Не наша свадьба, но наши чувства

Свадьба Миши Литвина должна была стать обычным медийным мероприятием, после которого все обсуждают наряд невесты, подарок жениха, выступающих на торжестве и количество гостей. Но всё пошло совсем не по плану. Всеобщее внимание, кучу эдитов, мемов и обсуждений навлек на себя Илья exile, сам же того не хотя. А точнее его соски, которые просвечивались сквозь материал кофты. И парень мог бы со всего этого злиться, просить удалить или не распространять эту тему, если бы все его собственные друзья, да и он сам, если уж говорить по-честному, не ржали как кони над этой ситуацией. Ну или почти все. Саша фрейм таймер, который тоже был гостем сего события и имел удовольствие лицезреть Яцкевича вживую, не угорал вместе со всеми. Ну точнее, первой его реакцией был тотальный ахуй. Ермолаеву хотелось подойти и отвесить другу смачного подзатыльника и громко спросить «ты чё, еблан?». Но затем на смену шока пришло какое-то странное, как-будто давно забытое чувство. Фрама всё чаще старался подойти ближе к Илье, невзначай коснуться его руки, а его взгляд всё чаще и чаще падал на его грудь, будьте прокляты все просвечивающие материалы. По ходу свадьбы Саше становилось всё хуже, странные мысли одолевали его сознание, не позволяя концентрироваться на веселье и радости за молодожёнов. Хотелось напиться, как когда-то давно на дне рождения эксайла. Ермолаев тут же трясёт головой, чем вызывает недоуменные взгляды гостей, пытаясь хоть на секунду выбить образ Ильи из мыслей. Ёбанный Илюша, со своей чрезмерной добротой, яркой улыбкой, светящимися от счастья глазами и.. просвечивающимися сосками. Александру хочется заорать и выкурить как минимум пачку сигарет. Всё вокруг кажется неправильным, он сам кажется неправильным, мерзким, сломанным. Если бы ему кто-то несколько часов назад сказал, что он будет засматриваться на грудь своего друга и думать не пойми о чём, Ермолаев бы громко рассмеялся и оказал бы психологическую помощь этому долбаёбу. Теперь же психологическая помощь требуется ему самому. С горем пополам, порядком напившись, Саня дожил до конца свадьбы. Такси ждать не хотелось, вести машину не было возможности, не имея больше никаких вариантов, стример присел на траве, подальше от людей и просто смотрел на приближающийся рассвет. Но конечно загнивать одному и не доехать до дома ему не позволил Он. Илюша, добрая душа, Яцкевич. Парень молча сел рядом, перебирая подол проклятой кофты. — Ты чего тут, Саш? Поехали домой, я тебя подвезу. Уже почти все съебались. Тихо, медленно растягивая слова, то ли от усталости, то ли от нежелания портить такую уютную атмосферу, проговорил Илья. — Почему ты такой? Голос Александра звучал хрипло, пьяно и слишком неправильно для такого сладкого момента. Хотя мужчина потерял понимание правильности ещё пять бокалов назад. Эксайл же выглядел удивленным и сбитым с толку. Хотя скорее всего это было от вопроса, а не голоса друга, но пьяный мозг интерпретировал всё по-своему. — Сань, ты напился. Поехали домой, а завтра ты спросишь у меня чё хочешь. И почему я такой и подкаст запишем и всё что угодно сделаем. Илюша беззаботно смеётся, озаряясь лучами утренней зори. Слишком красиво. Слишком мило. Слишком уютно. Слишком. Илья всегда был для Саши слишком. Слишком добрый. Слишком понимающий. Слишком наивный. Слишком весёлый. Слишком… Ермолаев не хотел подниматься, не хотел никуда ехать, даже если это и значило провести несколько часов с Ильёй наедине, он хотел остаться навсегда в этом моменте, сидящим на траве в какой-то глуши, с таким ярким Илюхой рядом. Ёбанная жизнь. — Сиськи так и не прикрыл, проститутка. Слова слетают с губ быстрее, чем думает Саша. Хотя пьяный мозг и не собирался обрабатывать неуместность и отсутствие такта в данной фразе. Наоборот же нейроны посылают ещё один странный сигнал и парень наклоняется ближе к другому. Илья перестал понимать смысл происходящего ещё кажется на моменте первого слова. Глаза были по пять копеек, а те самые «сиськи» вздымались от учащенного дыхания. Всё стало ещё больше походить на конченный сон при температуре 39. — А ты пьяная дура. Всё, заебал. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Наконец находит, что ответить эксайл. Он всё ещё не пришёл в себя от такого странного поведения Сани, но списав всё на количество выпитого алкоголя, всё же встает и тянет алкашню за собой. Ермолаев не хотя, но поддается на манипуляции и встаёт, слегка покачиваясь. Илья вздыхает и закидывает руку Саши себе на плечо, поддерживая пьяную тушу. Идти было неудобно, но все же спустя время они короткими перебежками дошли до парковки, где стоял нужный автомобиль. — Салон мне не заблюёшь? Саша же запоздало качнул головой, понемногу теряя связь с реальностью и погружаясь в сон. Яцкич устало махнул рукой, если что потребует двойную компенсацию: за химчистку и моральный ущерб. Открывает дверь, и не без усилий запихивает Ермолаева на переднее сидение, заодно пристёгивая его. Проверив, что парень сидит довольно спокойно и никуда не исчезает, садится за руль и выезжает с парковки. Ехать до дома Ильи было часа два-три. Завозить Сашу к нему, ещё +час, но справится ли мужчина один? А если ему ночью плохо станет? Никто даже воды не принесёт. Парень решил вести друга к себе. В голову заползла дурацкая мысль. А друга ли вообще? Илья часто ловил себя на залипании, томных взглядах, навязчивых мыслях и странных желаниях. Сколько раз он срывался из дома по первому же сообщению от брюнета или менял свои планы, приезжая на стрим, если знал, что там будет Он. Александр всегда был особенным. Самый старший, умный, рассудительный, понимающий. Готовый всегда поддержать, дать совет и расставить всё по полочкам. Психолог с чертовыми притягивающими голубыми глазами. Ооо, эти глаза. Яцкевич часто утопал в них, засматриваясь. Но потом его взгляд всегда скользил ниже, на губы, которые он не против был пробовать на вкус, на татуировку, которая очень шла ему и останавливался на груди. У Саши была довольно выраженная грудь для мужчины, из-за чего он тоже становился объектом насмешек хазяев, Илья всегда поддерживал эти шутки и смеялся сам, но на деле.. Ему чертовски нравилось это, каждый раз, когда он видел Сашу без футболки, он хотел провести по его груди руками, затем пройтись дорожкой поцелуев, пройтись языком по каждому иероглифу татуировки, а затем… Парень выходит из транса своих мыслей под громкий гудок сзади стоящего автомобиля. Оказалось он задумался, стоя прямо на светофоре и пропустил зелёный свет. Так и до аварии недалеко. Эксайл кусает губы, стараясь прийти в себя, но то и дело кидает вгляды на уснувшего рядом Сашу. Кажется Илья безнадежно влюбился. До дома они доезжают относительно спокойно. Илья вытаскивает сонного Ермолаева из машины и впихивает в лифт. Он уже и забыл как ненавидит пьяных людей, хотя это же его Саша, это другое. Открывает в квартиру, заводит уже подпроснувшегося Саню и ведет в спальню, к кровати. Положить его на диване даже не пришло Яцкевичу в голову, это же неудобно! Расстегивает чужую рубашку, останавливаясь взглядом на груди и отдергивая руку, в попытке дотронуться. Укладывает на кровать и стаскивает кроссовки вместе с брюками. И вот теперь перед ним: Саша фрейм теймер, в одних трусах, лежащий на его собственной кровати. Это точно не его сексуальная фантазия? Фрама бормочет что-то непонятное и снова засыпает, подминая под себя одеяло. Илья улыбается этому виду и идёт в ванну за тазиком, чтобы поставить около кровати, мало ли что. Берет по пути бутылку воды и блистер аспирина, оставляя всё на тумбочке со стороны Саши. Яцкевич на секунду задумывается, а не уйти ли ему самому спать в гостиную, но все же, решив, что свой сон ему дороже, раздевается до трусов и ложится рядом, поворачиваясь лицом к стримеру. Саша просыпается от резкой боли в голове. Ещё не до конца проснувшись и осознав реальность, он пытается сесть на постель, но ему что-то мешает, точнее кто-то. Илья тихо сопит, обвив тело мужчины руками и ногами, а голова оказалась мирно лежащий на чужой груди. Какого хуя. Мысли в голове начинают бежать со скоростью света, не давая чёткого ответа. Что он делает в квартире Ильи? Почему они спят вместе? Они переспали!? Голова начинает болеть лишь сильнее и тогда Саня замечает спасительный аспирин на тумбочке. Запив таблетку, он всё же принимает волевое решение будить Илью, надо разобраться что происходит. — Илюш, просыпайся. Мне надо понять какого хуя я тут делаю. Илья медленно открыл глаза и увидел нависающего над ним Сашу, он сразу отпихнул его, перекатываясь на другую сторону кровати. — Фу блять, От тебя несёт как от подзаборного алкаша! — И тебе доброе утро. Что я здесь делаю? — Ты не помнишь? Ты был пьян, поэтому я решил тебе подвезти, но решил, что вести тебя к тебе домой небезопасно, мало ли тебе плохо станет. Поэтому привёз сюда. Ты как себя чувствуешь? — Спасибо. Сейчас нормально, благодаря тебе. Могу воспользоваться твоей ванной? Илья сразу кивнул, вызывая улыбку собеседника. Саша не верил в происходящее, слишком было похоже на его сон, после которого он просыпался и ещё минут 5 рефлексировал, в тайне жалея, что это не реальность. После душа и чистки зубов, Ермолаев зашел на кухню в одних боксерах, с мокрыми волосами и стекающими каплями по торсу. — Будешь блин… Илья не успел договорить, стоило ему обернуться и посмотреть на Сашу, он потерял дар речи, а рот наполнился слюнями. Он был похож на маленькую девочку, сохнущую по старшекласснику. Парень правда старался не пялиться на влажную от душа грудь, не прослеживать путь капли от шеи до пупка. Он правда старался, но у него не получалось. Фрама заметил этот пристальный взгляд и закусил щёку изнутри. Может ли быть такое, что он вызывает у Ильи те же чувства, что и он у него самого? Случается ли такая удача? Саша в казино не верил. Но кажется в первый раз в жизни решил поставить олын. — Нравится? Яцкевич неуверенно качнул головой. Непонятно было он отрицает или соглашается, кажется он вовсе утратил способность здраво мыслить. Фрейм теймер же подходит ближе так, что между ними остается буквально пару сантиметров. В воздухе так и искрятся напряжение и невысказанные чувства. Они стоят молча буквально пару секунд, хотя им обоим кажется, что прошло минимум пару часов. Саша не выдерживает первым и наклоняясь, шепчет парню на ухо. — Вчера я точно так же сходил с ума от тебя и даже не имел возможности коснуться. Илья сглатывает и снова опускает взгляд на грудь Саши. Рука сама собой тянется в касании, как её резко перехватывают и фиксируют в жесткой хватке. — Не так быстро, Илюша. Я считаю, что ты должен расплатиться за свой вчерашний вид. Ермолаев отпускает руку парня, но не даёт себя коснуться, начиная стягивать с Ильи футболку, которую он успел надеть. Откидывает куда-то в сторону, не заботясь об этой. Всё его внимание приковано к телу Ильи. Он наклоняется и медленно проводит дорожку из поцелуев по шее Яцкевича, слыша над ухом рваные вздохи. Сука, как он давно об этом мечтал. Спускается ниже, проводя языком по груди и слегка прикусывая левый сосок. Илья тихо стонет. Саше сносит крышу. — Саш… На выдохе произносит Илья, Саша поднимается и пронзительно смотрит прямо в глаза. Они оба тонут и они совсем не хотя быть спасенными. — Почему ты такой? Эксайл не успевает акцентировать момент на том, что эта фраза уже звучала от Саши, потому что в его губы впечатывается резким требовательным поцелуем. Илья, не думая, отвечает. Им обоим похуй на всё. Похуй на то, что на столе стоит незаконченное тесто для блинов, похуй на то, что только вчера они были просто «лучшими друзьями», похуй на то, что у Саши всё ещё похмелье, похуй на то, что они не отписались друзьям о своём состоянии, как обещали вчера. Им похуй. Существуют только они, этот маленький участок кухни и этот поцелуй. Они не хотя отстраняются друг от друга, в попытке отдышаться и успокоить сердцебиение. — Как же я этого ждал, сука. Ты слишком красивый, сексуальный. А вчера.. Блять, я не мог думать ни о чем, кроме твоих сосков. Голос Ермолаева хрипит, делая его более грубым и низким. Илья плывет и смущается, он чувствует как краснеют его щёки и уши. Он не привык к таким грязным разговорам, но всё же тихо проговаривает. — Мне пиздецки нравится твоя грудь. Я прямо сейчас готов её облизать. — Ещё успеешь, у меня есть идея получше. Ты доверяешь мне? Яцкевич с готовностью тихо шепчет «конечно» и чувствует как его притягивают за плечи настолько близко, что он чувствует прикосновение кожи о кожу. — Что ты…? Слова застревают в горле в момент, когда Саша начинает тереться своей грудью о грудь Ильи, задевая чувствительные соски. Эксайл понял задумку своего друга и решает придать большей стимуляции, начиная проделывать те же движения. Оба рвано дышат вперемежку с тихими стонами. Они понимают, что вряд ли достигнут пика наслаждения такими способом, но ребят, речь шла не об этом. Это было что-то более интимное, чем секс. Более странное, чем секс. Что-то их личное, что останется навсегда на подкорке сознания. Стимуляция продолжается ещё несколько минут, но вскоре уставший Илья смякает в объятиях Саши, после чего тот тоже прекратил свои движения. — Илюш, ты как? — В ахуе, но в норме. Точнее в ахуе и мне понравилось. Вообщем. То есть. Я имел ввиду, что я не жалею. И это было ахуенно. Вот. Что я нахуй несу? Илья хмурится, затыкаясь, чтобы не сморозить очередную дичь. А Ермолаев лишь тихо хихикает, поправляя мокрую чёлку Ильи, не отпуская из своих объятий. — Кстати, Саш. Ты и вчера и сегодня спрашивал у меня «почему я такой?». Что это значит? Какой такой? — Невероятный. Лишь одно слово и сердце парня бухает в пятки. Он никогда не думал, что когда-нибудь услышит это слово из уст Саши. Не в прикол, не в своем сне, не в эдите в тик токе с их шиппом. А по-настоящему. Вот как сейчас. Яцкевич не выдерживает и прячет мокрые глаза в плече мужчины. И дрожащим голосом шепчет. — Ты тоже невероятный, Сашенька. Самый невероятный человек, кого я знаю. И мой… Очень тихо добавляет в конце, но Саша все равно его слышит и улыбается. Аккуратно гладит по голове, периодически целуя в макушку. — Твой, только твой. И ты мой. — И так будет всегда? — С того самого вчерашнего(сегодняшнего) рассвета на траве и до самой смерти.