Утро, которое не избежать.
Сознание возвращалось к Даниэлле медленно, пробиваясь сквозь густой туман истощения и непривычного тепла. Первым, что она ощутила, был не свет за веками, а тяжесть. Тёплая, твёрдая, живая тяжесть на её талии, приковывающая её к матрасу.
Она открыла глаза. Комната была погружена в полумрак, шторы ещё не пропускали яркого утра. И он… Драко… лежал на боку, повёрнутый к ней. Его рука была перекинута через её талию, ладонь лежала на её обнажённом животе, пальцы слегка разжаты во сне, но в их положении читалось неоспоримое владение. Его дыхание было ровным и глубоким, тёплым потоком касаясь её плеча.
Она замерла, боясь пошевелиться. Тело ныло приятной, густой болью. Каждая мышца, каждый участок кожи помнил его. Пальцы, впивавшиеся в её бёдра. Губы, обжигавшие её шею. Глубокие, властные толчки, заставлявшие её кричать от боли и наслаждения. Она чувствовала лёгкую тянущую боль внизу живота и смутное, тёплое воспоминание о том, как её тело сжималось вокруг него в финальном, ослепляющем спазме.
Её взгляд скользнул по нему. Во сне его лицо потеряло привычную маску высокомерия и насмешки. Длинные светлые ресницы отбрасывали тени на щёки, губы были слегка приоткрыты. Он выглядел… моложе. Почти уязвимым. Почти. Но даже во сне его поза была позой хозяина — его тело окружало её, доминировало, защищало и заключало в собственнические объятия.
Она осторожно приподнялась на локте, и его рука тут же сжалась, непроизвольно притягивая её обратно к себе. Во сне он издал тихий, неразборчивый звук и прижался лицом к её плечу. Её сердце бешено заколотилось. Это было одновременно и пугающе, и порочно притягательно.
Она позволила себе рассмотреть его. Шрамы на его груди, бледные и едва заметные. Идеальная линия ключицы. Сильные мышцы плеча. И… следы. Длинные, тонкие красные полосы на его спине и плечах. Её следы. Её ногти, впивавшиеся в него в порыве ярости и страсти. Чувство странного, тёмного удовлетворения полыхнуло в ней. Он пометил её, но и она оставила на нём свои отметины.
Она медленно, очень медленно, провела кончиками пальцев по одной из царапин на его плече. Его кожа под её прикосновением вздрогнула. Он не проснулся, но его дыхание сбилось, и он потянулся к ней, как к источнику тепла, ещё глубже зарываясь лицом в её шею. Его губы коснулись её кожи, и она задержала дыхание.
В этот момент он не был холодным аристократом Малфоем. Он был просто мужчиной. Её мужчиной. По крайней мере, на эту ночь.
Осторожно, словно разминируя бомбу, она приподняла его руку и высвободилась из его объятий. Холодный утренний воздух тут же обжог её кожу, и она почувствовала себя странно оголённой и уязвимой без его тепла. Она накинула сброшенный на пол шёлковый халат и подошла к большому зеркалу в резной раме.
Отражение заставило её вздрогнуть. Волосы были растрёпаны, губы распухшие, покусанные. На шее и груди цвели тёмные синяки — отпечатки его пальцев, следы его поцелуев и укусов. Она свела плечи, пытаясь прикрыть их халатом, но потом остановилась. Она снова посмотрела на себя. Да, она была помечена. Заявлена. Но в её глазах, обычно таких ясных и насмешливых, теперь читалась иная глубина — знание, боль, сила и тлеющая искра только что открытой, дикой страсти.
Она услышала лёгкое движение на кровати. В зеркале она увидела, как он потянулся, его рука нащупала пустое пространство рядом, и он мгновенно проснулся. Его тело напряглось, глаза открылись. В них не было ни секунды замешательства — только мгновенная, хищная собранность. Его взгляд метнулся по комнате и нашёл её у зеркала.
Их взгляды встретились в отражении. Наступила тяжёлая, звенящая тишина. Он лежал, опираясь на локоть, простыня спадала с его бёдер, обнажая гибкий торс и те самые царапины, которые она только что рассматривала. Его глаза, холодные и пронзительные, медленно, с нескрываемым собственничеством изучили её с головы до ног, задерживаясь на каждом синяке, каждом следе, оставленном им на её коже.
Нравится то, что видишь? — его голос был утром низким и хриплым от сна. В нём не было насмешки. Был неприкрытый интерес. Она не отвернулась. Она выпрямила спину и позволила халату чуть приоткрыться. —Признаю, ты… старался, — произнесла она, и её собственный голос звучал хрипло. Уголок его рта дрогнул в намёке на улыбку. Он отбросил простыню и встал с кровати с той же кошачьей грацией, что и накануне. Он был уверен в своей наготе, как в доспехах. Он подошёл к ней сзади, и она почувствовала исходящее от него тепло. Он не прикасался к ней, просто смотрел на её отражение, на свои следы на её коже. — Это не «старание»,Даниэлла — тихо произнёс он, и его дыхание шевельнуло её волосы. — Это напоминание. Его рука медленно поднялась, и он провёл пальцем по самому тёмному синяку у неё на ключице. Его прикосновение было на удивление лёгким, почти нежным, но от него по телу побежали мурашки. —Чтобы ты не забывала, кому принадлежишь. Она повернулась к нему, разрывая гипнотическую связь зеркала. Её подбородок был задран. —А это? — она ткнула пальцем в царапину на его груди. — Это чтобы ты не забывал, что твоя «собственность» умеет драться. Его глаза вспыхнули. Он поймал её запястье, но не чтобы причинить боль, а чтобы прижать её ладонь к своей груди, к тому месту, где под кожей бешено стучало сердце. —О, я это прекрасно запомнил, — прошептал он, наклоняясь к ней. Его губы были в сантиметре от её. — И мне не терпится увидеть, на что ещё ты способна. Он не поцеловал её. Он просто посмотрел ей в глаза, позволив этому вызову, этому напряжению повиснуть в воздухе между ними. Потом развернулся и направился в ванную комнату, оставив её стоять одну посреди спальни, с дрожащими коленями и ладонью, всё ещё помнящей стук его сердца.
