Warhammer 40,000: Разлом Верности

Мертвая тишина висела в исковерканных коридорах боевого корабля, нарушаемая лишь потрескиванием поврежденных энергопроводов и мерцанием уцелевших светильников, бросавших кроваво-красные блики на стены. Воздух был густ от запаха гари, озона и медной сладости пролитой крови. Обледеневшие капли конденсата падали с потолка, словно слезы самого корабля, оплакивающего свою погибшую команду. Величественные доспехи павших воинов сохранили последние мгновения яростного боя. Одни тела застыли в боевой стойке, пальцы в перчатках до смерти сжимали рукояти оружия. Другие, истекая кровью, пытались ползти вперед - к последнему рубежу обороны, к павшим товарищам, к ненавистному врагу. На стенах запечатлелись следы отчаянной схватки - не только отметины от выстрелов, но и глубокие царапины, будто кто-то дрался когтями и зубами, когда закончились боеприпасы. В нескольких местах пласталь доспехов оплавилась от чудовищного жара, образовав странные наплывы, похожие на окаменевшие волны океана. С первым ударом абордажных копей в корпусе образовались зияющие раны, из которых хлынули потоки замороженного воздуха, унося с собой обломки и несколько тел. Через эти раны проникли абордадные капсулы наполненные пока ещё живыми. Астартес шли впереди, их массивные доспехи скрипели, а дыхание через респираторы звучало как предсмертные хрипы. За ними следовали смертные последователи - и все они были вооружены не хуже воинов Императора. Их оружие было покрыто руническими надписями и висевшими на цепях черепами, каждый выстрел их оружия сопровождался хором одобрения из записанных в аудиокатушки молитв. Тени от их движений плясали по стенам, сливаясь с уже существующими кровавыми узорами. Временами им казалось, что в конце коридора мелькают чужие силуэты, но когда они поворачивали фонари, там оказывались лишь очередные груды тел. Чем глубже проникали захватчики, тем чаще они находили следы отчаянного сопротивления - баррикады из обломков, обгоревшие позиции с застывшими у огневых точек трупами, коридоры, заваленные телами с мечами и болтерами в руках. Но ни одного живого. Продолжая продвигаться по узким коридорам корабля, одна из абордажных команд, ведомая космодесантником в доспехах глубокого сине-фиолетового оттенка, осторожно шла вперед. Его броня, украшенная черными прожилками серебра на ребрах, перчатках и голенях, мерцала в тусклом свете аварийных ламп. Затёртый золотой символ Аквилы на груди едва различим – немой свидетель пути, выбранного этим Ангелом Смерти. Он резко развернулся, уловив едва заметное движение в дальнем конце коридора. Его визоры, настроенные на малейшие колебания в темноте, зафиксировали смутный силуэт приобрёвший чёткий вид при переключении режима. Мгновенно его рука сжала рукоять оружия, а смертные последователи Кхорна, почуяв опасность, подняли свои автопушки и лазганы, готовые открыть огонь. Беззвучная команда предателя-астартеса заставила их выпустить ливень свинца и энергии в темноту, хотя никто из них так и не разглядел врага, которого заметил их предводитель. И тогда звук шагов изменился – тяжелый, размеренный шаг сменился стремительным бегом. Фонари приспешников Кхорна выхватили из тьмы черный, как сама пустота, доспех с черепом на шлеме – и тут же грянули выстрелы. Предатель осознал: они в ловушке. С другой стороны коридора загрохотали болтеры, разрывая его последователей в кровавые клочья и отправляя их души в Варп. Цепной меч взревел. Удар – точный, как приговор. Отсеченная рука. Огонь, выхватывающий из мрака оскал шлема. Выстрел, разрывающий тишину. Звуки яростной схватки, словно предсмертный крик, разнеслись эхом по всему кораблю. Космодесантник-предатель был расчленен и разорван в клочья яростным ударом другого Ангела Смерти. Он попал в засаду, тщательно подготовленную выжившими членами экипажа, которые предвидели каждый шаг врага. В тишине вокс-канала, недоступного для чужих ушей, капеллан ордена и два его боевых брата обменивались краткими сообщениями. — Осталось ещё пять, — прозвучал низкий голос капелана, — Мы будем мстить за каждого павшего брата, пока не очистим честь Небесных Драконов. — Дарий, были вести с «Сокола»? Капеллан на мгновение замер, его усиленные зрительные импланты без труда пронзали окружающую тьму, — Нет. — Он медленно повернул голову к братьям, — С того момента, как мы покинули Энцендию, крейсер не выходил на связь. Без лишних слов капеллан двинулся вперёд, туда, куда шёл враг и откуда ранее пришли его братья. Небесные Драконы — был гордым орденом космодесантников с планеты Энцендия. Теперь же большая часть его павших сынов отвернулась от света Империума, предав свои клятвы и перейдя на сторону Хаоса. Но даже в этом подсекторе ещё оставались верные воины, продолжавшие сражаться. Крейсер «Сокол», печально известный своим последним боем, скорее всего, так и не сумел вырваться из вражеского кольца в попытке покинуть подсектор. Капеллан и его братья понимали это. Но надежда — последнее, что умирает в сердце Астартес. Вокс внезапно ожил, и Дарий услышал долгожданные слова: — Последние добиты. Это была победа, но ненадолго. Боевая баржа "Дрейг Гох" оставалась смертельной ловушкой. Предатели вряд ли станут тратить силы на повторный штурм — проще стереть её с лица космоса. Дарий понимал: без терминаторских доспехов, которых у падших почти не осталось, зачистка судна затянется на недели. Сама баржа едва держалась на плаву. Критические повреждения лишили её возможности двигаться, лишь дрейфовать в ледяной пустоте. Капеллан молился, чтобы корабль смог дотянуть до мира-улья Пиетеррор — последнего убежища, где они могли продолжить скрыться на многие годы продолжая борьбу за очищение. Но их бывшие братья думали иначе... Первый удар потряс корпус, содрогая баржу до самого остова. Второй — детонировал склады боеприпасов, разорвав палубы в клочья. Третий добил остатки надежды. Обшивка трещала по швам, разгерметизация пожирала отсек за отсеком. Из горящего чрева корабля вырвались три "Боевых Ястреба". Два успели скрыться, а третий, отчаянно маневрируя, врезался в обломки и взорвался, осветив на мгновение холодную тьму. — Фурии в бой? — капитан "Отражения" Феликс Армати нервно дёргал за палец перчатки, глядя на своего повелителя. — Бесполезно, — холодно ответил пласталевый владыка сложа руки. — У них не хватит энергии. Они сдохнут в космосе вместе со своими надеждами. — Но, господин... — Я сказал НЕТ. Еретик-астартес развернулся и покинул мостик чтобы ему более не досаждал смертный капитан.