Как поиметь Королеву?

Ярость Понда застилала взгляд. - Джун! - позвал он. Высокий крепкий парень работал на него давно, так что Кхун Наравит доверял ему почти на все сто. - Что-то случилось? - проследив за взглядом начальника, Джун криво усмехнулся. - Я позабочусь. - Запри его и оставь мне. Я сам с ним разберусь. Позже. Тот кивнул и уже было хотел отойти от перил балкона, как у него полезли глаза на лоб. Дело было в том, что внизу на диванах расселась компания молодых людей. Парни веселились, пили и, в общем, проводили время так, как и вся молодежь в ночь с субботы на воскресенье. Была только одна проблема. Один из ее составляющей - Пхувин. И проблемой он был для Понда, который запал на парня и ухаживал за ним вот уже битый месяц. В любой другой ситуации Кхун Наравит просто взял бы то, что хотел, не смотря ни на какие условности. Но когда дело касалось Пхувина, Понд просто не мог. Он хотел этого парня себе. всего. Не на ночь, не на сутки. Навсегда. И да, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что это именно то самое пресловутое навсегда. Казалось, этот парень зацепил сердце Понда, главы мафиозного клана, ржавыми рыболовными крюками, и при попытке освободиться те впивались только глубже в сердце. Понд пытался флиртовать и подкатывать, демонстрируя свое финансовое состояние, но Пхувин только кривился и продолжал игнорировать. Но снова возвращался в клуб, название которого веселило всех его клиентов. Пхувин долго смеялся, как и его университетские друзья, когда, увидев название "Бархатная дубина (Маскарад)" они таки решили туда сходить. Просто прикола ради. Но заведение оказалось на высшем уровне. Алкоголь, музыка, оформление - всё это было идеальным на вкус Пхувина и его друзей. Так что каждый раз, когда вставал вопрос, куда отправиться развлекаться на ночь, выбор был очевиден. Понд же задаривал Пхувина подарками и цветами. Но парень при следующем визите в Клу6, который, к слову, принадлежал самому Понду, возвращал все обратно. А цветы и вовсе игнорировал. Кхун Наравит не знал, что делать, как подкатить, чтобы не получить по лицу и не сорваться в банальное насилие, которое текло по его венам вместе с кровью. Не то чтобы Понд был очень уж жестоким человеком, но руки замарать не боялся точно и без угрызений совести отправлял на тот свет всех неугодных. И вот сейчас он наблюдал за тем, как какой-то смертник, а по другому этого индивида назвать было нельзя, потому что весь клуб знал, КТО запал на Пхувина, подкатывал к этому самому Пхувину. И в тот момент, когда Джун, правая рука Кхуна Наравита, уже собирался разобраться с этим мужчиной, оба, и Джун, и сам Понд, заметили, как тот что-то подсыпает в бокал Пхувина. И Пхувин это пьет. не заметив действий собеседника. - Труп, - констатировал Джун и направился вниз, следуя по пятам за Пондом, который буквально сорвался с места. Когда они подошли к столу, за которым расположилась шумная компания, Пхувин уже выглядел ненормально. Он тяжело дышал, замедленно двигался и постоянно озирался по сторонам, пытаясь сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то. Но все плыло. И это ощущение было ему не знакомо. Он не понимал, что происходит, паникуя где-то на задворках ускользающего сознания. Рука незнакомца легла Пхувину на бедро и сжала его, передвигаясь выше к паху. И, почти достигнув намеченной цели, была остановлена сильной хваткой. Джуна. - Мне кажется, что она ему больше не понадобиться. Как вы считаете, Кхун Наравит? - Джун не сводил взгляда с лица мужчины напротив, который стал белее мела, когда услышал, к кому обратился молодой мужчина, удерживающий его за запястье. - Я с ним сам разберусь. После, - все внимание Понда было приковано к Пхувину, который выглядел таким потерянным, беззащитным. Это возбуждало Понда. Зверь внутри него скреб когтями, скулил, умолял взять Пху. Такого красивого, расслабленного, не сопротивляющегося, когда Понд поднял его и, придерживая за четко обозначенную талию, повел наверх, в свою личную часть клуба. - Я не знал. Не знал, - умолял мужчина, когда Джун сдернул того с дивана. - Я не знал, что он с Кхуном Наравитом. - А это что-то меняет? Ненавижу насильников! - выплюнул ему в лицо Джун и потащил за собой. Джун Арчен не был святым, но изнасилование для него было табуированой темой. Убить, сломать, подставить, ранить, изувечить, да хоть живьем закопать - не вопрос. Но принуждать к сексу - это было за гранью его понимания. Если, конечно, это не было частью совместной игры. Понд же привел Пхувина в свою спальню. Хорошая звукоизоляция позволяла тут спать в любое время, не смотря на грохот музыки внизу. Он аккуратно уложил Пхувина на постель и сел рядом, разглядывая раскрасневшееся лицо того. А Пхувин пылал. Пылало его тело, пылали мысли. Под кожей рождался зуд, который было никак не унять. Он касался себя, но этого было мало. Одежда, казалось, сшита из наждачной бумаги и царапала нежную воспаленную кожу. Пху выгнулся дугой, и это заставило Понда сжать кулаки так сильно, что на ладонях остались следы от ногтей. Этот стон был таким горячим, таким вкусным. Понду хотелось слизать его с губ обожаемого им парня. - Что со мной? - Пхувин сфокусировал свой взгляд на Понде. - Тебе подсыпали в напиток наркотик. - Что со мной? - казалось, он не слышал, что говорил ему Понд, и вопрос задавался в пустоту. - Пхувин, - Понд сел ближе. Он положил свою ладонь поверх руки Пху. - Ты в безопасности. От прикосновения легкого нежного касания руки Пхувин застонал, выгибаясь на постели. Все рецепторы кожи были перевозбуждены, любое прикосновение несло боль и удовольствие, мозг коротило. Понд, зная, что должен остановиться, не смог себя удержать. Он вновь погладил кисть Пху, провел кончиками пальцев в верх, к сгибу локтя, наслаждаясь ощущениями горячей, чуть влажной кожи Пху. А того буквально трясло. Он не понимал своего состояния, не понимал накрывшего его возбуждения. Он только хотел, чтобы его трогали сильнее, больше. Пхувин снова застонал, посмотрел на Понда, а потом схватил его за запястье и положил себе на шею. Понд замер, глядя в стеклянные глаза Пхувина. Глаза, наполненные жаром, жадностью и желанием. - Хочу. Пожалуйста. И Понда сорвало. Он держался, видят Боги, старался не трогать своего мальчика. Не хотел, чтобы их первый раз был таким. Но он не железный. Стянув с себя пиджак, Понд откинул его в сторону, давая себе больше свободы в движениях. Он оказался на постели, в считанные секунды раздвигая ноги Пху и устраиваясь между. Он целовал, жадно мял и кусал кожу Пхувина. Везде, куда мог дотянуться, что было не скрыто тканью одежды. Он потянул Пхувина на себя, стаскивая с него футболку, а потом вновь толкая в грудь. Пху упал на спину, изворачиваясь, как змея на горячих углях. Ему было мало, ему было много хорошо и больно. Он пылал, не понимая своего жара. Кожа была чувствительной и лишней. Хотел содрать ее вместе с мышцами и сухожилиями, унять этот зуд в венах. Но он не мог, не знал как. Но потом его коснулись чьи-то губы. Мягкий поцелуй в середину грудины, легкое касание языком, потом влажная полоса с нажимом, широкая, мокрая. Шершавые пальцы сжали сосок. И это было так хорошо, так ахуенно, что Пхувин вскрикнул от неожиданности и кайфа. А Понд понял, что это всё. Он трахнет, сделает его своим сегодня. Его никто не сможет остановить, только пуля меж глаз. Пхувин такой нежный, желанный, язвительный, грубый, жестокий и сладкий. Весь его. Понд уже видел, как это будет. Как он вставит свой член в эту девственную задницу. Да, он навел справки. Его Пхувин был нетронут совсем. Ни кем и никогда. Понд накачает его своей спермой, пометит синяками бедра, укусами шею. Все будут знать, что Пхувин - собственность Кхуна Наравита. А потом, когда Пхувин с этим смирится, Понд предложит ему себя. Всего. Без остатка. Любой каприз его принцессы, любая хотелка - всё будет исполнены по одному взмаху ресниц. Понд раздевал Пхувина, как драгоценность. Он ласкал и целовал каждый обнажившийся участок его тела, смакуя вкус чистой кожи, немного соленой от выступившей от желания испарины. В Пхувине прекрасно было все. Даже его сучистый характер, который, положа руку на сердце, Понд считал очаровательным. И вот сейчас тот лежал перед ним обнаженный, раскинув ноги в стороны, словно приглашая Понда его выебать. И Понд это сделает. Он будет ласков в самом начале. Растянет под себя, вылижет, подготовит. и Пхувин его примет. Целиком, по самые яйца. Возможно, ему будет немного больно, но Понд научит его, приучит к своему размеру. Кхун Наравит поднялся с постели и разделся в рекордно быстрое время. Одежда летела в разные стороны. но плевать. Какая разница, что случится с костюмом за несколько десятков тысяч, когда перед тобой такое тело. Тело человека, которого ты обожаешь. Он снова устроился меж ног Пхувина, который все еще стонал и терся всем своим телом о мягкую ткань простыней. Хорошая, дорогая ткань не раздражала, а словно ласкала воспаленную наркотиком кожу. И в тот момент, когда Понд накрыл тело Пху своим, ухватив его за подбородок, и поцеловал, мир, казалось, рухнул. Пхувин замер в его руках, а потом забился, отчаянно пытаясь столкнуть с себя обнаженное тело. - Нет. Не смей. Не хочу! - кричал он, хотя всего мгновения назад сам льнул к Понду, терся об него и стонал так сладко, так отчаянно. Понд над ним замер. Он пытался ухватить Пхувина за руки, что-то говорил ему, успокаивал, но тот не слышал. И тогда Понд навалился всем телом, фиксируя руки Пху над головой, боясь скорее за самого Пхувина, а не за себя. - Тише, тише. Пхувин, посмотри на меня. Но тот все повторял свое нет, сгорая в желании тела, но все еще отрицая это самое желание. остатками трезвого рассудка. - Нет! - умолял он. - Не ты. Хочу не тебя. Я тебя не знаю! - рыдал он, а телом терся о сильное тело над собой, и это еще больше сводило его с ума. - Хочу своего кхуна Нару. Ты не он. Понд снова замер, наконец-то осознавая, что происходит. Последний, кого видел пред собой Пхувин, был тот незнакомый мужчина. И сейчас его драгоценный Пху видит него. Его, не Понда. Пхувин, отпустив руки того и положив ладони на щеки, фиксируя лицо так, чтобы то оказалось напротив. Открой глаза. Посмотри на меня. Тот попытался отвернуться, но Понд не позволил. - Я тут. Я твой Нара. Это я. Пхувин затих. Прислушиваясь к голосу, и неуверенно открыл глаза, сталкиваясь со взглядом Понда. Жарким, возбужденным, внимательным. - Кхун Нара, - прошептал Пхувин и дернулся вперед, оплетая Понда своими руками, притягивая за шею, целуя так жадно, так яростно, что Понд сначала растерялся, а потом ответил. Позволяя Пху исследовать свой рот, вылизывать его, кусать за нижнюю губу своими острыми зубами и не менее острыми ногтями Пху царапал кожу головы, иногда больно дергая за пряди волос. - Только тебя хочу, - сказал он плаксиво, снова глядя в глаза Понда. - Мой Нара. Понд, сперва опешивший от такого напора, вдруг улыбнулся. Нежно, мягко. Он смотрел в пылающее лицо своего Пхувина и таял, как мороженное на летнем солнце. - Почему бегал от меня? Почему столько отказывал? - шептал он, покрывая поцелуями горячие щеки, лоб, кончик носа. Перенося свой вес на руки, но бедрами вжимаясь в пах Пху. - Нара, - Пхувин подставлялся под его поцелуи, под ласковые руки, которые несли удовольствие одним лишь своим наличием на его, Пху, коже. - Мой кхун Нара! - и тут он широко распахнул свои пьяные глаза и рывком вцепился Понду в волосы, сжимая пальцы, захватывая их в кулак на затылке. - Ты мой. Мой! - прошипел он ему в лицо разозленной змеей. - Никого больше! - с силой оттягивая голову Понда и кусая того больно в шею, чуть ниже кадыка Новая волна яростного наркотического возбуждения прокатилась по телу Пхувина. Он отпустил Понда и громко, надрывно застонал. - Все горит. Кожа плавится. Помоги мне, - слезы по щекам, некрасиво искривленный в мольбе рот. И Понд поймал себя на мысли, что если бы не был уже влюблен, то влюбился бы именно сейчас. Не думая больше ни о чем, Понд скользнул по распаленному телу Пху вниз. Он понимал, что его принцессе надо кончить, чтобы жар утих на некоторое время, которое позволит Понду подготовить его для себя. Он обхватил член Пху своими губами и насадился на него до упора, насколько мог принять. Обычно это Понду отсасывали. Он редко опускался до ответной услуги. Наверное, когда был моложе и еще не был лидером одной из крупнейший группировок города. Но, как говорится, мастерство не пропьешь. Ну или наркотик в крови Пхувина делал свое черное дело. Пхувин ухватил Понда за волосы, резко вскидывая бедра вверх, заставляя того закашлялся и тут же кончил. Тело все еще гудело. Оргазм не дал желанного освобождения, но стало немного легче. Понд выпустил все еще крепко стоящий член из своего рта и закашлялся. Рывок Пхувина был слишком резким. Понд не был готов. Хорошо, что рвотного рефлекса у Кхуна Наравита не наблюдалось и в прошлом. - Я тебя порву, - мстительно произнес он, вытирая рот. - И ты будешь этим наслаждаться. Он потянулся за смазкой и презервативами. Посмотрел на последние и откинул их в сторону. Его Пху был девственником. Сам Понд регулярно проверялся. А ощутить жар тела своего Пхувина, его узость хотелось без преград. Член у Понда был большой, и это иногда было весьма досадной помехой. Он гордился своим размером, но не каждый или каждая были готовы его принять. Но Пхувин был в таком состоянии, что это не имело для него никакого значения. Для него сейчас вообще мало что имело значение. Понд открыл смазку и вылил ее на пальцы. Он не стал ждать, пока та согреется, прекрасно понимая, что Пхувин пылает и так. Даже кипяток ему сейчас покажется прохладной родниковой водой. Он просто приставил пальцы к его входу, размазывая прозрачный любрикант, и чуть надавил. Пхувин протяжно и громко застонал, подкидывая бедра, стараясь усилить трение. Он явно хотел большего, Но Понд не торопился. Ему надо было подготовить свою принцессу хорошо, чтобы реально не порвать того. Первый палец проник без особых проблем. Пусть Пхувин и был напряжен из-за накатывающего желания, тело, казалось, без проблем подстраивалось под манипуляции, совершаемые над ним. Понд закусил губу, так ему было жарко и тесно внутри. А мысль о том, что еще никто и никогда не был с Пху, доставляла едва ли не больше. Он первый. Он первый и единственный. Кхун Наравит вдруг ясно осознал, что если Пхувин попытается от него уйти или изменить ему, то он быстрее отправит его к праотцам, чем отпустит. Или запрет. Ему есть где запереть. На цепь. Голого. Всегда голого и готового для него. Понд сделает его своим узником, своим всем, центром своей Вселенной, но не отпустит. Человеческая часть его сознания сопротивлялась таким идеям, но Зверь Понда знал, что нет только его. Пхувин будет ненавидеть, презирать, но навсегда останется с ним. Он был слишком прекрасен, чтобы им делиться. И пусть говорят, что если любишь, то будешь счастлив от того, что твой любимый человек счастлив, даже если не с тобой. Понду было насрать. Его любовь была такой же больной, как и весь его мир вокруг. К первому пальцу присоединился второй, а затем третий. Тело Пху принимало его без проблем, словно было создано под него. Зверь внутри Понда скалился, истекал слюной, ментально заливая ею все вокруг. Зверь владел, утверждал права и кайфовал от этого. Месяц - это много. Месяц - это так много. И терпение Зверя было на исходе. Пхувин уже не стонал. Он скулил. Его руки касались своего же тела, гладили, щипали, ласкали. Он водил своими тонкими музыкальными пальцами по шее, по груди, выкручивая свои соски, тянул за волосы в паху, но почему-то не касался члена. - Сделай это. Ты же хочешь, - Понд шептал на ухо Пху, загоняя в его девственную задницу уже четыре пальцам. - Ну же, Пху, покажи мне, как ты трогаешь себя, когда мечтаешь обо мне в темноте своей спальни, - Пхувин всхлипнул и обхватил ладонью свой покрасневший, истекающий смазкой член. - Ты прячешься под одеялом? Тебе стыдно, когда ты дрочишь на мысли обо мне, м? - Понд прокрутил запястье, и Пхувин вскрикнул, кончая, сделав всего пару движений по своему члену. Не вынимая пальцев из Пху, Понд чуть спустился вниз по его телу, прокладывая себе путь широкими мазками языка, и с удовольствием слизал сперму Пхувина с живота и груди того. Он продолжал трахать его пальцами, разводя их в стороны и вновь собирая "в горсть", вгоняя по самые костяшки, пока не стал проникать глубже. Еще немного и, наверное, можно будет войти по самое запястье. От этой мысли, от этой картины, как будет распять Пху на его руке, надет на нее, словно тряпичная кукла, член дернулся, выделяя щедрую порцию смазки. И именно в этот момент Кхун Наравит понял, что пора. Еще немного и он кончит, так и не притронувшись к себе, как сраный школьник при виде обнаженной щиколотки волнующей его одноклассницы. Вылив щедрое количество смазки на свой член, размазав остатки меж ягодиц и вокруг раскрытой дырки Пху, Понд ухватил себя кольцом из пальцев под самыми яйцами. Надо было успокоиться, не кончить, как только окажется внутри. Перевернув резко Пхувина на живот и вздернув бедра того вверх, Понд раздвинул его ягодицы и пару раз проехался мокрым от смазки членом меж ними. Пхувин часто дышал, не издавая ни звука. Он терся щекой о простынь, сгребая ту в кулак, дрожа всем телом от предвкушения. Пьяный, одурманенный мозг хотел только одного - подчинения. Чтобы тело взяли. Чтобы тело присвоили. Чтобы сделали хорошо. И не важно, что Пху кончил уже два раза. Это было не освобождение, а скорее насмешка. Понд перехватил член под головкой и толкнулся в дырку Пхувина. Пришлось давить с силой. Как бы он не раскрывал, тело Пху все еще было девственно и явно не готовое к такому размеру. Как только головка раздвинула сфинктер, Пхувин попытался отодвинуться, уйти от проникновения, захныкав. Понд был неумолим. Он двинул бедрами назад и снова вперед, на этот раз преодолевая легкое сопротивления мышц. Пхувин снова всхлипнул от болезненного ощущения и попытался отодвинуться, но Понд держал крепко. Вновь назад и вперед. Раскачиваясь с каждым разом, проникая все глубже, пока его Пху не принял головку целиком. И тогда Пхувин замер, давая тому привыкнуть, ощущая, как сжимаются мышцы вокруг, как пытаются вытолкнуть, как рвется в его руках Пхувин, пытаясь слезть. Но Понд держал. Сомкнув до боли зубы, чтобы не навалиться всем телом, не подмять и просто не выебать. Когда пульсация вокруг головки стала реже, а Пху чуть расслабился, не переставая трепыхаться в его руках, Понд снова двинулся назад, выходя почти полностью, оставляя лишь самый кончик головки, и вновь толкнулся вперед. Он был терпелив, раскачивая взад-вперед, с каждым разом отвоевывая у тела Пхувина миллиметр за миллиметром. И когда его пах коснулся ягодиц любовника, Понд протяжно застонал. Это было еще лучше, чем в его фантазиях. Пхувин принял его полностью, плотно обхватывая своим жаром его член. Его тело мелко подрагивало в руках Понда, он видел плечи, содрогающиеся от немого плача, но у Пху все еще болезненно крепко стоял. Давление и жар вокруг не отпускали, но Понд понимал, что терпение у него далеко от ангельского и еще немного он просто начнет трахать. Он попробовал двинуться назад, но, услышав болезненный стон Пхувина, замер. - Блядь! - выругался Понд сквозь зубы. Пот застилал глаза, пальцы на бедрах Пху сжимали того до синяков Понд был уверен. Но делать своему Пху больно не хотелось. С другой стороны, ждать, когда тот расслабиться, становилось все сложнее. - Потерпи, - прошептал он и принялся медленно вынимать. Пхувин закричал. Было не понятно, от боли или от боли, смешанной с удовольствием, но это Понда не остановило. Он вышел полностью и вновь толкнулся внутрь. Сфинктер все еще не пускал. Приходилось давить не с силой, но давить. И при каждом повторе этого действа тело Пху принимало его все охотнее, все быстрее. Дырка словно всасывала его внутрь. И когда стало двигать почти легко, почти без сопротивления, Понд удобнее перехватил Пхувина за бедра и начал двигаться, уже не осторожничая. Он трахал так, словно это был последний раз. Пхувина под ним протаскивало по постели вперед, когда Понд входил до упора, до пошлых шлепков, и обратно, когда выходил. Кхун Наравит навалился всем телом, обхватывая своими ручищами поперек живота, плотно, грудью к спине. и только бедра работали быстро, уверенно, сильно. Он не любил. Он трахал, подчинившись желанием своего Зверя. Пхувин под ним рыдал, уже не сдерживаясь. Ему было хорошо. Зуд, что так долго терзал его, постепенно стекался в пах, разгораясь там пламенем. Было больно. Было так хорошо и больно. Ахуенно. Понд обхватил своей влажной ладонью член Пху, когда ощущения подступающего оргазма ворвалось в затуманенный похотью мозг, и парой движений своего кулака довел Пху до оргазма. Пхувин не кричал, не стонал в этот момент. Он только секундно напрягся всем телом, а потом сжал его внутри до боли, до слез в глазах и обмяк. Понд почувствовал горячую влагу на своей руке, вовлекаемый в свой оргазм скорее осознанием того, что довел свою принцессу до забытия, чем от секса в целом. Содрогаясь всем телом, вдавливая свой пах сильнее, совершая фрикции по инерции, кончая глубоко внутри. Понд повалился набок, предварительно аккуратно достав опадавший член из растраханной дырки Пху. Пхувин же лежал рядом без сознания от перегрузки всех систем его организма. Не без радости Понд заметил, что член того больше не стоит, что означало, что наркотик в его крови перестал действовать. Поднявшись с постели, Понд направился в душ. Он привел в порядок себя, потом обтер спящего глубоким сном Пхувина. С жалостью отмечая, что сперма вытекает, не оставшись внутри. Зверь понимал, что время, когда выбранный партнер приносил потомство, после такой ночи прошло, но очень не хотелось терять драгоценное семя. В любой другой ситуации Понд бы затолкал сперму обратно и чем-то бы заткнул Пхувина, чтобы все оставалось внутри. Но не сегодня. Возможно, в будущем. Когда ночи станут частыми, когда тело Пху привыкнет к его размеру, будет принимать его как продолжение себя. Накрыв любовника одеялом, Понд оделся в новый чистый костюм. Пора было уладить вопрос с тем, кто попытался украсть у него Пхувина. В клубе Понда было разрешено почти все, но только по обоюдному согласию. Он дорожил своей репутацией. Ужасающей, гнилой, убийственной, но принципиальной. И в его заведениях изнасилованиям места не было. Если партнеры не обговаривали этого с самого начала. В подвале было светло, словно тут не происходили зачистки неугодных. Свет был не холодным и белым, как в морге, а теплым и ласковым. Незнакомый мужчина сидел в металлическом кресле, привязанный по рукам и ногам. Одна из его рук, та самая, была явно сломана. Лицо было в крови, но сам мужчина все еще был в сознании, хоть и слегка дезориентирован. - Кхун Наравит? Я не знал! - закричал он, как только взгляд упал на вошедшего Понда. - Я, кажется, сломал ему руку. Прости, - даже не притворяясь виноватым, хмыкнул Байсон. - Но в свою защиту могу сказать, что он все еще жив. - Да иди ты, - закатил глаза Понд, смотря на подчиненного. Словно речь шла о каком-то мелком проступке, таком как доеденная без спроса последняя вкусняшка. - И пойду, - хмыкнул тот. - Меня там ждут, - оставляя босса наедине с тем, кто уже точно не увидит завтрашний день. Кхун Наравит вернулся в свою спальню над клубом спустя пару часов. Он был уверен, что Пхувин все еще будет спать, что оказалось правдой. На этот раз, аккуратно сняв костюм, Понд забрался к нему под одеяло. Он обнял Пху, подгребая того к себе ближе, уткнулся носом в шею, чуть ниже линии роста волос на затылке и спокойно уснул. Утро встретило Пхувина жаркими крепкими объятиями кхуна Наравита и сильнейшей головной болью. Он попытался вспомнить, что вчера произошло, и боль, прострелившая его от копчика до самой головы, подсказала, что именно случилось ночью. Обрывки воспоминаний, собственные стоны, стоявшие в ушах, не оставляли сомнений. Аккуратно высвободившись из рук Понда, Пхувин, сцепив зубы, чтобы не застонать от боли и ломоты во всем теле, поднялся с постели. Его чуть шатало, но он упорно не обращал на это внимания, собирая свои вещи и натягивая их. Понд перехватил его у самой двери. Не то чтобы Пхувин мог просто так сбежать, Понд предварительно предупредил охрану, да и дверь запер. Но все равно стало страшно. - Куда ты бежишь, глупый? - он подхватил растратившего последнюю энергию тело Пху и вновь устроил того на постели. - Я принесу тебе воды и обезболивающее. Пожалуйста, не делай резких движений, не делай себе хуже. Он гладил Пху по щеке и смотрел так ласково, с таким волнением во взгляде, что Пхувин разрыдался. Еще десять минут назад ему казалось, что этот мужчина просто использовал его. Добившись того, чего хотел, он отпустит, выкинет из своей жизни, как очередную игрушку. Но глаза Понда говорили о другом. И Пхувину захотелось поверить, довериться. Он прижался щекой к большой ладони Понда и закрыл глаза. - Позаботься обо мне, - попросил он. Губы были сухие, двигались с трудом. - Всегда, - Понд мягко улыбнулся, а потом наклонился, прошептал на ухо: - Пху, теперь ты мой, и я не дам тебе сбежать. Прими это.