девятый вал

в этом году, отдыхая, ким минджон находилась в очень странном расположении духа. словно пустая оболочка, она не чувствовала прежнего воодушевления и веселого счастья, груз одиночества свалился на нее почти внезапно, и минджон трубочкой помешивала коктейль, сидя на высоком стуле в баре у моря. прохладная текила-санрайз в стакане на жаре вспотела, и ким разглядывала, как стекло слегка сияет под солнечными лучами. морской бриз развевал темные волосы, хлопковая тонкая накидка спасала от ультрафиолета, темные очки придавали образу недоступности и, ей казалось, тайны. но, неловко задев плечом, девушка в черном купальнике села рядом, указав пальцем на коктейль ким: «мне то же самое». — привет, — незнакомка улыбнулась так искренне, что минджон не смогла ее проигнорировать. пришлось поднять солнцезащитные очки и показать свое лицо. — привет. в прохладном номере по бокалам под звон стекла стекает белое вино, и иногда, если минджон слишком неаккуратна, капли послушно тонут на хлопковой простыне. за окном — звездный закат, когда тонкий-тонкий полумесяц растущей луны переливается перламутром на светло-розовом небе, и голубо-серый уже готовит уставший за день отель ко сну. в вечерней шоу-программе у бассейна сегодня живая музыка, и открытая дверь балкона позволяет слышать ее. ветер, влекущий мелодию за собой, приносит и аромат моря и свежести, растворяющийся в комнате, словно оседающий на кожу. ким смотрит на джимин и видит в ее глазах южное ночное небо, сверкающую бесконечность, мечтательную воодушевленность. знает, что этот взгляд — что-то личное. в номере — полутьма, уютная серость с уходящими лучами угасающего солнца, и громкий смех ю, такой, что у минджон все внутри переворачивается от малейшего взгляда на чужие губы. их ужин был закончен еще полчаса назад, но расходится — слишком быстро для скоротечности времени, и бутылка вина была заказана в номер незамедлительно. минджон нравится широкая белая рубашка в серую полоску на теле напротив, надетая поверх белой майки, и перекинутые на левую сторону морские кудри, нравится, как ю иногда дотрагивается рукой до своей шеи, и тогда ким, подливая вина в чужой бокал, приближается так, что их колени соприкасаются. двуспальная кровать всегда была слишком одинока для одного. джимин подносит бокал к губам, делает пару глотков. и останавливается: — я думаю, мне хватит. темно-зеленая бутылка покоится на паркете. — ты хочешь уйти? — нет. и для минджон этого достаточно. два бокала составляют компанию, когда остаются там же. сама не знает, кто всему виной, но тянет ладони к нежному, очерченному вечером лицу джимин и за подбородок притягивает ее для поцелуя. та не сопротивляется, уютно приближается, приоткрывая рот и опираясь ладонями на матрас за минджон. ким целует мягко, чувствует запах мяты и чистоты вперемешку с легким дурманом алкоголя и ощущает совершенно неизведанный трепет и стук сердца прямо в ушах. губы у джимин слегка шершавые, и минджон медленно их смакует, слегка оттягивает. руками поправляет волосы ю, убирает их с ее плеча, а после оставляет свои ладони на чужой шее, как бы преграждая путь для отступления. море сегодня слегка штормит, высокие волны выбрасывают на мелкую-мелкую гальку разноцветные камни. на камчатке ужасное землетрясение. здесь всё спокойно. лишь вода выходит из берегов и напоминает о хаосе мира. в фиолетовом свечении наступающей ночи минджон укладывает джимин на спину в белые простыни. отпускает ее губы и заглядывает ей в глаза: там далекие звезды, мерцание тысячи спутников. и после, поддерживая себя руками, наклоняется к шее, целуя мягкую кожу, на вкус слегка соленную, свежую, летнюю. джимин сама постепенно начинает снимать с себя рубашку, и ким даже не приходится гадать, что произойдет дальше: это слишком очевидно для обеих. минджон цепляет пальцами чужую майку, тянет ее и помогает просунуть голову, оставляет ю без верха — дух захватывает. так очаровательно. пальцами ведет по загорелой, слегка красной коже, обводит белые следы от лямок, спускаясь вниз, к груди, почти невинно, словно ничего и не делая, сжав своими ногами ноги ю и удобно устроившись на ее ляжках. джимин следит за тонкими пальцам, смотрит, прикусив губу и ожидая. ким обводит указательным чужую грудь, иногда совсем чуть-чуть цепляя короткими ногтями, и затем наклоняется, целует грудную клетку, ведет языком по ребрам, втягивает кожу жадно, руками поглаживая бока легкими прикосновениями. ю глубоко вздыхает, закусывает губу и отводит взгляд куда-то в сторону, через большие окна смотрит на темнеющее небо. когда же минджон спускается ниже, к животу — джимин не может удержать легкий стон, который вырывается так внезапно, что немного смущает. ким не замечает этого смущения и покрасневших девичьих щек, лишь меняет свою позу, позволяя ю ноги раздвинуть немного, чтобы коленка минджон уместилась между ними. удерживаясь на весу, ким ведет руками от голени вверх медленно, рассматривая джимин, наслаждаясь тем, как ее красота раскрывается, словно бутон, расцветающий ночью. думает, что не хочет оставаться в долгу. снимает с себя футболку, отбрасывает в сторону, куда-то на пол. ю покрывается мурашкам, улыбается немного. протягивает руки, и ким позволяет утянуть себя в новый поцелуй, ощущая прикосновение груди к груди, легкое трение напряженных сосков, запах кокоса от того, как джимин сжала в ладонях ее волосы. минджон коленкой создает давление, и ощущает, как губу внезапно прикусывают и глубоко вздыхают ей в рот, и принимает это за сигнал, начиная расстегивать чужие шорты. сначала пуговицу, потом змейку, а после отстраняется и стягивает вниз вместе с бельем по вытянутым вперед ногам. сначала дотрагивается пальцами, проводит мягко, ощущая влажность и набирая побольше, чтобы угодить точно. берет джимин за руку другой ладонью, переплетает их пальцы. на белом выглядит как искусство. ложится поудобнее, прижимается ближе к мягкому телу и надавливает сильнее, массирует, глядя в чужие глаза и ловя в них игривость и искристость — лопались звезды в ее зрачках, как будто бы маленькие пузырьки. джимин старается сдерживать звуки, но легкие стоны вырываются сквозь покрасневшие губы, заставляя минджон в удовольствии ухмыляться и целовать, чтобы чувствовать, хотя бы мысленно представлять, как внутри ю все пылает сладостно и томно. ощущает, как тело джимин в нетерпении само рвется к ней ближе, замечает, как та прикрывает глаза и даже сжимает их время от времени, минджон опускает голову вниз и языком касается — чужое сердце стучит так, словно готово прямо сейчас вылететь из грудной клетки. ю теперь хватает всего несколько минут, и она в последний раз напрягается, чтобы потом громко и рвано вздохнуть от удовольствия и распластаться на кровати, откинув руки, до того удерживающие голову минджон. но ким не останавливается, наращивает темп и через несколько мгновений дарит джимин еще один оргазм — более слабый, но приятный, как август — отголосок уже ушедшего июля. минджон поднимает голову, садится, наблюдает за раскрасневшейся ю. та, словно вылившаяся из-под земли магма, лежит, устремив взгляд в окно, расслабленно, словно она совсем не здесь. ким, улыбнувшись быстро-тайно, ползет вверх по кровати, чтобы обнять теплое тело джимин, почувствовать аромат ее кожи — летний вечер, ощутить сладо-соленость загорелых плеч, оставив там невидимые поцелуи, услышать быстрое дыхание. сжать и разгадать, как она — может, джимин, а может, минджон — сейчас в другой нуждается, как приятно просто быть рядом с кем-то и ощущать это каждой клеточкой своего тела, как откровенно пошло иметь у себя в номере совсем новую знакомую и знать, что та, возможно, совсем на чуть-чуть, на короткое время, вся — её.