party 4 u

      — Не думаю, что он придет.              Гибрид каракала удивленно навостряет уши, с наигранным недовольством смотря на своего друга:              — Чонгук-а, даже не думай об этом. — Тэхену приходится наклониться к омеге, чтобы перекричать играющую на все огромное помещение музыку. Альфа улыбается, чувствуя, что Чонгук не использовал сегодня свои любимые духи. Аромат сладкого молока тонким шлейфом окутывает каракала. — Он обязательно появится. Я уговорил Юнги пригласить сюда Чимина, не то чтобы эта вертихвостка сама упустила такой шанс. А Чимин без его компании сюда не заявится, будь уверен. По этим двоим и не скажешь, что ягуар — не компанейское животное. Ты не использовал духи?              Чонгук, хотевший возмутиться на шутливо проговоренное «животное», тут же стушевался, покраснев. Стараясь не смотреть в глаза альфы, омега неразборчиво залепетал:              — Я просто подумал, что так он сразу сможет понять, подхожу я ему или нет как пара. — Гибрид коровки чувствовал, как горят его щеки. — Если… Если у нас дойдет до этого, ну, того самого. Я…              — До секса? — Иногда Тэхена хотелось ударить. Очень сильно. Взвесить такую затрещину, чтобы альфа еще месяц чувствовал фантомную боль. Хотя бы за его наглую улыбку и любовь дразнить и смущать своего лучшего друга. — Спаривания? Вязки?              — Заткнись, придурок! — Огромные глаза Чонгука стали еще больше, пока он ладошкой закрывал рот громко смеющегося альфы и ждал момента чужого успокоения. — Да, до этого. Но в самом деле, нам остался один семестр до выпуска. Мне кажется, что эта вечеринка — мой последний шанс. Так вот, если у нас дойдет до этого через какое-то время после начала гипотетических отношений, я уже хочу быть уверенным, что мой чистый запах ему нравится.              Неуверенность — последнее, что могли сказать о Чонгуке абсолютно все. Омега был хорош в учебе, имел прекрасные отношения с преподавателями и был душой компании. Если бы у любого студента спросили о главной звезде академии, никто бы не усомнился в своем ответе. Студент уже последнего курса притягивал взгляды своей яркой натурой и умением найти общий язык с кем угодно.              — Чонгук, вечеринка великолепная! — Омега поворачивается, улыбаясь малознакомому парню и благодарит за комплимент. — Надеемся всей группой на такие вечера почаще!              Паренек салютует в их сторону стаканчиком с пузырящейся жидкостью, и вновь возвращается в беседу со своими знакомыми. Чонгук окидывает быстрым взглядом первый этаж дома. Родители не погладят по головке, когда вернутся из командировки и увидят, что сталось с их обителью. Пусть омега и поставил их в известность, получив согласие. Чонгук правда не уверен, что сможет самостоятельно убрать дом за неделю. Возможно ему придется вызвать клининг.              — Так вот… Что я хотел сказать? — Тэхен на секунду задумывается, подергивая ушами. — Иногда я поражаюсь твоей слепоте. Милый, тебя хотят все, если ты не знал. Кто не пожелает отхватить себе плодоро…              Продолжить альфе вновь не дает легко хлопающая его по губам ладонь омеги:              — Тэхен!!              Коровка разворачивается на пятках и как можно быстрее уходит, оставляя смеющегося альфу за спиной и направляясь в сторону столовой. Чонгука периодически окликают, одаривая комплиментами его и этот вечер, а он уже сожалеет, что затеял все это. И ради чего?              Точнее будет сказать кого.              Чонгук правда душа компании и найдет подход к кому угодно. Когда дела не касаются тех, кто ему нравится в романтическом плане. Того. Одного особого и единственного.              Омега застывает в проеме, ведущем из столовой в огромную прихожую, и, кажется, забывает, как дышать.              Тэхен был прав, а Чонгуку не надо ни о чем сожалеть. У самого входа в дом стоит Чимин в компании Юнги и Намджуна. Видно, что пришла троица совсем недавно. Это кажется отличным шансом завести беседу, никого не должно смутить персональное приветствие от хозяина дома. Только дайте омеге три секунды на настрой. Три лишние секунды на наблюдение за своей большой влюбленностью. Да, возможно это и есть главная причина.              Гибриды ягуара… Таинственно красивы? Чонгук не может найти других слов как еще можно описать эту маленькую компанию. Юнги, обнимающий Чимина, выглядит словно божество. У омеги хрупкий на первый взгляд силуэт и крепкие мышцы, изящные манеры движений и ленивый, но такой непринужденно сексуальный взгляд, что Чонгук сам каждый раз восхищается, глядя на него. И немного завидует. А вдруг Намджуну нравятся именно такие омеги? Что, если альфа и не думает рассматривать самку другого вида? И ждет себе в пару чарующего омегу-ягуара, следуя стопам своего друга и не желая «марать кровь» своего рода?              Что, если Чонгук сейчас выставит себя дураком? Какая-то глупая коровка, решившая будто подходит в пару гибриду ягуара. Посмешище, только ради этого самого альфы всю вечеринку и затеял.              Из-за накатившей волнами паники омега зависает, слишком поздно замечая приветливый взгляд Юнги на себе. Тот ему подмигивает и шепчет что-то на ухо придерживающего его за талию Чимина, после чего те быстро ретируются, оставляя Намджуна одного в окружении танцующих студентов. Чонгук шумно сглатывает и идет в его сторону, с трепетом подмечая широкую спину отвернутого от него гибрида ягуара.              — Намджун? — Альфа повернул голову в сторону виновника торжества. Взгляд ягуара тут же потеплел, обращая все свое внимание на стоящего перед ним омегу. Чонгук был одет в белый хлопковый топик с бретельками-рюшами, который чудом удерживал его большую грудь, и плотные коричневые брюки-клеш с заниженной талией, красиво обтягивающие его плавные формы. Глаза Намджуна задержались на небольшом округлом животике омеги. Он такой трогательный, весь этот коровка-омега. До безумия. Во всех смыслах. Его хочется присвоить себе.              — Ох, Чонгук-а, давно не виделись, — ягуар улыбнулся, с радостью отвечая на объятия хозяина дома. Его всегда привлекала чужая открытость и дружелюбие.              — Тебя кинули?              — Если бы я знал, что по дороге к нам присоединится Юнги и что это он сюда нас вытянул на самом деле, то остался бы дома. — Намджун смеется, не замечая проскользнувшей тени разочарования на чужом лице. — Надеялся посидеть с Чимином, но не тут-то было.              — Могу составить тебе компанию.              Возможно, Чонгук чувствует себя униженным. Самим собой. Не стоило надеяться, что он привлекает такого человека, как Намджун. По крайней мере, можно еще немного потешить свои провальные мечты и провести вечер вместе.              Просиявший Намджун соглашается и крепко сжимает ладонь уже тянущей его к толпе танцующих альф и омег коровки:              — Из меня танцор никудышный.              — Из меня тоже! — Перекрикивает музыку омега, останавливаясь и поворачиваясь к ягуару лицом. Из-за разницы в росте приходится задрать голову. — Да мы отличная пара.              Блеснувшие огоньки во взгляде Намджуна остаются незамеченными. Чонгук плавно начинает двигаться в такт битам. Замерший альфа с восхищением смотрит на него, такого красивого, нежного. Такого самого прекрасного и недосягаемого. Чувствуя горечь разочарования, Намджун откидывает эти мысли, присоединяясь к коровке.              Они танцуют долго, песни сменяют друг друга одна за одной. И только потом альфа решается притянуть Чонгука к себе, сначала аккуратно уложив ладони на низко посаженные брюки омеги и ожидая разрешения на совместный танец их соприкасающихся тел.              — Ты будто мой плей-лист включил, — шутливо говорит он на ухо омеги, склоняясь и замечая, как за чужой спинкой внизу качается миленький хвостик с кисточкой. Такой вид ему сейчас нравится больше. Смотреть на колышущуюся в одном только тонком топике грудь без возможности прикоснуться очень сложно.              — Возможно, — Чонгук повторяет чужой тон, размещая ладошки на широких плечах. На самом деле так оно и есть. Но он никогда в этом признаться уже не сможет.              Трепет съедает Чонгука изнутри, ведь за ним волнами приходит печаль осознания того, что это правда был его последний шанс, который так и не увенчался успехом. Он продолжает слушать то, о чем ему рассказывает Намджун, склонившийся и задевающий своими губами коротенькую шерстку его ушек. Приятно. Сосредотачиваясь на физических ощущениях, коровка перестает думать о плохом.              Странное чувство начинает охватывать омегу чуть погодя. Они продолжают танцевать вместе, в тесноте чужих тел, но Чонгук не чувствует прошлого удовольствия от этого. Тяжесть в голове проходит быстро, коровка уже думает, что это все волнение, но ноющая боль в груди заставляет его замереть каменным изваянием. Это…              Намджун, удивленный чужим внезапным ступором, отстраняется, с волнением оглядывая омегу, и сам замирает. Чонгук, его маленькое чудо, протекает. Грудь вырабатывает молоко, а в воздух просачиваются более яркие молочные нотки аромата самого омеги. Текущей омеги.              — Блять. — Шипит Намджун, отрывая глаза от виднеющихся за мокрой тканью больших темных ореолов сосков омеги и оглядывается. Руки все еще крепко держат талию коровки в своей уверенной хватке. — Где носит Тэхена? У его омеги течка, в доме, полном народа! Чонгук, где твой альфа? Как вы вообще додумались провести вечеринку, если ты был в предтечном состоянии? Почему у тебя вообще выделяется молоко?              Всхлипывающий Чонгук, изваянием застывший после того, как понял, что подтекает, широко распахивает глаза на чужие слова:              — Я… Намджун, Тэхен не мой альфа, — лепечет он, одной рукой обхватывая грудь и пытаясь скрыть все это непотребство, а второй хватаясь за чужое крепкое предплечье. Будто пытаясь удержать. Хотя никто никуда уходить от него не собирается.              — Но, вы-              — Он мой друг, мы… Я… — Омега весь сжимается, густо краснея. Черт, в голове такой бардак. — У меня никогда не было альфы. Я… Прости, я…              По серьезному лицу Намджуна гуляют тени непонимания. Водоворот мыслей виден в его глазах, пока он пытается сопоставить все точки. Когда же на лице ягуара читается удивленное осознание, он лишь глухо рычит себе под нос, коря за всю свою невнимательность, и быстро стягивает с себя футболку. Накидывает ту на плечи омеги, рукавами прикрывая мокрые места от чужих глаз и слушая тихий скулеж Чонгука, внезапно окруженного запахом ели. Омега смотрит на оголившиеся крепкие мышцы груди и фактурный рельеф пресса перед своим носом. Хочется уткнуться туда куда-нибудь носом и дышать запахом чужой загоревшей кожи. Сливочная киска выпускает первые пахучие капельки смазки. Омега полностью готов к случке со своим самцом.              Намджун вновь чертыхается, прижимая скулящую коровку к себе медвежьими объятиями и склоняется к пятнистому ушку, говоря как только можно спокойнее и нежнее:              — Чонгук-а, куда мне тебя отвести? Где твоя комната?              Получивший доступ к чужому телу омега отвечает лишь через некоторое время, смущенный и сраженный всей ситуацией. Он…              — Коровка, где твоя спальня?              …нравится Намджуну также сильно.              — Ванная, нужно в ванную. Второй этаж, в конце коридора.              В голове ягуара царит хаос и бардак, пока он ведет прижатого к нему омегу на второй этаж. Его омегу. Намджун чувствует себя таким глупым. Они вдвоем такие. Столько времени незаметного наблюдения за заинтересовавшим его давно Чонгуком и постоянными укорами, что упустил шанс присвоить коровку себе. Все это время он думал, что омега занят. Бесповоротно и окончательно погряз в отношениях с гибридом каракала, что постоянно находился с омегой рядом. А оказалось, что тот сам давно признал себя парой ягуара, но не решался с ним заговорить. Их сущности решили этот вопрос раньше них, спровоцировав то, что они имеют сейчас.              Хочется смеяться. Альфа так долго сожалел об упущенных возможностях очаровать эту самочку, сделав ее своей парой. А вот как получилось.              Намджун признается, что началось все с обычного интереса. Какой здоровый альфа не захочет себе в пару коровку? Редкого гибрида, известного своей плодовитостью? Самочку, готовую раз за разом вынашивать крепкое и здоровое потомство. Да, это не главное в отношениях, но их животные стороны все равно к такому тянутся, обращая на это внимание. Чонгука любили все. Эти все также его до скрежета зубов хотели. Пышные формы и чужая открытая словно на ладони душа манили идеальным сочетанием.              А потом Намджуна заворожили омежьи быстрые, казалось бы, ничего не значащие взгляды в его сторону, ведь в чужих черных глазах красиво плескались миллионы вселенных. Его маленькие аккуратные пальчики, с заботой разминающие плечи устроившего голову на чужой полной груди каракала. Милая улыбка, которую омега дарил всем вокруг, и смешные гримасы, что тот корчил при общении со своим… Другом. Все оказалось так просто. У Намджуна никогда бы не возникло и мысли рушить чужие отношения своей крепкой симпатией, а сейчас ему будто включили зеленый свет.              Их омега и альфа давно признали пару друг в друге. А сейчас, при близком контакте представили это и им самим. Организм Чонгука решил показать ягуару, насколько его самка фертильна, раз Намджун так долго ее игнорировал. Коровка, ни разу не бывшая с альфой и не выносившая потомства не должна была давать молоко.       Но вот они вваливаются в просторную ванную комнату, оказываясь один на один со своими отражениями в зеркале напротив. Маленький Чонгук смотрится еще более миниатюрным со стоящим за его спиной крепким альфой. Ягуар никогда не жаловался на свой рост, в подростковый период вытянувшись до метра девяноста. А постоянные вечера, проведенные в компании Чимина в тренажерном зале их кампуса, сделали свое дело, наградив Намджуна той формой тела, которую он имел сейчас.              Мягкий и округлый Чонгук со своими нежнейшими пятнистыми ушками смотрелся идеально в его руках.              Омега, также завороженный их видом, на секунду будто выпал из реальности, но вскоре взволнованно отпрянул от полуголого горячего тела за спиной и сделал несколько шагов в сторону раковины. Он потупил взгляд, но знал, как пристально за ним наблюдают через отражение. Маленький хвостик с кисточкой за его спиной нервно зашевелился.              — Ты.. Я…              — Тебе помочь? — Омеге хотелось заскулить. Уверенность и спокойствие в чужом, будто севшем голосе звучали как спасительный якорь. — Со сцеживанием. Твоя грудь… Сильные боли?              Эти слова тяжестью отозвались в налитой молоком груди. Чонгуку правда было больно. И мокро. Между пухлых ляжек тоже. Ему хотелось разделить первый процесс дойки со своим альфой. Всегда. Но он никогда бы не подумал, что это произойдет при таких обстоятельствах.              — Или я могу выйти и подождать снаружи. Тебе принести чистую одежду? Это твоя комната была за следующей дверью?              Чонгук… Он, не хочет этого. Не хочет, чтобы дарующий ему толику успокоения запах альфы отдалился. Ему никогда не приходилось доить свою грудь. Тэхен в шутку пару раз назвал его грудки выменем, за что всегда получал возмущения, что этот термин будет уместен только когда коровка даст свое первое молоко. Это произошло бы не скоро и Чонгук основательно подготовился бы к этому в момент, когда он со своим альфой решили бы завести свой первый выводок. Но не сейчас.              — Я не… — Хотелось сгореть от стыда из-за всей ситуации и начавшегося от волнения заикания. — Я не знаю, что мне делать.              На серьезном лице альфы читалось лишь понимание и сожаление, что его нерешительность довела омегу до этого состояния стресса чужого организма. Молоко не должно вырабатываться просто так — это мантрой звучало в голове ягуара.              — Чонгук-а, я могу помочь, — аккуратно начал Намджун, внезапно смущаясь и на секунду отрывая взгляд от отражения зажатого и прижимающего его футболку к своей груди Чонгука.              Не смотря на то что он никогда бы не полез к занятому омеге, ягуар не отпускал надежды. Вечерами, когда мысли о коровке полностью затапливали все его нутро, он с увлеченностью сидел за монитором, периодически снимая очки и растирая уставшие глаза. Читал всевозможные форумы и статьи касательно здоровья гибридов коров и особенностей ухода за ними в разные их состояния и периоды жизни.              — Я изучал эту тему. — Альфа вновь уверенно смотрел в чужие круглые от удивления и остаточной тревоги глаза, понимая, что необходимо взять себя в руки и помочь своей омеге в такой тяжелый период. — Читал несколько статей и смотрел видео. Я знаю, как проходит этот процесс.              Немой диалог взглядов через отражение в зеркале занимает долгую минуту. Или две. Из Намджуна почти вырывается выдох облегчения, когда омега дрожащей рукой убирает с себя футболку альфы. Чонгук ему доверяет.              — Что… Что мне делать?              — Не бойся.              Ягуар делает несколько плавных осторожных шагов вперед, вновь становясь за чужой спиной и притягивая омегу к себе. Он продолжает смотреть в чужие огромные глаза, не хотя без разрешения обращать взор на нечто настолько сокровенное и до ужаса интимное. Процесс доения всегда считался особенным моментом в отношениях устоявшейся пары. Было чудом, если омега давал разрешение своему самцу посмотреть на этот процесс. Они же…              Намджуну сейчас доверяют настолько, что позволяют провести дойку самому.              Чонгук скулит в его руках, в отражении видя, как идеально большие сильные ладони альфы лежат на его бедрах прямо чуть ниже открытого, округлого животика, боясь спугнуть лишними прикосновениями к ничем не защищенной коже. Прижатый к мощной груди, омега выглядит в два раза меньше Намджуна.              — Для начала тебе нужно расслабиться. — Ягуар осторожно наклонился к чужому уху, понизив голос и продолжив наблюдать за эмоциями на чужом лице. Чонгук, окутанный запахом ели, настороженно откинулся на сильное тело полностью, головой облокачиваясь о Намджуна на уровне его правой грудной мышцы, насколько ему позволял его рост. — Чонгук-а, пожалуйста, ответь мне на вопрос. Я могу тебя трогать?              Тот кивнул, но поняв, что такое не устраивает ягуара, заикаясь пролепетал слова согласия.              Сухие ладони, горячие и мозолистые в своих уверенных прикосновениях, с жадностью, но аккуратно легли на выпирающий низ животика. Намджун тут же сжал зубы, стараясь не думать о том, как давно он хотел это сделать. Округлые животики у некоторых омег всегда привлекали его внимание. А то, что именно этот гибрид так любил не прятать свой, всегда предпочитая низкую посадку вещей, заставлял ягуара восхищаться им еще больше.              Нежными движениями крепких рук он начал оглаживать круглые формы тела Чонгука. Приятный жирок, под которым где-то там пряталась маточка, крупные бедра, узкую талию, аккуратные плечи. Не упускал и сантиметра, обходя лишь чувствительную текущую грудь. И такую же мокрую вагину.              Он долго мял отдавшееся в его руки тело, лишь спустя несколько минут почувствовав чужое полное расслабление. Чонгук расклеился, покрытый чужим ароматом и мощным телом. Ненадолго оторвавшись от ласк чужого стана, Намджун быстро, но тщательно вымыл руки и вернул их на выпуклость внизу животика омеги.              — Коровка, сейчас я освобожу твою грудь. Можно мне смотреть?              Чонгук, взбудораженный и будто пришедший в себя, с тревогой смотрел в пронизывающие его лицо глаза, понимая, что после дороги назад не будет:              — Да, пожалуйста.              Получивший разрешение альфа вновь попросил того откинуться на грудь, поднимая свои руки к кружевным широким бретелькам топа и пальцами невесомо пробежавши по ткани до самого начала выреза. Под тяжестью молока грудь отвисла еще сильнее. Смотря наконец-то вниз на открытую ему картину, Намджун скользнул правой рукой под мокрую насквозь ткань, мозолистой ладонью подхватывая огромную в весе и объеме левую грудку коровки. Другой рукой он оттянул ворот несчастного топа, вытягивая горячий бидончик и аккуратно опуская его поверх ткани. Внизу живота приятно потянуло, Намджун начал чувствовать эрекцию от вида большой оголенной груди его омеги.              Даже в самых горячих снах она не выглядела настолько завораживающе, как то было в реальности прямо сейчас.              Проделав то же самое со второй жирной, налитой горячим молоком грудью, ягуар почувствовал, как Чонгук чуть облегченно выдохнул. Омеге стало немного легче от того, что больше ничто не пережимало его чувствительные дойки.              — Чонгук-а, малыш, перед каждым сцеживанием необходимо тщательно массировать грудь. — Голос альфы звучал успокаивающе и обучающе. — Я немного помассирую каждую из них, а после мы перейдем к доению. Потерпишь для меня?              — Д-да, альфа. Я… Ах!              Намджун приступивший к левой грудке, обеими руками массировал железу круговыми движениями. Ему все еще не верилось в реальность происходящего. Стараясь не отвлекаться от своей главной задачи, он периодически взвешивал вымя в одной из своих ладоней, думал о том, какая идеальная кормящая самка ему досталась. Когда Чонгук понесет от него через несколько лет, молока будет хватать не только на их выводок, но и на самого альфу. Думая о таком далеком будущем, Намджун уже завидует себе.              Наливающаяся кровью головка пениса заставляет его протрезветь и перейти ко второму вымени, аккуратно массируя тяжелый бидончик жира и молока. Переводя глаза на их отражение, ягуар сначала смотрит на висящую грудь своей омеги, а после обращает сосредоточенный взгляд на чужое лицо.              Чонгук мычит и поскуливает в его руках, подергивая пятнистыми ушками. Его глаза прикрыты, видно, что коровка пытается сосредоточиться на ласкающих прикосновениях, а не на боли.              Спустя пару минут, убеждаясь, что грудь полностью готова к сцеживанию молока, Намджун нежно прикусывает одно из мягких ушек омеги, шепча:              — Сцеживание может затянутся на полчаса. Если будешь испытывать слишком сильную боль при доении, сразу же мне говори. — Альфа целует чужую макушку, чувствует сладкий запах на вихрастых волосах его молочного малыша. Аккуратно, едва ощутимо поглаживает сосочек и ареолу правой грудки самыми кончиками пальцев, размазывая все выступающее молоко и завершая подготовку. — Расслабься, я начну с этой грудки, а потом перейду на вторую через несколько минут. Будем чередовать.              Чонгук в его руках дрожит. Волна облегчения проходит по всему телу, когда зудящий сосок чувствует облегчающее легкое прикосновение чужих пальцев. Маленький хвостик с кисточкой ходит ходуном, задевая растущее возбуждение ягуара. Омега все продолжает течь и смазываться, готовый для вязки с парой. Но у них сейчас совсем другая проблема.              Укладывая грудку на подставленные ладони, Намджун устраивает большие пальцы сверху ореолы и, медленно выдохнув, ведет ими вниз, стараясь почти не надавливать. Аккуратные движения больше походят на едва ощутимое катание пальцев по чувствительной коже. На соске выступают крупные капли молока.              Первые струйки совсем слабые. Они стекают по коже за кромку брюк коровки и по локтям альфы, впитываются в несчастный топ. Чонгук испытывает легкую боль, но молчит. Кусает губу и думает, как произнести слова извинений за то, сколько хлопот своей паре он доставляет. Он почти открывает рот, чтобы пролепетать свои сожаления, но вот Намджун вновь невесомо прокатывает большими пальцами рук по ареоле и в раковину перед ними попадает первая плотненькая струйка. За ней еще одна. И еще. Болезненные ощущения проходят, заменяясь облегчением. А потом накатывает тревога. Чонгук смотрит на пропадающие в раковине струи, пока на глазах наворачиваются слезы.              Намджун, завороженно наблюдая в отражении за процессом, не замечает изменений в чужом лице, пока не слышит первый громкий всхлип. Внимательные глаза ягуара поднимаются к уже мокрому от слез лицу омеги, руки останавливают движение, прекращая доение. Ладони обнимают дрожащего от слез Чонгука за плечи, Намджун вновь теряет невесомые поцелуи в чужих волосах перед тем, как взволнованно спросить:              — Малыш, что случилось? Тебе больно?              — Я… — Коровка заикается, чувствует поддержку в поглаживаниях по плечам, в мягких поцелуях в ушки, и сдавленно вздыхает. — Я не могу… Не могу смотреть на то, как трачу свое первое молоко впустую.              На долгие мгновения в ванной воцаряется полная тишина. Слышно лишь отголоски музыки с первого этажа и попытки подавить в себе очередные всхлипы омеги.              — Чонгук, ты хочешь меня покормить? — Намджун, затаивший дыхание, аккуратно спрашивает разрешения. Отбирает у коровки волнения перед вопросом об этом своей собственной просьбой. — Пройдем в твою комнату?              Чонгук находит его взгляд в зеркале и уверенно кивает, с волнением шепча слова согласия. Дает набросить на себя давным-давно забытую футболку ягуара и прижать к сильному телу, быстро сменяя ванную на его спальню.              Тут сладко пахнет его ароматом и карамелью. Намджун усаживает коровку на край кровати и просит подождать. Ягуар включает теплый свет лампы на прикроватной тумбочке и взбивает подушки, удобно ставя те к изголовью кровати. Когда он оборачивается обратно к омеге, глубокое тарахтение вырывается из груди. Чонгук разделся, оставаясь лишь в белых хлопковых трусиках. Его обнаженная спинка покрыта мурашками холода, а хвостик с кисточкой взволнованно качается.              Омега вздрогнул и чуть повернул голову, услышав пробирающее до костей мурчание, блеснул все еще мокрыми глазами и неловко улыбнулся. Он как раз натягивал на пятку второй носочек, подготовленный им заранее для сна. Намджун видел их на краю кровати, когда усаживал на нее омегу. Свое сладкое облачное чудо.              Его хотелось обнять, хотелось шутливо и с любовью покусать мягкие складочки на животике, зацеловать пухлые округлые бедра. Хотелось притереться щекой под пупком, зная, что там, в его маточке, через несколько лет будет формироваться и расти их первый выводок.              Намджун берет на руки смотрящее на него огромными глазами сокровище и опускает омегу на подушки, после укрывая одеялом и подтыкая то со всех сторон, оставляя открытой лишь грудь. Вновь аккуратно ее массирует под взглядом наблюдающего за его действиями Чонгука, укладываясь в его ноги. Вскоре, осторожно опуская грудку, ягуар подтягивается выше, находя своими глазами чужие. Намджун трепетно, затаив дыхание, проводит широким мазком языка от низа ареолы по соску, после нежно обхватывая губами и втягивая сосочек и ареолу в рот.              И начинает кормиться.              Чонгук громко стонет, мычит. Сжимает пухлые бедра под альфой и расслабляется, окруженный комфортом, заботой и запахом своей пары. Спустя время, буквально пару минут, когда альфа меняет грудку, начиная кормиться второй, коровка путает пальцы в чужих жестких волосах на затылке и поглаживает того. Благодарит почесыванием прижатых к макушке от удовольствия животных ушей. Они продолжают смотреть глаза в глаза. Казалось, что сделать этот процесс еще интимнее невозможно, но происходящее волшебное чувство в их солнечных сплетениях говорит об обратном.              Спустя еще пять минут Чонгук начинает ерзать и вошкаться, вынуждая альфу оторваться от дела и приподняться, давая коровке свободу действий.              — Намджун, — шепчет омега, выпутываясь из согревшего его одеяла. — Хочу тебя внутри. Пожалуйста.              Ягуар наблюдает как тот отпихивает ногами одеяло в сторону, после сгибая те в коленках и раскрывая их. Упирается пяточками в тех самых носочках в кровать и представляется ему. Показывает, как сильно хочет отдать Намджуну свою текущую дырочку для вязки.              — Повяжи меня, — и смотрит своими огромными глазищами.              Взбудоражено подергивая концом длинного хвоста Намджун хватается за кромки трусиков пальцами и медленно тянет те вниз по бедрам. Наблюдает, как ткань нехотя отлипает от складочек тянущимися ниточками смазки, открывая вид на сливочную блестящую вагину. Такую же пухленькую и розовенькую, с только выступившим сгустком смазки. Дрожащий от нахлынувших эмоций Чонгук не может перестать смотреть, какой пристальный изучающий и довольный взгляд ягуар пускает на его плодовитую дырочку.              Сводя коленки для удобства снятия трусиков, Чонгук все равно не может сдержаться и лезет ладошками под бедра, прихватывая полные ягодицы и разводя их. Вновь открывает Намджуну вид на текущие дырочки вагины и ануса, пока тот стягивает хлопок белья с поджавшихся пальчиков в носочках.              Ягуар и сам продолжает смотреть, не отрываясь. На аккуратные пальчики, разводящие ягодицы. На приветствующе мигающие ему дырочки. Он наклоняется, шепча о том, чтобы коровка не боялась, и мазком языка собирает чужой вкус и запах. Чонгук вскидывается грудной клеткой на это действие, и вновь разводит ноги, открывая альфе больший доступ и возможность продолжить смотреть в его глаза. Намджун лижет мокрые складки еще несколько раз, вскоре привстав и начав стягивать с себя спортивные штаны вместе с бельем под внимательным взглядом пары. Все в омеге трепещет при виде крупного члена и увесистой мошонки. Если Чонгук внизу полностью гладкий, то у альфы — аккуратно остриженный лобок с сексуально ведущей к пупку «дорожкой счастья». Ему так хочется…              — Чонгук-а, — альфа опускается на него, покрывая и смотря прямо в глаза. — Ты правда хочешь этого?              Чонгук бегает мутным от нахлынувших эмоций взглядом по чужому точеному лицу и тянется за поцелуем, лепеча о согласии.              Первым поцелуем. Знал бы он, как именно он у него произойдет.              Поцелуй трепетный, аккуратный, мокрый. Такой, что у Чонгука перехватывает дыхание. Коровка скулит в чужие губы, потряхивая ушками, и чувствует себя самой счастливой. Намджун отрывается и обхватывает ладонями чужое лицо, большими пальцами нежно гладя розовые щеки своей пары. Пенис и яйца елозят по слипающимся сливочным складкам. Омега стонет и растягивает, раскрывает себя еще больше в этой некой позе лягушки для своего альфы. Глаза Чонгука широко распахиваются, встречаясь с ответным взглядом, когда он чувствует горячую струйку на своей вагине. Его альфа, Намджун, чуть мочится на его дырочку, оставляя свой запах и помечая его. Совсем немного для того чувства собственничества, что захватило ягуара, но Намджун прекращает, толком не начав, и растирает влагу головкой пениса по складкам и чувствительному клитору.              Омега трепещет от произошедшего. Хочет, чтобы его вот так по-собственнически пометили своим запахом и внутри. Но это будет когда-нибудь потом. У них же будет вся жизнь на это, да? Сейчас ему хочется почувствовать, какого это носить в своей матке сперму его пары.                     — Намджун, хочу твой узел. Так сильно.              Головка члена плавно растягивает стенки дырочки коровки, погружаясь в горячую узость. Чавкающие звуки разносятся по всей комнате, когда Намджун медленно и размеренно начинает трахать Чонгука. Ягуар мурчит ему в шею, плавно двигая бедрами и вырывая из омеги высокие стоны и тихие повизгивания удовольствия.              — Ты не представляешь, как я рад, что все же могу быть с тобой, малыш, — шепчет Намджун через пару минут, чувствуя, как начинает формироваться узел.              Его толчки становятся все беспорядочней, и он лижет приоткрытые губы Чонгука, после втягивая того в новый поцелуй. Более настойчивый и шумный. Омега сжимается на его пенисе, не давая снять себя с члена. Чувствует, как остановивший поступающие движения ствол уплотняется внизу, раздувается и закупоривает его. Головка пениса, целующая дырочку матки, стреляет первой волной спермы прямо внутрь, заполняя. Чонгук дрожит, не может отвести взгляда от смотрящих глаз ягуара, лишь просовывает руку меж их тел и накрывает свой мягкий животик под пупком. Изнутри чувствует, как разбухает его маточка. С радостью почувствовал бы надутие и снаружи, но фигура того не позволяет. И он ни о чем не жалеет. Все его формы только и кричат о том, насколько коровка здорова и вынослива. Главное, что ему и его альфе в спаривании сейчас хорошо.              — Вязка может продлиться еще долго. — Уточняет Намджун, смотря в мокрые глаза кончившего омеги. Притирается бедрами, готовый к слитию новой порции семени в матку его пары. — Я не спаривался ни с кем до тебя.              Чонгук улыбается на это откровение, чувствует, как поджимаются полные спермы яйца ягуара и выдыхает, принимая все в себя, но продолжая смотреть в глаза Намджуна:              — Я все еще чувствую, что грудь полная, — шепчет он.              — Давай ляжем набок, и я покормлюсь еще, пока узел не спадет.              Удобно уложенный в нужную позу Чонгук осоловелыми глазами наблюдает за опустившим веки альфой, сосущим его грудь. Матка принимает еще один поток семени, уже поменьше. Это дарит облегчение. Значит, даже если им лежать сцепленными еще полчаса, большую часть этого времени Чонгуку просто суждено хранить теплую сперму в своем чреве. Намджун на секунду отрывается, просто вылизывая сосок и ореолу, после чего вновь приступает к сосанию. Это все приносит какое-то расслабляющее чувство умиротворения и спокойствия. Чонгук ладонью чешет шерсть у основания чужого ушка и прикрывает глаза, незаметно для себя и своей пары погружаясь в глубокий сон.              

***

             Смущение и страх, захватившие внезапно проснувшегося Чонгука, чувствуются в воздухе. Коровка, вспомнив события этой ночи и надеясь на то, что Намджун еще спит, вошкается в чужих горячих объятиях, выворачиваясь и скручиваясь в позу эмбриона чуть поодаль от тела альфы. Прохладный воздух обдает открытую спину, пока Чонгук утыкается лицом в подушку и старается не дышать. Может у него еще получится незаметно убежать? Омеге бы пару недель на осмысление всего произошедшего и тогда он возможно сможет показаться Намджуну на глаза. Он не такой ведь. А как же привыкание к обществу друг друга, неловкие первые свидания, боязнь посмотреть на свою пару лишний раз? Какой же стыд! Что о нем теперь думают после всех его мольб о близости этой ночью. Да с ним же не захотят и рядом находиться, что уже говорить о создании пары!              Открытого плеча касаются сухие теплые губы. Вздрагивая, Чонгук чувствует, как поцелуй за поцелуем альфа спускается к лопаткам. Кожа покрывается мурашками, когда Намджун носом ведет по позвонкам, горячими ладонями притягивая хнычущего от смущения омегу к себе.              — Доброе утро, малыш. — Хриплый голос оседает теплым воздухом на ребрах, пока руки альфы от пупка невыносимо медленно поднимаются выше. — Как ты себя чувствуешь?              Чонгук не знает, куда ему деться. Хочется сказать, как ему было хорошо этой ночью, и расплакаться от того, насколько сильно он смущен. Сухие ладони крепкой хваткой оглаживают ребра и ненамеренно касаются груди большими пальцами. К ощущению тяжести в бидончиках добавляется стрельнувшая внезапно тупая боль прикосновения. Коровку перетряхивает, отчего омега плаксиво стонет.              — Ох, Чонгук-а, что случилось? — Звучит взволнованно уже у уха. Намджун приподнимается на локте, через поджавшееся плечо омеги заглядывая вперед. Тепло ладони ложится сверху, заставляя расслабиться зажавшуюся коровку и оглаживает изгиб, кончиками пальцев периодически касаясь основания шеи. — Тебе… больно?              Чонгук мечется взглядом по своей спальне, пытаясь зацепиться глазами за что-то и привести свои мысли в порядок. Может и не надо ему бояться? Они уже сделали то, что сделали. Намджун не смеется над ним и, кажется, не собирается его, такого развязного и жалкого, бросать. Сделав глубокий вдох, Чонгук для себя решает, что ничего плохого он не сделал. Они не сделали.       Снова начиная крутиться в чужих объятиях, он ложится на спину, открывая альфе прямой вид на свою полную открытую грудь. Они так и заснули обнаженные, поэтому пухлым бедром Чонгук чувствует еще мягкий пенис лежащего вплотную к нему Намджуна. Грудь омеги набухшая от количества молока, со стоящими сосками и красивыми крупными ореолами. Смотря вернувшему его лицу взгляд Намджуну прямо в глаза, он тихо просит:              — Я… Кажется, мне все еще нужна твоя помощь с этим. — На щеках разливается румянец смущения. Коровка дрожащими ладонями обхватывает правую грудь и приподнимает ее, стараясь не скулить от неприятных ощущений. — Тут так больно.              Его пересохшие губы запечатывают в поцелуе, периодически их облизывая и смачивая своей слюной. Мокрые касания губ переходят на подбородок и блестящими следами спускаются к ключицам. Горячий язык альфы внезапно мажет по болезненному соску, после чего альфа втягивает тот в рот, сразу же начиная громко сосать.              Выстанывая от переплетения боли с чувством облегчения, Чонгук продолжает поддерживать грудь правой ладонью, левой зарываясь в темные волосы на макушке гибрида ягуара и кормя его. Блуждая взглядом долгие минуты от полных губ, плотно обхватывающих его сосок, к стоящему хвосту, кончик которого периодически дергается, омега наконец-то решается поделиться своими переживаниями:              — Ты… Ты ведь не бросишь меня? — Чонгук вздрагивает, когда удивленный чужими доводами и предположениями Намджун ненамеренно легко прикусывает его сосок, тут же выпуская его изо рта и извиняюще зализывая. В его взгляде читается вопрос. — Я просто боюсь, что мог показаться тебе легкомысленным. Я…              — Ох, малыш, это не так. — С нежностью во взгляде уверенно говорит ягуар. — Ты для меня самый лучший. Моя пара. И ты можешь рассказывать мне все, что тебя беспокоит. Будем решать все-все проблемы вместе.              Он приподнимается и целомудренно целует чужой лоб, после возвращаясь на свое место и вновь начинает кормиться. Омега выдыхает и расслабляется, вновь погружаясь в состояние умиротворения. Которое прерывается щелчком дверного замка уже через несколько минут.              Зашедший в комнату Тэхен с интересом рассматривает распластанную на простынях коровку, к оголенной груди которой секунду назад прижимался такой же нагой Намджун. Тот рычит, готовый в любой миг броситься на непрошенного гостя. Чужого альфу, который пожирает его омегу своим взглядом.              — И вам доброе утро! — Ухмыляется каракал и подходит ближе, оставляя небольшую коробочку на тумбочке рядом с прикрывшим ладошками свои соски Чонгуком. Взгляд его бежит ниже, где лоно омеги скрыто телом нависающего над ним защитной горой альфы. Он был бы не против оказаться между ними. Стонать, грея свой член в вагине друга, пока сзади его бы набивал пенис этого крепкого альфы своей спермой. Он облизнулся, отгоняя эти глупые мысли. Эта ночь подарила ему кое-что другое. Другой крупный член, готовый оттрахать его и повязать в момент, когда Тэхен вернется в гостевую комнату, из которой сбежал около получаса назад. — Всего лишь принес вам противозачаточные. Так и знал, что нужно за ними сходить утром, когда потерял вас двоих внизу. Чонгук-а, впредь будь с этим аккуратнее. А лучше запишись к врачу, пропей курс может. — Альфа будто задумался на секунду, а после начал загибать пальцы. — Так… Из дома всех ненужных выгнал, займу комнату на первом этаже на пару часов, люблю и увидимся завтра!              Тэхен ушел также быстро и внезапно, как и появился, пока сраженная происходящим парочка не произнесла и слова.              Смущенный еще больше Чонгук захныкал, ладонями закрывая лицо. Крупная грудь тут же покрылась мурашками, жирком растекаясь по грудине в стороны за неимением поддержки, когда омега вновь ощутил мокрые мазки языка на одном из твердых сосков. Чонгук выгнулся в спине, мыча и постанывая от удовольствия, пока Намджун продолжил сосать, приступая ко второй грудке и ловя момент.              Поговорить можно и потом, а вновь доиться Чонгук не будет ближайшие пару лет. Нужно послушать этого дерзкого каракала и записаться вместе к врачу на осмотр. Доучиться его малышу этот оставшийся семестр в любом случае необходимо. А дальше пусть решает уже сам.