Твоя любовь хуже яда

Огни ночного города меркли где-то за спиной, ветер подозрительно удачно стих. На заднем фоне до ушей доносился тихий, неразборчивый шум то ли музыки, то ли криков. Неважно, ничего из этого не представляло должного интереса. Стоя в одиночестве на крыше здания, Роксана опустила взгляд на лежащий перед ней чехол со снайперской винтовкой. Времени было мало, он должен был скоро появиться на публике. Надо было сосредоточиться и выполнить своё задание — всего лишь попасть в цель. Она излишне резко поправила чёрный галстук, дополняющий белую рубашку, обмотанную портупеей и заправленную в строгие брюки. Слишком официально. Глаза всматривались в ожидавшую толпу где-то далеко внизу, отсюда люди выглядели такими маленькими, словно игрушечные человечки. Время поджимало, нервы натянулись до упора. Роксана не медлила, желала поскорее закончить. Когда она была готова — легла на край крыши, не волнуясь о сохранности внешнего вида, принимая нужную позу, чтобы обеспечить неподвижность оружия. Развела ноги в стороны, между делом вспоминая, какая это была по счёту попытка. Пальцы правой руки свободно обхватили рукоятку приклада, когда люди внизу взволнованно зашевелились, указательный палец прошёл в спусковую скобу. Спокойно, без волнения, снайперскую винтовку нельзя было сильно сжимать, иначе появилась бы стрелковая дрожь. Роксана глубоко вдохнула воздух, после чего закрыла левый глаз, чётко видя правым прорезь прицела. Осталось только затаить дыхание, дабы избежать колебания, и ждать. Ждать долго не пришлось. Засуетились назойливые журналисты и прочие неравнодушные. Хотя… Трудно было найти хоть одного неравнодушного к такой важной персоне. Он притягивал к себе взгляды, забирал всё внимание, манил фальшивым добродушием и неземным очарованием, прекрасно зная, как он влияет на людей. Сам дьявол во плоти. И вот в поле зрения появляется высокая фигура, окружённая личными телохранителями и дополнительной охраной. Слишком дорогим был его костюм, слишком изящные движения тела, слишком привлекательные черным лица и слишком высокомерный взгляд, который, казалось, не замечал никто, кроме одной единственной девушки. Она не принимала того факта, что они так сильно обожали его, в своём воображении создавая образ идеального человека, не замечая его нескончаемых грехов и удушающей, пробирающей до костей холодом тьмы, которая давно засела в его душе. Невозможно красивая улыбка встречает толпу, которая пытается подойти ближе. Каждый хочет задать свой вопрос, коснуться, обратить на себя внимание. И вот наступает момент, когда сердце замирает в предвкушении и Роксана чуть крепче сжимает винтовку. Под прицелом стоит он. Делец, Девятый Предвестник Фатуи. Панталоне. Или её главная головная боль. Ненавистный ей мужчина, который сейчас так вежливо и слабо машет рукой своим зрителям, ни на ком не останавливая расчётливого взгляда сквозь линзы очков, украшенных цепочкой с драгоценными камнями. С её позиции обзор был самым лучшим. Никаких вдохов и выдохов, никаких ошибок. Три, два, один… Пуля так и не долетела до своей цели, врезаясь в бронированное стекло щита совсем рядом с лицом Предвестника в тот момент, когда глаза Дельца взглянули на Роксану сквозь прицел. Его хитрый взгляд и лёгкий наклон головы так и кричали, мол, попробуй в следующий раз. Нет, не может быть, он не мог видеть её с такого расстояния. Не мог ведь? Спустя короткий миг его интерес к собственному киллеру теряется, как можно понять по повороту головы в сторону и исчезнувшей с лица улыбки, когда охрана окружает его ещё больше, защищая от всевозможных угроз. Сидя в тёмной гостиной, которую освещал лишь мерцающий экран телевизора, Роксана не отрывала взгляда от монитора, на котором крупным планом транслировали лицо Предвестника, выражение которого было точь-в-точь таким же, как тогда, когда она в последний раз видела его в прицеле. Внизу жирным шрифтом застыла надпись — срочные новости. Девушка до скрипа сжала зубы, с ещё большей силой сжимая в руке стакан с виски. Снова не удалось, снова мерзавец остался жив. В порыве злости швырнула стеклянную посуду в телевизор, стакан разбился, оставляя на экране трещины, осколки разлетелись во все стороны. Стоило ей мимолётно осмотреть беспорядок, который она устроила, как телефон, до этого тихо лежавший на диване рядом, громко звякнул, сообщая о новом уведомлении. Роксана тут же схватила его, разблокировав экран, чтобы увидеть одно единственное сообщение от незнакомого номера: «Я наблюдаю за тобой. Всегда.» С обречённым стоном опустила голову, хвастаясь за неё руками, после чего закрыла глаза. Начала считать от одного до десяти, но этого было недостаточно, чтобы успокоить лавину чувств внутри себя, поэтому продолжила считать дальше. Когда счёт дошёл до семидесяти девяти, тихо скрипнула входная дверь, обозначая приход нового гостя. Шелест одежды сопровождал размеренные шаги до гостиной. — Не боишься, что твои попытки рано или поздно начнут меня утомлять? — бархатный голос зазвучал за спиной, совсем близко. В ноздри ударил древесный аромат мужского парфюма с нотками имбиря и кедра. — Или моя свирепая леди только этого и ждёт? Роксана медленно открыла глаза, не отрывая взгляда от пола. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто решил наведаться к ней посреди ночи. Наверняка прямо сейчас он остановил свой взгляд на сломанном телевизоре, подмечая её несдержанность. Панталоне наклонился к ней, не услышав никакого ответа, когда Роксана выпрямилась и откинулась на спинку дивана, ослабляя галстук и упираясь нечитаемым взглядом в стену. Стоило ему снова заговорить, как девушка почувствовала чужое дыхание у своего уха. — Ты же прекрасно знаешь, что твой молчаливый протест не заставит меня уйти, — мужчина нарочно прислонился губами к её уху, щекоча чувствительную кожу при каждом слове, перед этим заправив прядь волос ей за ухо, чтобы они не цеплялись за цепочку его очков. — Ну же, Рокси, порадуй мне слух словами о том, как ты рада меня видеть. — Радости на моём лице ты не увидишь никогда, потому что, когда это случится, тебя будут класть в гроб, — она почти с яростью выплюнула эти слова, глубоко, бесшумно втягивая носом воздух, когда он кончиком носа провёл линию вдоль её виска. — Рассчитываешь на то, что я ждала тебя, мерзкий змей? — Конечно ждала, дорогая. Иначе мне будет очень тоскливо от мысли, что я весь день думал о тебе, а ты обо мне — ни разу. Его прикосновения исчезли, оставляя после себя лишь мурашки и предательское желание снова тактильно почувствовать его, когда Делец отстранился, снова исчезая у неё за спиной. Не прошло и десяти секунд, как он бросил ей на колени букет роз. Но был один нюанс — были только стебли с колючими шипами, завязанные чёрной атласной лентой в ровный бантик, с которых срезали все бутоны. Роксане оставалось только гадать, какой у них был цвет. Она предположила, что красный. Да, он определённо выбрал бы красные розы. Панталоне сам обрезал бутоны, жертвуя своим драгоценным временем, она была уверена в этом. — У меня аллергия на цветы, — всё ещё не поворачивалась к нему, теперь опустила сердитый взгляд на цветы, которые многим другим показались бы уродливыми и испорченными. Но нет, не сердитый. Слегка увлечённый, ждущий продолжения. — Знаю, свирепая госпожа моего сердца, — издевался, специально лаская слух своим до мурашек приятным голосом. Видел, как её это злит. — На эти не будет, иначе зачем ты их хранишь? Делец взглянул на невзрачный круглый столик в углу комнаты, на котором стояла ваза в форме черепа с водой, держа прошлые стебли роз. Единственное из его подарков и щедрых жестов внимания, которое она хранила, в отличии от всех дорогущих вещей, что он отправлял ей. Роксана не ответит ему, гордость не позволит. Не откроет правду лжецу, что эти цветы ей нравятся. Она почти бережно кладёт свежие стебли на небольшой кофейный столик, записывая в голове пункт потом позаботиться о них и поставить их в вазу, заменяя старые. Потом, когда она останется одна. — Чтобы в один момент вколоть острые шипы тебе в глаза, когда твои визиты станут непозволительно наглыми, чтобы ты не мог находить путь к моему дому, — Роксана знала, что это его не остановит, что он и с закрытыми глазами сможет найти его. Её. Панталоне не счёл нужным отвечать ей, его реакцией стал смех. Низкий, приглушённый её кожей, когда он вновь оказался слишком близко, наклоняясь через спинку дивана, теперь же зарываясь носом в изгиб между женской шеей и плечом, предварительно отодвинув в сторону воротник рубашки. Когда девушка подняла руку, собираясь оттолкнуть мужчину, он опередил все её попытки, хватая оба её запястья одной рукой и опуская их Роксане на колени. Она пыталась вырвать руки, он держал крепко. — Признаюсь, меня манила мысль взять один из осколков и мазнуть им по твоему совершенному личику, оставляя след, который напоминал бы обо мне каждый раз, когда ты смотришь в своё отражение, — Панталоне оставил невесомый поцелуй на её шее, когда почувствовал, что Роксана позволяет себе немного расслабиться и перестаёт дёргать руками. Коснулся губами нежной кожи ещё пару раз. — Но мне до безумия нравится это прекрасное тело, чтобы так бездумно портить его. Да и есть другие способы, ты так не думаешь? Роксана откинула голову назад, прижимая затылок к холодной коже дивана, с тихим вздохом давая ему больше пространства. Плотно сжала губы, что выдавало её недовольство о том, что ей было до невозможности приятно. — Ты змея, Делец. Подлая и скользкая, — после своих слов она высвободила одну руку и, подняв её, зарылась пальцами в тёмные волосы Предвестника. Роксана сильнее сжала его волосы, оттягивая их назад и принося ему лёгкую боль, когда почувствовала, как подлец начал кусать её шею. Кусать больно, до отметин. — Я разве не говорил, что ты можешь называть меня просто Лоне? Конечно говорил, но когда ты меня слушала? — он покачал головой, придавая голосу наигранную печаль. Затем хитро улыбнулся, выпрямляясь и замечая на бледной кожи следы от зубов. — Змеи обычно совокупляются до двенадцати часов, поэтому осторожнее со словами, моя дорогая. А брачные игры так вообще растягиваются до двух дней. — Замолчи, — она исподлобья посмотрела на него, прекрасно понимая, что он имеет ввиду. Она лучше съест живого ядовитого паука, нежели окажется в брачных играх с этим человеком. — Какая мерзость. Панталоне встретился с ней взглядом, в котором Роксана отчётливо прочитала, что он её слова всерьёз не воспринимает, ожидая, когда она поменяет своё мнение. Когда-нибудь он дождётся. Девушка следит за ним взглядом, когда он наконец обходит диван и встаёт между её раздвинутых ног. Они молчат, лишь прожигают друг друга неотрывными взглядами. Он обещает, она ждёт. Делец неторопливо снимает с рук перчатки, только ей одной позволяя быть рядом, когда его руки открыты, кидает их на свободную часть дивана. Удобно ставит колено по середине, в который раз приближая своё лицо к чужому. Больше не сдерживается — хватает пальцами её челюсть, с силой сжимая податливую плоть, не даёт Роксане подвинуть голову, отвернуться от него. Он не удивляется, когда в ответ холодные пальцы сжимают его горло, не стесняясь, доставляя болезненные ощущения. Больно, но слишком хорошо. — Я ненавижу тебя. — Я помню, Рокси. Я тоже скучал. Панталоне прижимается к её губам своими, теряя терпение, чтобы наконец ощутить её тепло и потребность в их близости в желаемом объёме, ещё сильнее давит пальцами на челюсть, заставляя открыть рот, после чего его язык проникает внутрь. Горячо, требовательно, нетерпеливо. Взамен она кусает его губы до крови, портя безупречный вид. Роксана не издаёт ни звука, не давая ему услышать, какое наслаждение он ей приносит. Чувствует, как он давит, как желает взять то, что она даёт ему, и что она ещё не собирается отдавать, но он непременно заберёт всё. Она хватает ткань его дорогого пиджака, который несомненно стоит дороже всей её одежды, а может и всей этой квартиры, бессовестно мнёт приятную ткань, и так и не решает — притянуть его ближе или оттолкнуть к чёрту. Почувствовав заминку, Делец улыбается ей в губы, проводя по нежной, тёплой плоти языком. Поддаётся ещё ближе сам. — Ты умилительна, когда пытаешься до конца держаться позиции ненавидеть меня, — шепчет он ей в губы, когда приходится отстраниться, чтобы глотнуть воздуха. Прислоняется лбом к её лбу. — Если бы ты только знала, какое наслаждение мне приносит наблюдение за твоими попытками убить меня, а потом за разочарованием на твоём лице, когда у тебя ничего не получается. Роксане неудобно, когда ей в лицо тычет холодное стекло его очков, с которыми он никогда не расстаётся. Она позволяет себе дерзость поднять их ему на голову, чтобы видеть его лицо без всяких помех. Она злится, только теперь из-за того, что слишком много между ними помех и тонкостей, которые рушат возможную счастливую жизнь, шанс начать всё по-другому. А может и не нужно по-другому, может так и должно быть. Как только она тянется за новым поцелуем, так он тут же отстраняется, на пару сантиметров отодвигая своё лицо от чужого. Плавно растягивает губы в хищной ухмылке, лаская её щеку указательным и средним пальцами, второй рукой продолжая удерживать её челюсть. — Тебе всего лишь нужно попросить ещё один поцелуй, чтобы я утолил твою жажду, — и свою нескончаемую тоже, но Делец никогда об этом не скажет. — Я скорее отрежу себе язык, чем буду тебя о чём-то просить, — Роксана слышит в ушах учащённое сердцебиение, смотрит на кровь, что выступила на его губах после её укусов. Желает продолжить. — Моя дорогая, ты ранишь меня хуже любой пули. Отрезание языков по части Марионетки, а сердце твоё бьётся для меня, Дельца. Роксана облизывает пересохшие губы, молчит и смотрит на него бесконечно долго. Запоминает его слова, нежный голос, который этой ночью принадлежит только ей. Она не станет просить, возьмёт сама то, чего желает. — Ты слишком самоуверен. Она кладёт ладони ему на щёки, в мимолётной нежности поглаживая большими пальцами идеально мраморную, светлую кожу, а потом рывком притягивает к себе, получая желаемый второй поцелуй. Видимо, ощущая скорую разлуку, этот выходит более долгим и чувственным, в который вкладывается вся та тоска, которая обычно скрыта от чужого взора. Она слышит его едва слышный стон, который без стеснения срывается ей в губы, чувствует, как его руки опускаются ниже и останавливаются на её талии, первый раз за ночь обнимая Роксану. Обнимая крепко, словно он не хочет её больше отпускать, словно сейчас он возьмёт её на руки и уйдёт вместе с ней. Панталоне приходится отстраниться, напоследок оставляя быстрый, последний поцелуй на припухших губах. Убрать руки, поправить потрёпанный наряд и уйти. Его время драгоценно и всё это время, что он провёл с ней, его ждали дела. Теперь пора было покинуть Роксану. — Тебе пора, — заметила девушка, даже не думая, что могла бы встать и проводить его. — Пора, Рокси, — Панталоне берёт её руку и на прощание целует костяшки пальцев. — Я буду ждать, когда ты снова попытаешься пристрелить меня, а потом заберу тебя к себе и мы мило обсудим это за бокалом вина. Доброй ночи, моя колючая роза. — Доброй ночи, Лоне. Как только входная дверь закрылась с намеренно громким щелчком, сообщая об уходе Дельца, в стену полетела недопитая бутылка с виски, разбиваясь на множество осколков и пачкая тёмным пятном мягкий, белый ковёр.