Одиночество на двоих

Услышав заветное местонахождение Фрэнка, он первым рейсом летит во Францию. Карл не раскрыл своих планов на эти выходные коллегам, да никому и не было до этого дела, канун Рождества как-никак. Наоборот, излишне подстраховавшись (привычка, выработанная годами честной и изнуряющей работы в ФБР), он, при полном офисе, позвонил в фальшивый отдел французской полиции, где его послали всеми возможными фразами и в красках выразили недовольство от ложной наводки. Карл, театрально недоумевая и ища несуществующее объяснение возникшей ошибки в глазах своих коллег, так ничего и не обнаружив, второпях покидает офис, попутно бросая дежурное прощание, обращëнное к уставшим работникам. Уставившись на логотип ПанАм, украшающий спинку переднего сиденья, Карл еле сдерживается, чтобы не завыть от шторма мыслей в собственной голове. В начале полëта он, мучимый совестью за обман агентов своего же офиса, успокаивает себя и оправдывает такое поведение соображениями сугубо профессионального характера. Карл ловил этого мальчишку, будь он проклят, целых шесть лет. Он наловчился отличать его искусную работу среди других чековых подделок, выучил все его повадки и привычки, вплоть до походки и любимого магазина итальянской одежды Фрэнка. Как после всех усилий он может позволить поймать этого воришку кому-то другому? С той самой встречи в отеле, когда одну из лучших ищеек правосудия надул семнадцатилетний Барри Аллен, Карл пообещал себе во что бы то ни стало лично заковать самого дорогого афериста Америки в наручники. Агент не сомневался в своей памяти, каждый день как можно точнее прокручивая образ Абигнейла в голове. В последние дни всë дошло до того, что Фрэнк являлся ему во сне, видимо, профессиональный интерес сыграл шутку с его подсознанием. Но содержание самих снов Карл объяснить не мог ничем, кроме как одиночеством, сопутствующим ему вот уже 11 лет: тогда он разошëлся со своей женой и покинул дочь, решив, что больше никогда не будет ни к кому привязываться, слишком уж болезненные воспоминания поставили клеймо на близости с кем-либо. Так, в одну из многочисленных ночей, когда Карлу пришлось остаться допоздна для разбора документов, внимание привлëк звук открывающейся двери и приближающихся шагов. При тусклом освещении настольной лампы ему не удалось разглядеть лицо внезапного гостя, пока тот не остановился в паре сантиметров от стола, заваленного бумагами. Глаза расширились от увиденного: перед ним стоял Фрэнк в своëм небезызвестном костюме пилота. Карл в удивительно ярком для его возраста смущении отвëл глаза в сторону, ловя себя на том, что, откровенно говоря, пялится на мальчишку. Совсем ребëнок, отметил про себя агент, какое чистое и невинное лицо сумело обмануть всю страну и развести американские банки на миллионы долларов. Светлые волосы блестят, когда Фрэнк, не выдержав затянувшейся паузы, облокачивается бëдрами на стол и перекидывает ноги на сторону Хэнретти. Глубоко набрав в лëгкие воздуха, он первым нарушает тишину: –Ты опять один, Карл–зелëные глаза искрятся озорством, уголки губ поднимаются в еле заметной улыбке. Агент в этой фразе находит оскорбительную насмешку над его плачевным положением в делах любовных, он не собирается уступать, идëт в защиту: –Ты сам недалеко от меня ушëл, Абигнейл–шипит Карл, пытаясь столкнуть наглого подростка со своего рабочего места, но встречает сопротивление в виде руки Фрэнка, которая переплетает их пальцы в цепкий замóк. По инициативе последнего руки начинают легонько покачиваться то вправо, то влево, в такт песни, которую ведомо слышать только им двоим. Хэнретти недоумевающе созерцает сложившуюся картину, попутно пытаясь (опять привычка) проанализировать ситуацию и возможные выходы из неë. Приоткрытые глаза младшего направлены на лицо агента, он скользит взглядом по его волосам каштанового оттенка с отблеском седины, спускается вниз, пересчитывая морщинки, пронизывающие кожу Карла и останавливается на потрескавшихся губах, которые плотно сжаты в тонкую полоску от напряжения. У Фрэнка отняли семью слишком рано, он не знает, как правильно выразить свои чувства другому человеку, а если когда-то и знал, то давно забыл, заполняя память впечатлениями от жестокого внешнего мира, куда ему пришлось удрать от семейного разлада. Никто за последние шесть лет не интересовался им, как личностью, мнимых друзей и деловых партнёров заботили только его деньги, для всех он стал золотым мальчиком, не более. Это было одной из причин, почему наедине с Карлом он мог действовать только по наитию и какому-никакому опыту: стараясь не спугнуть пса, готового в любой момент напасть на него, Фрэнк наклоняется в попытке коснуться своими губами губ Хэнретти. Карл отводит голову назад, пытаясь избежать ошибки (о да, он считает это непозволительным нарушением своих полномочий), однако получается неудачно: между ними всего пару сантиметров, Фрэнк упорно сокращает это расстояние, но Хэнретти в очередной раз увиливает, поворачивая голову в сторону, тем самым обламывая и себя, и соблазнительного мальчишку, который сейчас может посоревноваться в красоте с произведением искусства– томный взгляд, полный вожделения со смесью разочарования, приоткрытые губы, сбитое громкое дыхание у самого уха–Карл еле сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не разложить Фрэнка на своëм столе. И к чëрту все отчëты, над которыми Карл так кропотливо работал, ему нужен только Абигнейл. Возбуждение в штанах Хэнретти возрастает в геометрической прогрессии, когда Фрэнк касается губами мочки его уха, попутно прикусывая: –Я не один, Карл, теперь, когда ты со мной, я точно знаю, что не одинок,–наконец звучит ответ на повисший в тяжëлом воздухе вопрос. Именно на таких пикантных моментах всегда прерывались сны детектива, потому где-то на задворках его сознания постепенно разрастался страх об исходе их встречи лицом к лицу. Он боялся испугать Фрэнка своим поведением, словами, он не мог допустить и мысли о том, чтобы ещë хоть раз потерять подростка в таком огромном и тëмном мире, куда выбрался этот дьяволëнок с очаровательным лицом. *** Погруженный в свои мысли, Карл не заметил, как самолëт успел совершить свой восьмичасовой рейс до Франции и очнулся только к моменту, когда выходил из главного зала аэропорта, опаляемый холодным ветром и снежинками, вальсирующими в воздухе. Они находили финал своего танца на тëплом пальто Хэнретти и его коротких мягких волосах. Поймав такси и назвав нужный адрес, офицер вновь почувствовал, как с каждым преодолëнным километром его руки дрожат всë сильнее, а зубы стучат вовсе не от холода, а от страха и волнения перед неминуемой встречей, которая должна стать приговором в криминальной карьере Фрэнка Абигнейла младшего. На удивление, двери заброшенного печатного цеха поддались лëгкому толчку руки без сопротивления, Карл начал было сомневаться, тот ли адрес назвал водителю, одурманенный собственными тревогами. Но войдя в главный корпус здания убедился в правильности своих наводок окончательно: перед ним стоял подросток в дырявой, видимо рабочей, рубашке, с взъерошенными волосами и, Хэнретти не сомневался, единственными на всëм белом свете глазами цвета витражных стëкол в старинных французских соборах. Карл не мог отвести от него взгляд, не веря, что он всë-таки смог добраться до объекта своего "профессионального" интереса. Фрэнк, при виде своего давнего охотника, буквально с цепи сорвался: собирая фальшивые чеки и набивая ими свои карманы до упора, он не заметил, как балон с чернилами для печати пролился и образовал приличных размеров лужу. В попыхах мотаясь из угла в угол, он поскользнулся, начиная падать. Карл немедля кинулся ловить своего преступника, спасая от неминуемого столкновения затылка с медной трубой конвейра. Он ведь для того и проходил физическую подготовку в ФБР, чтобы оберегать жизни простых граждан, правда? Приземляясь на пол со звонким эхо, Фрэнк аккуратно разжимает веки, закрытые в рефлекторной попытке избежать боли. Над ним нависает Хэнретти, часто и сбито обдающий тëплым дыханием нежную кожу ледяной шеи мальчишки. Они молча смотрят друг на друга не в силах быстро успокоиться от только что пережитого стресса: у Карла, потому что он всей душой и сердцем трясëтся за этого ребëнок, а у Фрэнка, потому что он считывает переживания о своей персоне в небесной синеве напротив. Больше не имея возможности, да и, если честно, желания убегать, Абигнейл-или-сколько-там-у-него-вымышленных-фамилий, поднимает одну руку, аккуратно устраивая еë на вздымающейся спине Карла. Последний, более не в силах держаться на онемевших руках, плавно опускается прямо на грудь парня под собой. Он зарывается рукой в светлые волосы, небрежно разбрасывая пряди в разные стороны. Фрэнк тает под давно желанными, с той самой встречи в отеле, прикосновениями и подаëтся навстречу внезапной ласке. Спустя пару мгновений бемолвия, Карл отстраняется, вызывая разочарованный полустон Абигнейла. –Пожалуйста, не уезжай от меня, я больше не могу оставаться наедине с этой чëртовой тишиной, –с дрожащих губ срывается не просьба, но мольба. Он сжимает ткань пальто Хэнретти ещë сильнее. –Ты не один, Фрэнк, теперь, когда я с тобой, ты точно знаешь, что не одинок–цитируя мальчишке его же слова, Карл при поднимается, протягивая руку, которую Абигнейл тут же принимает, вставая следом за детективом. Теперь, когда они поравнялись, старший замечает, как успел вырасти человек напротив: он уже не обычный беспризорник, Фрэнк стал мужчиной. Не выдерживая больше этой пытки, Фрэнк приподнимается на носочках, невесомо касаясь губами щеки Карла. Он проверял его, хотел удостовериться, что его чувства взаимны. Ответная реакция не заставила себя долго ждать. Устраивая свою руку на загривке у парня, Хэнретти затягивает его в глубокий поцелуй, не желая останавливаться, пока у них обоих не кончается кислород в лëгких. Наконец, нехотя отпрянув друг от друга, но оставаясь достаточно близко, чтобы раскалëнное дыхание отдавалось мурашками по коже, Фрэнк шепчет ему прямо в губы: –С Рождеством, Карл.