Как девочка Мегги стала женщиной

Фенолио увели из их камеры ещё утром, Мегги растерянно смотрела вслед писателю и какому-то огромному охраннику. Было страшно, страшно остаться в холодной, полу темной комнате одной, страшно за старика, вдруг с ним что-то сделают? Но Баста своим противным голосом успел успокоить девочку. — Не бойся ведьма, ничего мы с этим писакой не сделаем. Пока что, по крайней мере, не забывай, скоро вы все будете убить — мужчина облизнул сухие губы. Он жаждет крови, очень жаждет — просто Козерог  хочет повидаться с тобой наедине — Баста покрутил у Мегги перед носом любимым ножом и выдавленно сладким голосом попрощался. Запах мяты из его рта долго не покидал комнату и этот запах наверное, можно считать вестником беды. Козерог. От этого имени по телу бегали мурашки. Сажерук как-то рассказывал о нем, но, его слова, при всей точности описания, не передали и части того, насколько король был ужасен. Его лишенный малейшего сочувствия взгляд вызывал кошмары, на ровне с запахом мяты. Этот белый, словно стакан молока мужчина хочет поговорить с ней наедине. О чем, интересно? Снова расскажет о том, что Мегги, как и Фенолио и ее отца скормят Тени? Да это для девчушки не новость, она такое давно слышит и уже все слезы по этому поводу выплакала. Возможно он попросит вычитать для него что-то, но неужели этим не может заняться Сорока? Но что бы Каприкорну от нее не было нужно, его появление пугало одинаково. Мегги сидела как на иголках в ожидании. Ожидание того, что ничего хорошего не принесло бы. Сердце колотилось и на глаза то и дело набегали слезы, когда тяжёлая железная дверь открылась с противным скрипом. Пред ней стоял он. Высокий, белый и безразличный. Мегги сидела на полу укрытом сеном, сырым и противным, тем что служило кроватью Фенолио, сама девочка спала на втором этаже кровати, где было не менее холодно и тоскливо. — Здравствуй, ведьма — Козерог выдавил доброжелательную улыбку которая походила скорее на маску, так уж неестественно она выглядела на его лице. — тебя, должно быть предупредили о моем везите. — Мегги старалась держаться гордо. Она всегда старался быть такой, взрослой, серьезной и гордой, даже когда по щекам катились слёзы а сама она дрожала как осиновый лист. Она сверкнула голубыми глазами. "Уходи, прошу, уходи" говорил этот взгляд, но великий Козерог не слушает таких приказов. — Не смотри на меня так, девочка. Как невоспитанно, неужели Волшебный Язык не научил тебя манерам? — От упоминания об отце девочка ещё сильнее сжалась и укуталась в свитер, который взяла у Мо. Козерог подошёл к ней ближе и Мегги встала с пола. Не хотелось напоминать себе в насколько она ужасном положении. Козерог взял ее за подбородок, девочка попыталась отойти но белоснежная рука ещё сильнее сжала нижнюю челюсть. Страшно. Очень страшно и больно. Руки его ледяные, словно ее касался кусок льда. Мужчина оценивающим взглядом окинул ее лицо и ухмыльнулся. Звериная ухмылка, хищная, ненастоящая. В нем все ненастоящее. — Годик-другой и ты будешь отличной женой. Личико у тебя симпатичное. — как ей реагировать? Поблагодарить? Снова попытался вырваться? Чего он хочет, зачем он пришёл? Тело парализовало от страха. В этот момент холодная рука швырнула ее на пол. Мегги успела приподнять голову чтоб не удариться со всей дури затылком об бетонный пол. Девочка попыталась встать, скорее инстинктивно, потому что хотелось бежать. Даже если бежать некуда. Но Козерог опустился рядом и так же резко прижал ее к полу. Он стянул с нее свитер. Огромный, серый, самый тёплый в мире. Теперь вещь валялась на другом конце небольшой бетонной камеры. Словно Мо больше не с ней. Она осталась одна и никто не поможет ей. Понимание происходящего пришло не сразу. Пришел лишь холод. Жуткий холод. Он стянул с нее штаны и только тогда до нее начало доходить. Он не убьет ее, не побьет. Он сделает что-то гараздо хуже. Мегги пыталась вырваться или закричать, по щекам текли горячие слезы. Но он заткнул своей ладонью ее рот. Вторую руку он засунул ей в трусы а потом также быстро снял их с нее. Она лежала абсолютно голая на сыром сене. Сердце сжимал страх. Если бы не ладонь на ее губах она бы молила о пощаде но единственное что сейчас она делала, так это молилась. Молила Господа о том чтобы Козерог ушел. Но бог её не слышал. Он навалился на нее, стал делать странные движения. Она чувствовала его внутри себя и ей хотелось от этого блевать. Так что это? Секс? То о чем Мо с таким стыдом ей рассказывал? Вот правда он уточнил что мужчина и женщина делают это когда друг друга любят, а она Козерога ненавидела. Она чувствовала его прикосновения, чувствовала его дыхание. Он лежал практически на ней и Мегги не могла пошевелиться. Больно и страшно. Хотелось бежать. Хотелось чтобы Мо был здесь, чтоб одел ее в свой свитер и обнял. От слез и боли было тяжело дышать, девочка уже не пыталась вырваться. Она чувствовала себя такой беспомощной, такой маленькой. Козерог встал с нее и дальше все было как в тумане. Она смотрела в потолок, бессильная и слабая. Он лапал ее так, будто она принадлежит только ему. Он надел на себя брюки и снова улыбнулся. Он был довольным, очень довольным. — Тебе понравилось, ведь так? Маленькая ведьма... — он взял ее за волосы и приподнял. Мегги заскулила от боли. — Ты должна радоваться. Кучу женщин готовы на все лишь бы быть со мной. — его бесцветное лицо рассплылось в ухмылке. — А знаешь, когда мы поймаем и скормим Тене твоего папашу, тебя я оставлю в живых. Будешь моей женой, родишь мне наследника. — в 12 не выходят замуж. В 12 не рожают детей, но Козерог этого видимо не понимает. Он ушел швырнув в нее свитер. Двери захлопнулись за ним с металлическим лязгом и Мегги осталась в комнате одна. Голая, прекрытая серым свитером. Между ног было что-то липкое, белое. Кровь, кажется, тоже была. Казалось ее вот-вот вырвет. Она не чувствовала уже почти ничего, просто смотрела в пустоту. Он чувствовала себя такой грязной. Грязной. Грязной. Грязной. Она никогда от этого не отмоется. Она до сих пор чувствовала его прикосновения на себе и это было самое ужасное чувство. Хотелось умереть, разбить голову об стену лишь бы не чувствовать это. Она жалела о том что она родилась женщиной, жалела о том что она вообще родилась. Она ненавидела Козерога ещё больше и если бы ей дали текст, она бы прочитала сцену его смерти с улыбкой. До нее только сейчас начали доходить чувства кроме отвращение. Ей стало вдруг так тоскливо. Так грустно. Она очень хотела к папе, хотела домой. Мегги разревелась, слезы без перестанку лились, она всхлипывала и задыхалась. В тот день 12-летняя девочка стала взрослой. Взрослая маленькая девочка лежала на сыром сене. В крови, слезах и семени молила бога. Молила чтоб она забыла об этом.