следующие разы он будет осторожнее, будет стараться уклоняться от чужих ударов, ведь теперь он знает, кому он причиняет боль. А Лютор будет продолжать. Пока он чувствует боль, он может понять, что это то, что мог бы испытывать Супермен. Лютор добьется критической точки. В какой-то момент ему понравится боль, понравится истязать себя душевно, потому что враг чувствует внутреннюю боль лучше физической. Может быть Лютор попытается убить себя, чтобы наконец доказать Супермену, что он враг, что он зависит от него. Пускай Супермен станет таким же маниакально-зависимым существом, что и Лютор. Тогда они просто не смогут убить друг друга, по крайней мере один из них уж точно. Созависимое существование это вредно. Супермен — редуцированная оппозиция, которая никогда не сможет стать для Лютора чем-то особенным. Оно уже стало им. Этого не изменить. И пока он будет пытаться убить Супермена, он будет добиваться сохранности граждан и одного человека, который со временем станет таким же дорогим, как и друзья, семья и знакомые.
