День рождение Пхувина

Пхувин зашел в квартиру, Понд следовал за ним. День выдался тяжелым, но еще не подошел к концу. И Пхувин хотел свой подарок. Особенный, не предназначенный для сотни объективов камер фанатов. - Тебе понравился торт? – Понд обнял со спины, прижимаясь губами к шее своего именинника. - Это все, что у тебя есть для меня? – Пхувин повел плечом и расцепил руки Понда, поворачиваясь к нему лицом, делая полшага назад. – Это все, что кхун Нара приготовил для меня? – он провел кончиками пальцами по щеке Понда. Тот схватил тонкое запястье Пхувина и прижался к нему губами, чувствуя в этом прикосновении, как бьется пульс Пху под нежной кожей. - Чего ты хочешь? Только попроси, я сделаю для тебя все, сегодня твой день. - Только сегодня? – Пхувин криво усмехнулся. – Все твои дни принадлежат мне, Понд. Не забывай об это, – он вырвал свое запястье из пальцев Понда и похлопал того по щеке, словно большого пса по морде. Понд на это лишь улыбнулся, мягко и нежно, пряча яростный, похотливый огонь в глазах за веками. Пхувин вновь повернулся к нему спиной. Он скинул на пол рубашку, затем потянул за ткань футболки, так же откидывая ее в сторону, позволяя Понду наблюдать, как он обнажается. И тот смотрел, голод в его взгляде ласкал кожу Пху, тот знал, что Понд следит за каждым его движением. - Сделай мне ванну, – скомандовал Пхувин и Понд подчинился. Он обожал Пхувина, обожал его сучий характер, обожал ломать его после в постели, ставя на место, доводя до состояния полной невменяемости. О да, крики Пхувина, его мольбы, стоны и всхлипы, были лучшей музыкой, лучшей наградой для Понда. Он вошел в ванную комнату, отрегулировал воду и добавил немного расслабляющей соли. - Ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе? - Не задавай глупых вопросов, – фыркнул раздраженно Пхувин. Иногда Понд бесил его, когда не понимал то, что нужно сделать лишь по взмаху ресниц Пхувина. Видимо, придется дрессировать его жестче. Понд улыбнулся, чуть склонив голову вниз, пряча улыбку. Пхувина было так легко считать, так легко вывести на эмоции. Понд обожал его. Когда ванна была наполнена водой, наполняя комнату паром и ароматом соли, Понд первый опустился в воду, устраиваясь удобнее, ожидая, когда Пхувин присоединится. Тот подошел с грацией принца. Он посмотрел на любовника сверху вниз, и вновь на лице появилась эта кривая усмешка. В его голове было столько мыслей, столько желаний, столько все, что мог сделать для него Понд, что у него буквально зудело под кожей от предвкушения. Этот вечер должен был закончиться в постели, с членом в заднице и жесткой хваткой рук Понда на его бедрах. Он так этого хотел, но никогда не признает этого вслух. Вода приятно согревала и расслабляла мышцы. Пхувин откинулся на спину Понда, позволяя руками того гладить его грудь, чуть царапая соски, а губам целовать влажную шею. Это было хорошо, приятно, но еще не горячо. Понд ласкал его, гладил медленными круговыми движениями, успокаивая и дразня одновременно. Пхувин наслаждался этой неспешной лаской в полном молчании. Он закрыл глаза, отдаваясь ощущениям, наслаждаясь тишиной, нарушаемой иногда всплеском воды от движений Понда. Пху чувствовал нарастающее возбуждение Понда своей поясницей и не мог перестать самодовольно улыбаться. - Ты был прекрасен сегодня, – Понд поцеловал Пхувина за ухом. – Я не мог отвести от тебя взгляда. - Я знаю. Я заметил. А еще я заметил твой весьма не прозрачный намек на то, что мы пара. - Мы и есть пара, Пху. Ты мой, – хватка вокруг его торса чуть усилилась, зубы прошлись по коже плеча. - Это ты мой, Нара, – насмешливо протянул Пхувин, наклоняя голову вбок, давая больший доступ губам и зубам Понда. Пхувин не боялся, что тот оставит следы. Понд был слишком хорошо надрессирован в этом. Следы только там, где никто не увидит. Никто не увидит бедра, их внутреннюю сторону, ягодицы, на которых часто расцветали созвездия синяков от сильных пальцев Понда, на гладко выбритом лобке, где Понд отмечался своими зубами. Пхувин чуть заерзал, член начинал крепнуть. Понд не оставил это без внимания и его рука обхватила плоть Пхувина, мягко сжимая, поглаживая большим пальцем головку. - Сегодня твой день, – жарко зашептал Понд, – командуй. Словно в другие дни командовал сам Понд, эта мысль вызвала умиление внутри Пхувина, но оно продлилось не долго. Понд сильнее сжал его член в своей руке, двигая вверх-вниз по всему стволу, чуть задерживаясь на головке, немного прокручивая запястье. Пхувин в его руках задышал чаще, напрягаясь и притираясь ближе, откидывая голову на плечо Понда. - Остановись, – чувствуя, что еще немного и он кончит. Пху оттолкнул руку Понда и поднялся. Обнаженная, мокрая кожа в свете приглушенного освещения так и манила к ней прикоснуться, но Понд не смел. Такого приказа еще не поступало. Он смотрел, как вода стекает по коже Пхувина, как Пху передергивает плечами, ощущая контраст между горячей водой в ванной и прохладным, кондиционированным воздухом помещения. Он переступил через борта ванной и оглянулся через плечо. В этот раз Понд понял все по одному его взгляду. Он поднялся следом, создавая шум воды, так же переступил через борт и потянулся за большим полотенцем, тут же накидывая его на плечи Пху. Затем вторым обтерся сам, стараясь сделать все максимально быстро, видя недовольный взгляд своей принцессы. Пхувин был разгорячен водой, возбужден руками Понда и явно раздражен, что еще не уткнут лицом в подушку, кверху задницей. Понд знал, что его неудовлетворенный партнер был той еще сучистой штучкой. - Принеси свою рубашку. Понд удивленно взглянул на Пхувина, но ничего не ответил выходя из ванной комнаты в сторону гардеробной. Понд выбрал темную, почти черную шелковую рубашку. Ему показалось, что этот цвет будет хорошо контрастировать со светлой кожей Пхувина. Тот одобрительно покачал головой и улыбнулся, позволяя Понду одеть себя. Понд за его спиной только улыбнулся, словно он реально был рабом у монаршей особы. Когда они вошли в спальню, Пхувин посмотрел на любовника из-за плеча. Понд был обнажен, член его стоял крепко, внушительно и Пхувин неосознанно улыбнулся и облизнулся. Он хотел его. В любую из своих дырок. Но еще хотелось немного поиграть, прежде чем у Понда отключит тормоза и он забудет о том, что отдал сегодня бразды правления в музыкальные руки Пхувина. - Пху, – Понд не выдержал. Он шагнул к Пхувину и обнял того. Вид его парня в его же рубашке, которая только прикрывала ягодицы, вызывал у Понда стойкое желание валить и трахать. Но он не мог. Пхувин скорее даст ему в морду, чем позволит командовать сейчас. В другой день Понд бы просто завалил, пресекая любое сопротивление, но, сегодня день Пхувина. Пхувин повернулся в его объятиях и мягко взял лицо Понда в свои ладони. Он поцеловал пухлые губы того, провел по ним языком, широко, влажно, буквально вылизывая, а потом потянулся к уху, чтобы зашептать: - Сначала ты меня вылежишь. Я хочу, чтобы твой язык был глубоко во мне. После ты трахнешь меня пальцами, растянешь меня ими и дашь мне на них кончить. А потом, когда ты с этим справишься, ты ляжешь на постель, крепко ухватишься за изголовье и дашь мне объездить тебя. Ты будешь лежать смирно, держа свои руки подальше от меня. Сегодня ты моя игрушка, кхун Нара, – резко сжимая член Понда, слыша шумное дыхание, почти рычание, рождающееся где-то в глотке Понда, – и я буду использовать тебя так, как посчитаю нужным. Ты согласен? Пхувин хорошо знал, как любовник обожает свои метки на нем во время траха. Как Понд жаждет увидеть их после, как он вылизывает его ягодицы, слизывая не только пот и сперму, но и зализывая следы своего нетерпения и обладания Пхувином. И это будет невероятно горячим зрелищем, смотреть на то, как Понду придется контролировать свои животные рвения. Как он будет буквально выть от невозможности пометить своего парня. - Если ты будешь сегодня послушной куклой, кхун Нара, я позволю тебе остаться во мне на всю ночь. А утром, когда ты проснешься, ты сможешь испачкать меня еще раз, – и лукаво добавил, – или два. Понд протяжно заскулил, опускаясь перед своим Пхувином на колени, обнимая за пояс, утыкаясь лицом тому в живот. И Пхувин окончательно поплыл. Вот такой вот Понд коленопреклонный перед ним, готовый на все, это было самое великолепное зрелище в его глазах. Он буквально упивался властью, которую имел над этим сильным, молодым мужчиной. Понд мог бы быть с кем угодно. Ткнуть пальцем в любого или любую и тот человек бы согласился. Но Понд выбрал его. Понд принадлежал ему. Не сопротивлялся, не спорил, всегда всё для Пхувина. Это было стопроцентное доверие, и Пхувин ценил это, отдавая не меньше. Пхувин подцепил пальцами Понда за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, склонился с ехидной улыбкой, а потом оттолкнул, заставляя упасть назад, опираясь на руки. Он забрался на постель с грацией кошки. Рубашка Понда буквально облизывала его кожу прохладой шелка, что добавляло возбуждения. Пхувин остался на коленях, а грудью лег на постель, он посмотрел на Понда влажными глазами, чуть больше выпячивая прикрытый шелком зад. - Ну и чего ты ждешь? – прошептал он в нетерпении, желая ощутить язык Понда на себе, в себе. Понд почти скулил. Он подобрался и быстрыми, рваными шагами достиг постели. Руки неосознанно потянулись к заднице Пху, чуть приподнимая ткань рубашки. Большие ладони опустились на полушария ягодиц, разводя их в стороны, а потом сжимая. Понд облизнулся от вида слегка раскрытого, после недавнего занятия сексом, входа. Розовая дырка манила и Понд подчинился. Он буквально утопил свое лицо меж ягодиц Пхувина. Широким мазком проводя от яиц до копчика, потом обратно. Пхувин вздрогнул и застонал, не пытаясь скрыть издаваемые им звуки в подушке. Он хотел, чтобы Понд слышал, как ему хорошо. Язык Понда кружил по сморщенному входу, буквально вылизывая самым кончиком, лаская чувствительные складочки. Пхувин мягко стонал, чуть двигая бедрами, стараясь уловить тот момент, когда Понд войдет в него. Трахнет своим языком. Пхувин обожал эту грязную ласку. И пусть в первый раз, когда он почувствовал язык Понда на своем сфинктере, Пхувин попытался сбежать, уйти от проникновения, после он признался, что это было самое незабываемое удовольствие. Он учился просить об этом сначала телом, а потом словами, уже не стесняясь. И Понд давал ему это каждый раз, в любом месте и в любое время. Не заботясь о собственном удовольствии, вылизывая его каждый раз до звезд перед глазами Пхувина. Вот и сейчас Понд, помогая себе руками, раздвигая ягодицы, открывая себе больший доступ, буквально лизал. Он вкручивался языком внутрь, с пошлыми, чавкающими звуками. Слюна текла по подбородку, но ему было все равно. Его Пху был внутри таким мягким и нежным, таким горячим для него. А те звуки, что он издавал, потираясь щекой о ткань простыни, только подстегивали Понда дать больше, войти глубже. Язык Понда, широкий и влажный, входил так легко. Сам Понд чувствовал, как расслабляется вход Пхувина, как поддается напору. - Пальцы. Дай мне твои пальцы, – почти взвыл Пхувин, ласки было недостаточно. Он хотел глубже, жестче. И Понд вновь подчинился. Он не перестал вылизывать своего Пух, но, вместе с языком втолкнул внутри сразу два пальцы. Пхувин вскинулся бедрами, закусив ткань простыни, сгребая ее в кулак. Под веками пекло от слез удовольствия, губы были сухие, в горле тоже пересохло от частого дыхания и тихих, скулящих стонов. Понд трахал его медленно, раздвигая пальцами дырку и ныряя меж ними языком. Он издавал урчащие звуки, словно ничего другого не могло принести ему такого удовольствия. И это, наверное, было правдой. Он обожал это. Ему нравилось, как ломался Пхувин на его языке. Как он стонал и выгибался, как он молил об этой ласке. Сначала не смело, а потом требовательно, почти приказывая, как сегодня. Понд уже не сдерживая напора трахал сильно, властно. Он добавил еще два пальца, чуть отодвинувшись и смотря, как те входя по самые костяшки. Понд смотрел, как жадно раскрывается дырка под его напором, как натягиваются ее края, когда он вытягивает пальцы наружу, а потом резко вталкивает их внутрь. Это было прекрасно. Покрасневшие от приливая крови и трения, края блестели от его слюны, но вскоре она стала подсыхать. Понд вытащил пальцы, раздвинул ягодицы, растягивая края дырки, и сплюнул в самый центр. Пхувин громко застонал. Это было так пошло, словно они актеры в каком-то дешевом порно ролике. Но, как же это было хорошо. Понд дотянулся до смазки, что всегда находилась в пределах досягаемости, когда они собирались трахаться, и, не согревая ее, выдавил прямо в центр раскрытого входа. Контраст разгоряченной кожи и холодного любриканта заставил Пхувина вновь издать совершенно умопомрачительный, по мнению Понда, стон. А потом внутрь вновь вставили четыре пальца. - Сильнее, Нара, – горячечно шептал Понд. – Дай мне, – голос был плаксивый, но все еще с властными, приказными нотками. Понд обожал его. Он чуть раздвинул пальцы, трахая сильнее, резче, уловив тихий вскрик Пху. - Тебе хочется большего, да? – Понд, продолжая двигать рукой, навис над Пхувином, прижимаясь грудью к его спине. Движения его были глубокими, резкими, безжалостными. Он попадал точно по простате, при этом не забывая оглаживать и мягкие стенки внутри. Он все больше и больше раздвигал пальцы, проворачивая запястьем, вставляя до самых костяшек, смотря на Пхувина. Тот лежал с закрытыми глазами, одной щекой он продолжал тереться о простынь, вторая же буквально пылала от возбуждения и жара, коим было охвачено все его тело. А еще его распирало. Так хорошо, так сильно, почти больно. Понд не собирал больше пальцы в горсть, когда входил, наоборот, он растягивал Пхувина сильнее, в какой-то момент войдя и костяшками внутрь. И, если бы не большой палец руки, возможно внутри бы оказалась вся кисть. Понд прикусил холку Пхувина, его трясло от осознания того, что Пху не сопротивляется, что, если Понд сейчас захочет, то Пхувин примет всю его руку. - Ты, – прорычал он, задвигав рукой сильнее, уже полностью утратив контроль. Просто трахая, пытаясь перестать думать, вытравить из головы картинку, где Пхувин на его руке. Буквально надетый, как марионетка. Это было что-то за гранью, за гранью дозволенного и вменяемого. Но, возможно, когда-нибудь они дойдут и до этого в своих экспериментах. Не сегодня. Но как же эта идея сейчас подстегивала Понда трахать Пхувина жестче. Пхувин тихо выл на одной ноте, он окончательно потерялся в своем наслаждении. Это было именно то, чего он хотел весь день. Он хотел быть разрушенным, хотел быть сломанным Пондом. Он просто хотел быть его. В его объятиях, в окружении его заботы и страсти. Без всей этой мишуры из поклонников, фансервиса и улыбок. Пусть не фальшивых, но таких ненужных в свой день рождения. Хотя бы раз, с момента популярности, провести день и ночь так, как хотелось ему. А не жалкие несколько часов, что остались до полуночи, возвещая о приходе следующего дня. - Давай, Пхувин, – зашептал Понд, не сбавляя темпа. – Такой красивый. Такой мой, – целуя шею, слизывая испарину с нее, уже бесясь из-за рубашки, которая не давала нормального доступа к телу. - Нара. Нара. Нара! – шептал, словно в бреду Пхувин, потерявшись в удовольствии, ощущая нарастающий, зудящий жар, который требовал высвобождения. И Пхувин его получил. В немом крике, сжав простынь в кулаке до побелевших костяшек, сжавшись на пальцам Понда так, что тот не смел двинуть рукой, чтобы просто не порвать Пхувина, так туго тот его обхватил, он кончил. Выплескиваясь на кровать под собой, на рубашку Понда. Это длилось вечность и еще секунду. А потом Пхувин обмяк и повалился на кровать некрасивым, бескостным мешком плоти. - Мне кажется, что объездить меня сегодня ты не сможешь, – мягко улыбнулся Понд, вытащив пальцы из растраханной дырки, вытирая остатки смазки о простынь. Он погладил Пхувина по влажным волосам, ловя взгляд того. Расфокусированный, с посторгазменной дымкой на дне расширенных, как у наркомана, зрачков. А потом наклонился ближе, провел по щеке широким мазком своего языка, собирая соль пота вперемешку со слезами. – Но это не значит, что я останусь без сладкого. Пхувин был слишком расслаблен и утомлен, чтобы что-то на это ответить, хотя у него и мелось пару непечатных фраз для этого кобеля. Но он мог лишь тихо застонать, когда Понд буквально въехал в него своим членом, не встречая сопротивления растянутого сфинктера. Ему не надо было много, он и сам был уже на пределе, только вот хотелось спустить именно в Пху, пометить его своим семенем. Их тела, соприкасаясь, издавали пошлые, влажные звуки. Пхувин буквально хлюпал от смазки, и Понду стоило больших усилий не озвучить то, что он думал, чтобы не сравнить своего Пху с текущей девкой. Пхувин ненавидел, когда Понд намекал, что знает, какого это быть с женщиной. Да и вообще с кем-то, кто не Пхувин. Понд двигался быстро, не заботясь об удобстве Пхувина. Он пытался нагнать свое удовольствие, которое пело по венам, бежало горячей волной по телу, выплескиваясь, наконец, в натруженной заднице Пхувина. Понд перекатился на бок, увлекая за собой и Пху. Он все так же был внутри него, перекидывая одну ногу через бедро своего парня, втираясь глубже, обхватывая одной рукой поперек груди, вторую просовывая под голову Пхувина. - Мне надо в душ, – глухо пробормотал Пхувин, пытаясь выбраться из медвежьих объятий Понда. Рубашка на Пхувине была влажная от пота и неприятно липла к телу, поясница ныла, член Понда внутри, пусть уже и не такой твердый, все равно ощущался не очень приятно, да и в целом хотелось помыться. - Я справился? – спросил в ответ Понд. - Ммм? - Ты доволен? Я справился? – повторил он свой вопрос. - Вполне, но к чему эти вопросы? – недовольно, вновь пытаясь выбраться из-под своего парня. - Ты обещал мне грязное утро, принцесса, если я буду послушным. А я был. Так что расслабься и засыпай. Тебя ждет приятное пробуждение, – и Понд слегка двинул бедрами, намекая на то, что именно он имел в виду. - Ублюдок, – пробурчал Пхувин. Но Понд слишком хорошо его знал, знал все его интонации. И конкретна эта означала – я доволен тобой, так уж и быть, я позволяю тебе удовлетворить меня утром. - С днем рождения, любовь моя, – поцеловал Понд его за ухом, но Пхувин уже не услышал, буквально отрубившись после такого насыщенного дня и не менее насыщенного вечера.