Побережье

Локи бежал. От себя, от компании родных и их богатых гостей, что сейчас пировали в честь его собственной помолвки с прекрасной наследницей союзного племени. Её огненно-рыжие волосы разжигали в умах матери и отца строки, что позже сложатся в легенды, но в нем самом... В нём самом они разжигали лишь чувство беспомощности и обречённости. Ибо кто он в самом деле такой, если даже слова его были настолько для остальных тихи и безразличны, что не смоги ознаменовать отказ? Босые ноги больно ударялись о мелкие камни, устилающие узкую лесную тропу, а многочисленные золотые украшения, свисающие с дорогих одежд, весело позвякивали, так грубо противореча настроению носителя. Кажется, будто всё на этом острове отчаянно желало насолить молодому принцу, но ему уже не было до этого дела. Стволы деревьев и кустарники рядели, открывая взору изумрудных глаз вид на побережье - единственный уголок на этой земле, где Локи в конце концов, мог дать себе слабину. Людей у воды всегда было мало. Их интересу не способствовали ни тревога местных вод, ни правдивые и десятки раз подтвержденные истории о монстрах, обитающих вдоль песчаных пляжей. Ему самому, впрочем, если говорить совсем уж на чистоту, было на эти сказки абсолютно плевать. Он не был глуп. Думал, что сможет отказать. Жаль только жизнь уже дала нам понять, как молодой принц в этом плох. ________ Локи стоял на краю пристани, его голые ступни то и дело скользили по влажным от морской пены доскам, но он не смел отвлекаться. Ветер рвал его темные волосы, трепал аккуратную прическу и смешивал мягкие пряди с запахом соли. Закат лился кровавым золотом по воде, приковывая к себе внимания, не позволяя оторвать взор. Только поэтому он, наверное, и заметил её. Плавную тень, скользящую между волн. Сначала ноги сковал страх. После - восторг. Локи слышал эти истории. Знал каждую из них наизусть: острые зубы, кроющиеся в улыбке, слишком белой, чтобы быть человеческой, голоса, зовущие в глубину. Русалы никогда не трогали жертв первыми, не губили тех, кто не протягивал руку сам, но каждый... Каждый, кто когда либо о них заговаривал, рано или поздно добровольно нырял в след. — ну же, малыш, – прошептал ветер, и мальчишка отпрянул назад. Он стиснул пальцы, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. Локи должен был уйти, знал, чем это чревато. Но когда из воды показалось лицо - высокие скулы, темные глаза, улыбка, полная хищного любопытства, - тело будто приросло к месту. — так ты действительно принц? – голос Эн Дви был теплым, словно мёд, стекающий с лезвия. Он патокой лился в уши, гулом отдавал в голове. – я думал, у принцев бывают короны. Или хотя бы... Обувь. Локи почувствовал, как кровь прилила к щекам. Румянец наверняка нездоровыми уродливыми пятнами покрыл бледную кожу. Он действительно не носил ботинок, предпочитая ступать по мягкой земле голой кожей. Для его народа это было нормально, (хотя в семье он и оставался единственным мужчиной, кто делал выбор в пользу старых, открытых, теперь считающихся скорее женскими нарядов). — а я думал, русалы умнее. Не находишь свое неуместное желание покрасоваться опрометчивым? Особенно, если дело касается принца. Эн рассмеялся, и звук этот был так похож на всплеск воды о камни, что Локи невольно вспоминал, как лодки разбивались о скалы в низине утёса с другой стороны острова. Жестоко, неумолимо смертельно для тех, кто в них находился. — о, но ты же не станешь звать рыбаков? – он приблизился, поднял руки и уложил их на причал, игриво баламутя пространство позади мощным хвостом. – я вижу, ты не такой, как остальные. Ты особенный. Локи хотел сказать что-то колкое, ответить на сладкую лесть язвительной остротой, но слова застыли в горле, а язык словно приклеился к нёбу. Потому что существо перед ним было так прекрасно - в этом не было лжи. Как не было лжи в красоте акулы, разрывающей плоть неудачливого пловца. А когда русал медленно поднял руку ладонью вверх, будто предлагая выбор, Локи почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. — боишься? – прошептал Эн, и его глаза блестели, как мокрый перламутр на жемчужных раковинах. — нет, – но пальцы его дрожали, когда он потянулся вперёд.