Секс по пьяни и его последствия

Пхувин был безбожно пьян. Понд с умилением смотрел на друга и пыхтя продолжал тащить того в их гостиничный номер. Пусть Понд и крупнее, чем его экранный партнер, но назвать Пху пушинкой можно было с большим натягом. Уронив тело Пхувина на постель, Понд уже развернулся, чтобы уйти в душ, но повернулся обратно. - И какого черта, Пху? – пробормотал он и принялся стаскивать с того обувь и носки. Потянулся к пряжке ремня, стянул с длинных ног джинсы. – Почему именно сегодня? Сам Понд был тоже не трезв, но не в такие слюни, как его друг. Когда пришел черед снять футболку, Пхувин что-то пьяно пробормотал, а потом принялся яростно сопротивляться. - Убери руки, извращенец, – лепетал он, размахивая своими руками, отталкивая Понда, чуть не заехав ему в челюсть. – Пошел вон. Понд расхохотался, не зная, что ему делать с таким Пхувином – толи продолжать раздевать, чтобы нормально устроить того в постели, толи схватиться за телефон и заснять происходящее на видео. - Пху, давай снимем футболку, – принялся увещевать, уворачиваясь от рук Пхувина, Понд. – И ты нормально ляжешь спать, – а потом добавил тише, – Угораздило же тебя. Что вообще случилось, что ты так накидался? Пхувин затих, глаза все так же были закрыты, но он явно прислушивался к звукам голоса Понда, узнавая его. - Нара, – захныкал вдруг Пхувин и потянувшись в слепую обхватил Понда за шею, потянув того на себя. – Мой Нара. Понд подставил руки, чтобы не упасть всем своим весом на Пхувина, но оказался с ним лицом к лицу, чувствуя пьяное дыхание того на своих губах. - Как в долбанном ромкоме, – фыркнул Понд и попытался подняться, но хватка на его шее усилилась. Пху застонал и потерся кончиком носа о щеку Понда. - Нара, – выдохнул он, и свое же имя обожгло дыханием губы Понда. То, как Пхувин его произнес было чем-то большим, чем просто дружеским. Понд тряхнул головой. Нельзя думать об этом, нельзя давать себе надежду. Он старше, он должен быть ответственнее в их паре. Пхувин совершенно не это имеет в виду. Просто пьян. Просто ищет поддержки и тепла, как и всегда. Но мозг уже отключился. Рука скользнула по боку, задирая ткань футболки, которую Пхувин так и не дал с себя снять. Кожа была мягкой, гладкой, чуть влажной. Понд сжал пальцы на талии Пхувина, склоняясь к лицу того, ловя томный выдох. Как же хотелось поцеловать. Прижать к себе. Любить. Он вновь тряхнул головой, отгоняя эти мысли и одернул руку, словно обжигаясь о кожу Пху. Тот захныкал, вновь потянув на себя, пытаясь заставить Понда лечь сверху, накрыть своим телом. - Дай мне, – захныкал вдруг Пхувин и резко распахнул глаза, заставив Понда замереть испуганным зверьком в ожидании чего-то неизбежного. Во взгляде Пхувина плескался алкоголь и решимость, которую Понд не мог прочитать. А когда понял, что собирается делать Пху, было поздно. Тот вновь резко дернул Понда на себя и поцеловал. Неумело, но жадно. Это были не поджатые губы для съемок в очередной романтической сцене, нет. Это было яростное давление губ Пху на губы Понда, язык, который просился внутрь, жадность. Пальцы зарылись в волосы Понда, сжимаясь в кулак, не давая отсторониться без боли. - Дай! – рявкнул пьяный Пхувин, и вновь буквально вгрызся в рот Понда. И Понд сдался. Он приоткрыл свой рот, позволяя пьяному Пхувину изучать его своим языком, руками обхватывая узкую талию, задирая футболку, сминая кожу. Это было то, чего он хотел долгие месяцы с момента осознания своей влюбленности. Милый, нежный Пхувин, застенчивость и неуверенность которого многие воспринимали, как высокомерие. И только Понд знал, каким на самом деле был Пху – добрым, отзывчивым, готовым помочь и поддержать. Всегда улыбчивый, иногда чуть резкий в своих высказываниях, но не имеющий камня за пазухой. Да, возможно его слова часто ранили своей правдой, но он не умел лицемерить и прятаться за ложью. Понд тихо застонал, устраиваясь удобнее меж ног Пхувина, которые тот любезно для него раздвинул, и целуя так, как долго мечтал. Это было жадно, мокро, далеко не нежно. Понд ласкал своим языком рот Пхувина, проходился кончиком по кромке зубов, посасывал язык самого Пху, напирая все сильнее, трясь своими бедрами о пах Пхувина. Он чувствовал, как твердеет Пху, понимал, что скоро тот будет мокрым в своем белье и хотелось обнажить, облизать, почувствовать вкус на языке. Понд был только с девушками. Он знал, какие те мягкие и нежные, что с ними надо аккуратно. Он понимал, что Пхувин не одна из них, но с ним хотелось тоже быть мягким, нежным. А потом, когда Пхувин привыкнет к нему, можно будет взять жестко. Гортанный стон вырвался сам собой, только от мыслей о том, как бы он мог растягивать Пхувина своим членом. Это было бы безумно хорошо и горячо. А еще очень туго. Ведь Пхувин не был ни с кем, это Понд знал наверняка. Ладони сами скользнули вниз, ложась на ягодицы Пхувина, подтягивая к себе ближе, втираясь своим стояком в такой же стояк Пху. Тот оторвался от губ Понда, смотря в его глаза, лаская пальцами кожу головы, потягивая за волосы, пьяно улыбаясь. А потом он широко лизнул Понда вдоль шеи, чуть прихватывая зуба кадык, кусая за подбородок и двигая своими бедрами, имитируя фрикции, трясь собой и Понда. - Я буду принадлежать тебе, хочешь? – зашептал он, продолжая выцеловывать узоры на коже шеи Понда – Только тебе, Нара. Так хочу быть твоим, – последнее он почти проскулил. А потом вдруг резко оттолкнул Понда от себя, переворачивая того на спину, седлая бедра. Он потянул за края многострадальной футболки и стащил ее с себя, откидывая за ненадобностью, схватил Понда за руки и положил себе на грудь. - Я буду таким послушным для тебя, – приподнимаясь, а потом опускаясь бедрами вниз и чуть проезжаясь задницей по паху Понда. Ревность полыхнула в мозгу красным пламенем. Где Пхувин мог научиться так соблазнять? Кто научил его так двигаться? А Пхувин вел ладонями Понда по своему телу, продолжая движения бедер, трясь промежностью о член Понда, запертый в плотную ткань. И стонал. О, как же он стонал. Понд смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он не делал ничего, просто лежал и смотрел. Он никогда не видел Пхувина таким – развратным, соблазнительным, самым прекрасным. И когда широкая ладонь наконец-то легка на член Пхувина, Понд словно включился. Потянув Пхувина на себя, укладывая того на свою грудь грудью, он рукой нырнул под резинку трусов Пху, плотно сжимая в своем кулаке мокрый член того, зажимая меж их животами. Второй рукой на голую кожу ягодицы, пальцами по промежности, потирая никем еще не сломанный вход. Понд знал, что он будет первым, возможно единственным, кто будет там. Пхувин прижался к его груди, трахая кулак Понда, тихо постанывая от ощущений пальцев того на своем сфинктере, прося о большем, хотя и не понимал до конца о чем именно. Понд облизал палец и снова вернул его под ткань трусов Пхувина, уже надавливая на вход, внутрь, в девственный жар. И как только он вошел буквально на фалангу, Пхувин издал некрасивый, но оттого не менее желанный, стон и кончил, сжимаясь на пальце Понда. Он продолжал рефлекторно трахать кулак того, выплескиваясь меж их животами. Понд достал свою руку, что была крепко зажата между ними, и облизал ладонь, смакуя вкус Пхувина. Вкус его естественной смазки и спермы. Это было самым ахуенным, что Понд когда-либо имел на своем языке. Теперь в голове неслись мысли о том, что он хотел бы, чтобы в следующий раз Пхувин кончил ему в рот. - Блядь, – выругался Понд, когда понял, что Пхувин таки отрубился и отрубился прямо на нем. Он аккуратно перекатил того на кровать и, повернув голову, чтобы видеть удовлетворенное, спящее лицо Пхувина, наконец-то смог отдрочить и себе. Несколько резких движений по своему члену той самой рукой, которой дрочил и Пху, он кончил, закусив губу, чтобы не заорать от охватившего его оргазма. Еще никогда его удовольствие не было таким острым. Вытерев ладонь о свою же футболку, Понд поднялся с кровати. Он быстро скинул грязную одежду и пошел в душ. Вернулся за рекордные семь минут. Посвежевший и окончательно трезвый. Пхувин спал в той же позе, в какой его и оставил Понд. Стянув с того грязное белье, не встречая больше никакого сопротивления, Понд отер его влажным полотенцем, скрывая следы произошедшего. Ему еще предстояло встретиться с результатами своей несдержанности утром, если Пху, конечно, что-то вспомнит. Найдя в сумке друга чистое белье, он натянул его на Пхувина, как и чистую футболку, и уложил того в постель уже нормально, укрывая одеялом. Сам плюхнулся на соседнюю койку, предварительно собрав и аккуратно сложив джинсы Пхувина, кроме его белья, носков и футболки. Те он убрал в специально приготовленный Пхувином для грязной одежды пакет к другим вещам, нуждавшимся в стирке. Понд лежал, глядя в потолок совершенно без сна. Он повернул голову в сторону Пхувина, смотря на того и думал, что ему делать дальше. Он знал, что уже не сможет остановиться. Он попробовал Пхувина, теперь он знал его вкус и звуки его удовольствия. И, что прикажете делать с этими знаниями? Забыть не получится. Претворяться, что все хорошо и они все еще друзья, тем более. Особенно сейчас, когда Понд все еще чувствовал нежность кожи Пхувина на кончиках своих пальцев, жар его рта, а его стоны звучали в ушах. - Твою мать, – он закрыл глаза, умоляя заткнуться внутренний голос, который шептал ему о том, что он имеет право, что Пхувин сам этого хочет. Прокручивая произошедшее в своей голове раз за разом, он незаметно для себя провалился в беспокойный сон. Утро встретило Понда недовольным бурчанием похмельного Пхувина. - Что вчера было? – Пхувин посмотрел обвиняющее на Понда, поняв, что тот уже не спит. Словно это Понд заливал ему в глотку алкоголь. - Ты нажрался. - Почему ты меня не остановил? Понд сел в постели и потер глаза, затем уставившись на Пху. - Я похож на самоубийцу? – хмыкнул он, откидывая край одеяла в сторону и спуская ноги с края матраса. – Если ты что-то вбил в свою хорошенькую головку, то прешь, как танк. А вчера ты решил выжрать половину отельного бара. И нет, причины ты мне не сказал, – не дав вставить и слова открывшему было рот другу, закончил Понд. - Ой, да иди ты, – Пхувин кинул в него подушкой и скрылся в душе. Как только дверь ванной закрылась, отделив его от Понда, Пхувин съехал по ней на пол. Он обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы, с силой потянув в стороны. - Какого хрена? – шептал он, повторяя и повторяя свой вопрос. Память услужливо подкидывала образы воспоминаний из прошлой ночи. Не те, где он в баре, а те, где он уже в гостиничном номере с Пондом. Понд под ним, растерянный, тяжело дышащий, с широко раскрытыми глазами и крепким стояком, что упирался меж ягодиц Пхувина. И как сам Пхувин трахал его кулак и как Понд шептал что-то ему на ухо, лаская его дырку. Желание прострелило, словно электрический разряд, когда воспоминание о пальце Понда внутри, прокатилось по телу. Он поднялся и зашел в душевую кабину, включая напор воды на максимум, утыкаясь лбом в холодный кафель. Слезы по щекам, рука на члене, закушенная губа, чтобы подавить рвущиеся наружу стоны. Он кончил не получив толком удовольствия, содрогаясь в рыданиях. Он хотел Понда, он был влюблен в Понда, он все испортил с Пондом. И когда Пхувин вышел из душа, посвежевший, но расстроенный, Понд тут же это уловил. - Что случилось, Пху? – осторожно, но мягко спросил он. - Похмелье, – буркнул Пхувин и принялся одеваться. Понд ушел в душ, оставив того без ответа. А когда вышел, то застал Пхувина стоящим у окна, спиной к нему. - Ты все помнишь, – Понд подошел со спины, обнял и прижал к себе, укладывая подбородок на плечо Пху. Пхувин не ответил. Он напрягся в руках Понда, но вырваться не попытался. – Ты же знаешь, – поворачивая Пхувина лицом к себе, пытаясь поймать взгляд того, пока просто не схватил за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, – что я сделаю для тебя все, что угодно, да? – Пхувин продолжал молчать. – Я твой Нара. Я принадлежу тебе, если ты этого захочешь. - Нара, – Пхувин обожал называть его так. Ему казалось, что это только для него, что все зовут Понда Пондом, а только он Нара. Он старался не использовать это имя часто, чтобы оно не приелось, чтобы оно было чем-то особенным между ними, чем-то интимным. – Нара принадлежит Пхувину? Понд кивнул и мягко улыбнулся. - Мы начали неправильно. Я не должен был позволять себе того, что случилось вчера, потому что ты был пьян. Но, мы это исправим. Вместе, – Понд смотрел в глаза Пхувина и видел, как из взгляда того уходит затравленность и безнадежность, уступая место надежде. - Я не хочу видеть тебя с другими. Только я, – прошептал он. – Мне невыносимо, когда они прикасаются к тебе, когда ты улыбаешься им, словно меня нет рядом. Я эгоистично хочу все твое внимание только себе. - Ты поэтому напился? Пхувин отвернулся в сторону и нахмурился. Это было так по-детски, но он не смог обуздать свою ревность, которая закипала в нем месяцами. И вчерашний вечер стал окончательной перед ней капитуляцией. Пхувин уже и не помнил, кто там вис на Понде, с кем он смеялся и обнимался, просто он делал это не с ним, Пхувином. А еще эти посты в социальных сетях. Эти призрачные корабли, где нет места Пхувину. Где есть Понд с кем угодно, а Пхувин вычеркнут, выброшен за борт за ненадобностью. И идея напиться, чтобы забыть, не обращать внимания, казалась самой разумной. - Это чувство разъедает меня. Я боюсь, что однажды не смогу его сдержать и сделаю что-то глупое. Еще глупее, чем то, что произошло вчера. И дело не в том, что я не доверяю тебе. Ты тот, кому я буду верить безоговорочно всегда. - Только ПондПхувин, – улыбнулся Понд. – Пока ты со мной, только один корабль имеет значение, – и, обхватив ладонями лицо Пхувина, тихо добавил. – Я люблю тебя. Пхувин приоткрыл рот, кислород застрял где-то в глотке, он силился что-то сказать. А потом лицо некрасиво скривилось, и он зарыдал, обнимая Понда, прижимаясь к нему, пряча лицо у него на плече. Понд гладил его по волосам, понимая, что его Пху надо выплакаться, освободиться от этой неуверенности, что съедала его столько времени. В дверь с силой застучали. - Парни, вы проснулись? – громкий, звонкий голос Джуна и смех Данка разрушил атмосферу. - Я блядь его убью, – прорычал Понд, а Пхувин на его плече всхлипнув последний раз, хихикнул. - Ты любишь этого придурка. - Не сегодня, – отстороняясь от Пху, вытирая слезы с его щек. – Иди в ванну, умойся, а я пока открою дверь, они же не успокоятся. Пхувин кивнул и скрылся за дверью ванной комнаты. - Какого хрена вы так рано, – Понд не выглядел довольным, когда увидел друзей на пороге их с Пху номера. Те бесцеремонно ввалились внутрь, все так же ярко улыбаясь и препираясь на какую-то им одним известную тему. - Бро, пора на завтрак. Мы решили, что вы составите нам компанию, – Джун сиял, как начищенный ботинок. – А где Пхувин? Он еще в душе? А потом лицо его стало серьезным, словно он увидел что-то во взгляде Понда. Данк тоже перестал улыбаться, уловив перемену в настроении своего партнера. Гребаные эмоциональные сиамские близнецы. Джун окинул Понда внимательным взглядом, склонив голову на бок, напоминая сейчас здоровенного пса. Если еще поведет носом, принюхиваясь, ну точно от собаки, напавшей на след, не отличишь. - Что-то произошло между вами? Ответить Понд не успел, из ванны вышел Пхувин. Выглядел он намного лучше, чем пару минут назад, но глаза все еще были покрасневшими и немного опухшими. Джун и Данк переводили взгляд с одного своего друга на другого, а потом встретились взглядами меж собой. Молчаливый диалог между ними длился не больше пяти секунд, чтобы придти к одному общему выводу. Пхувин подошел к Понду и встал рядом с ним. Он неуверенно коснулся кончиками пальцев ребра ладони того и Понд не отдернул руку. Наоборот, он взял ладонь Пху в свою, сплетя их пальцы. - Вопросы? – Понд смотрел внимательно на друзей, без тени улыбки. Он был готов к молниеносной защите, если понадобиться. Как бы ни был раскрепощен Тайлан, как бы ни орали из каждого утюга о принятии однополых отношений, это не всегда было правдой. Да даже в их индустрии, снимаясь в гей-романтике, многие актеры были ярыми гомофобами, с брезгливостью смотрящие на реальных представителей нетрадиционных отношений. Ожидать подвоха можно было, как от посторонних, так и от самых близких людей. - Какие вопросы, брат? – Джун хлопнул его по плечу и направился к выходу, Данк последовал за ним. – Так вы жрать идете? – от двери спросил Джун. – Или так и будем разыгрывать романтическую драму? - Я его убью, – прошептал Понд, но на лице расцвела улыбка. - Ты его любишь, – усмехнулся Пхувин и добавил, – но не сегодня. Не расцепляя рук, они последовали за своими друзьями, которые уже что-то весело обсуждали между собой, обмениваясь тычками.