По дружбе

      Якоб отлично помнил, как много лет назад, когда они только начинали свой музыкальный путь, он несерьёзно отнёсся к лёгкой простуде. Ларингит не заставил себя ждать, голос почти пропал, и группе пришлось отменить несколько концертов. Никто тогда даже и не подумал его упрекнуть, но Якоб прекрасно справился с этим сам, злясь на самого себя. А потом поздним вечером в его квартире появились Аксель и Кевин. Они отправили болеющего приятеля в горячий душ и напоили травяным чаем с коньяком. Какое-то время все трое просто сидели на кухне, Кевин с Акселем вполголоса обсуждали новые даты концертов, Якоб же молча допивал свой чай, вслушивался в разговор друзей и почему-то не обращал внимания на то, что рука сидящего рядом Акселя легла на его колено и начала лениво поглаживать, осторожно поднимаясь всё выше и выше. Лишь ощутив тёплые пальцы в опасной близости от паха, Якоб вздрогнул и будто очнулся.       - Спасибо, парни, за заботу, но что-то меня клонит в сон, - прохрипел он. Голос, который ещё совсем недавно покинул своего владельца, благодаря лекарствам уже частично вернулся, Якоб уже с трудом, но мог говорить, хотя и старался побольше молчать.       Он встал и попытался было уйти в спальню, но на полпути оказался перехвачен. Аксель и Кевин обступили его, оказываясь слишком близко. Напрашивался вполне логичный вопрос "Какого хрена?", но Якоб не успел его задать, потому что стоящий спереди Кевин вдруг наклонился и прижался губами к его губам. Сбитый с толку Якоб дёрнулся было назад, но оказался в крепком захвате рук Акселя.       - Нам надоело смотреть, как ты накручиваешь себя и обвиняешь в отмене концертов. Тебе просто необходимо расслабиться. - Горячее дыхание коснулось шеи, от чего по телу Якоба прошла лёгкая дрожь. Заметив это, Аксель коснулся чувствительной кожи уже губами, в то время как Кевин повторил свою попытку. На этот раз успешно, Якоб прикрыл глаза и ответил на поцелуй. Он всё ещё не понимал, что нашло на его друзей, но раз они сами всё это затеяли, а шансы выбраться из плена двух пар рук были нулевые, оставалось лишь поддаться инстинктам и плыть по течению. Тем более что расслабленное алкоголем тело отзывчиво реагировало на поцелуи и прикосновения. Якоб сам не понял, как все мысли вдруг исчезли из его головы, заменившись одной – "ещё". И, к счастью, именно этого курса и придерживались его друзья. Пояс на банном халате быстро оказался развязан, Кевин потянул в стороны края вафельной ткани, повёл руками по плечам, и Якоб без малейших раздумий опустил руки вниз, позволяя халату соскользнуть на пол. На секунду представил, как сейчас выглядит со стороны – полностью голый, зажатый между двумя лучшими друзьями. Дико. Но эта мысль исчезла, когда ладони Кевина опустились на обнажённую грудь и с лёгким нажимом погладили бусины сосков, мгновенно напрягшиеся от первого прикосновения, а правая рука Акселя сползла с чужой талии ниже, к члену. Якоб чего-то подобного ожидал – глупо было бы думать, что его собрались расслаблять одними поцелуями. Поэтому он лишь слабо выгнулся навстречу прикосновениям и сдавленно застонал сквозь поцелуй. Молодой организм быстро сдавался под двойным напором откровенных ласк, отвечая на них сильным возбуждением. И если совсем недавно шокированный Якоб пытался вырваться из капкана, то сейчас был бы очень разочарован, если бы всё вдруг прекратилось. Но оно и не думало прекращаться. Поняв, что друг больше не против происходящего, Кевин и Аксель осмелели. Рука Акселя задвигалась быстрее, пальцы крепче сжали возбуждённую плоть, и точно так же его поцелуи, которыми он щедро усыпал шею и плечи Якоба, стали откровеннее, иногда до лёгких укусов, грозивших превратиться в засосы. Кевин же, когда в какой-то момент из-за нехватки воздуха вынужден был разорвать поцелуй, наклонился ещё ниже, к груди, прикусил один из сосков, поглаживая при этом второй. В ответ на это Якоб хрипло застонал и подался навстречу ласке. Стыдливость, казалось, полностью исчезла, уступив место похоти, но потом Кевин внезапно опустился на колени и оттолкнул руку Акселя.       - Это уже слишком… - тут Якоб вновь попытался освободиться, считая то, что задумал друг, слишком пошлым, недопустимым. Но Аксель обхватил его за грудь и крепко прижал к себе, а руки Кевина стиснули бёдра. Якоб оказался почти полностью обездвижен.       - Спокойно, всё нормально, - прошептал Аксель в самое ухо.       То, как Кевин стоял на коленях и смотрел снизу-вверх, казалось нихрена не нормальным. Якоб инстинктивно ещё плотнее прижался к стоящему за спиной другу, будто пытаясь пройти сквозь него на свободу, но лишь почувствовал лёгкую боль от впившейся в позвоночник подвески на шее Акселя. Кевин переместил одну руку с бедра Якоба на его член, обхватил ближе к основанию. А потом потянулся вперёд, и Якоб зажмурился, не в силах смотреть на дальнейшее. Но так ощущения воспринимались только ярче, и по комнате разнёсся громкий стон, когда Кевин на пробу коснулся языком напряжённой головки, после чего неумело, но уверенно обхватил её губами и медленно задвигал головой, пытаясь взять как можно больше длины. Неопытность с лихвой компенсировалась собственной старательностью и поддержкой Акселя, который убедился, что Якоб вновь не сопротивляется, и перестал его удерживать, вместо этого продолжив целовать и гладить стройное тело в своих объятиях.       Действия друзей, казалось, пьянили мозг своей неожиданностью и смелостью, и в какой-то момент последние остатки здравого смысла испарились из головы. Якоб уже не стесняясь стонал в голос и выгибался навстречу жадным рукам Акселя, собственные же руки он завёл назад, сжал пальцами чужое бедро и плечо. И без того больное горло заныло ещё сильнее от регулярных стонов, сдерживать которые не было уже ни сил, ни желания. Плевать. Всё равно концерты отменены и ближайший в лучшем случае через три месяца.       - Кев, чёрт… Стой… - хрипло выдохнул Якоб, чувствуя, что напряжение в низу живота скрутилось в тугой узел и вот-вот могло привести к оргазму. Делать это сейчас, с губами Кевина на члене, не хотелось, и Якоб заставил себя оттолкнуть друга. Ощущение прохладного воздуха после плена тёплого рта заставило разочарованно застонать, но ситуацию мгновенно спасла рука Акселя. Понимая, что много уже не надо, он задвигал кистью максимально быстро, и хватило нескольких движений, чтобы Якоб напряжённо выгнулся и застонал, и быстро обмяк, пачкая чужую руку. Ноги с трудом держали, дыхание напрочь сбилось, вырываясь из груди короткими хрипами. Якоб с помощью придерживающего его Акселя устало опустился на пол, пытаясь отдышаться и прийти в себя.       - И какого чёрта это было? – прозвучало, когда мысли наконец пришли в порядок и произошедшее полностью осозналось.       - Но ведь полегчало, правда? – поинтересовался Кевин вместо ответа. И Якоб вдруг словил себя на том, что собственный косяк уже не тревожил его и казался не таким глобальным.       - Я это утром скажу, когда отосплюсь. Но у меня встречный вопрос. Давно у вас такая уникальная методика снятия стресса?       - На самом деле, нет, - отозвался Аксель, и Якоб развернулся к нему лицом, глядя вопросительно. Пришлось договаривать. – Помнишь, как полгода назад Кевин неудачно упал с велосипеда и ему наложили гипс, из-за чего он больше месяца не мог посещать с нами сауну и ходил мрачный и обиженный? А потом вдруг вернулся в привычное дружелюбное состояние.       - Я думал, просто отоспался хорошо. Или... Да много вариантов тогда было. Получается, все они были далеки от правды. И вы, значит, решили, что раз помогло один раз, то можно и дальше пользоваться проверенным способом…       - Нечасто. Только в особо сложных случаях, - произнёс Кевин. Он также опустился на пол и легонько коснулся губами плеча Якоба. – Ты же не против?       - Ну, способ и правда хорош… - вынужден был признать Якоб. Прилипшая ко лбу чёлка только сейчас стала мешать, он раздражённо откинул её назад. А потом быстрым движением облизал пересохшие губы и притянул Акселя к себе для поцелуя. Лениво, без углубления и сексуального подтекста, просто показалось несправедливым, что этого не произошло раньше. – Я не против.       Наутро Якоб окончательно убедился в правильности своего ответа. Голова, до минувшего вечера забитая самоедством и чувством вины, была на удивление лёгкой. Переживать из-за того, что подвёл группу, больше не хотелось, и даже воспоминания о своей чрезмерно бурной негативной реакции вызывали улыбку. Ситуацию наконец-то удалось принять и отпустить.