Мысли

      Запах воды успокаивал и поднимал изнутри теплые воспоминания о доме. Воздух ласкал плечи, обволакивая заботливой прохладой. Праздничный свет оставлял на полупрозрачной ткани платья теплые отголоски. Они оседали на жемчужинах крошечными бликами, подчеркивая богатство перламутра.       Мерцелла провела рукой по шелковой глади воды, разбивая изломанное отражение подвесного фонаря. Пальцев коснулась встречная волна — ее принесло движение весла, возвращая внимание к спутнику. Девушка перевела взгляд на сцепленные в крепкой хватке запястья.       Выступающие вены делали и без того красивые, бледные руки еще более рельефными. После неловкого разговора о целях флирта Мерцелла уже устала переживать, что о ней подумает дипломат, и нагло прошлась взглядом выше. Девушка невольно улыбнулась уголками губ, наблюдая, как струящаяся ткань нового наряда атташе норовила сползти, открывая плечо. Можно было потянуться и поправить, но так не хотелось нарушать эту легкую, случайную небрежность. Вместо этого Мерцелла зацепилась взглядом за одну из родинок на светлой коже, сразу же перешла к следующей. Мысленно соединяя между собой точки, она ткала узор на видимых участках тела Дециана. Выходило красиво.       Она точно знала, что он наблюдает за ней, потеряв всякий интерес к окружающему их празднику. Это распаляло и подкармливало проснувшееся внутри озорство. Или виной всему был жар от коротких прикосновений колен?       Мерцелла ведь так и не сказала, как ему идет новый наряд. Побоялась, что резко ставший высоким голос — каким он бывал в моменты волнения — выдаст ее восторг. Она выбрала лишь дипломатичное: на удивление, гармонично. Но сейчас ей казалось это уже неуместным. Она и так достаточно смутила атташе, но не могла отделаться от самодовольной мысли, что его румянец ее ужасно забавляет.       Девушка остановилась взглядом на шейном украшении — переплетенные сверкающие цепочки спадали на мужскую грудь. Это вызывало странное, почти неправильное желание: ухватиться за них и притянуть Дециана ближе, не оставляя шанса на отступление. Не дать ему ни единой возможности задать очередной дурацкий вопрос о целях ее действий, прижаться к его губам, красиво очерченным на бледной коже. Погладить покрытую мурашками от ее настойчивости шею. Задержаться в мягком, но чувственном касании. Прикусить нижнюю — в наказание за все недосказанности и слезы. Сказал бы он хоть что-то? Остановил бы?       Целовать своего несостоявшегося убийцу… Это выглядело насмешкой над здравым разумом, но Мерцелла не могла остановиться в этой фантазии. Не хотела.       Мысленно позволила ему сделать один вдох — лишь для того, чтобы углубить поцелуй. В своих смелых мыслях она зарывалась пальцами в аккуратно уложенные медные волосы, разрушая идеальную картинку, чтобы получить еще более совершенную: дрожащие ресницы, замутненный желанием взгляд и принятие ее в своем пространстве. Она — его поражение и победа.       Пальцы в разыгравшемся воображении скользнули под ткань его одежды, оставляя полосы жара от прикосновений, неспешно исследуя напряженные мышцы. Она бы прошлась по каждому шраму — знакомясь с ним, делясь теплотой, что, казалось, могла залечить каждый отпечаток его боли. Она хотела сделать это еще на кухне Урсулы, — «коснуться шрамов» — когда он с пугающим спокойствием вскрывал детали своей юности в качестве подопытного. Но тогда она побоялась приблизиться — чтобы не спугнуть и не нарушить хрупкий момент откровения. Да и наблюдать за собранным и хлопочущим по хозяйству Сорретом ей очень нравилось. Было в этом какое-то очарование: так изящно переставлять пластиковые контейнеры… Она была близка к тому, чтобы подпереть голову рукой — лишь бы удобнее было любоваться.       Но сейчас ее разум был в лодке, одурманенный повторяющимися звуками волн, что ударялись о борта — он будто вышел из-под контроля. И Мерцелла, все еще робко, придвинулась ближе. Совсем немного. Ее нога в это время по инерции разорвала прикосновение. Девушка подумала, что сейчас Соррет, воспользовавшись моментом, отстранится, но он не шелохнулся — и она вновь прижалась лодыжкой к его щиколотке. Так было теплее. Хотя она и не мерзла. От чего же тогда её пробивает дрожь? И почему она так быстро сменяется жаром — особенно в моменты, когда она представляет, как пальцы сжимают идеально выглаженную ткань брюк, оставляя складки. Чувствуют через гладкий шелк мышцы, тепло его кожи. Вся ладонь двигается выше… Низ живота свело от предательского жара, подталкивая к стыдливой, но простой мысли: она хочет подвинуться к атташе еще немного. Но есть риск, что он вновь попросит «пояснить ситуацию».       Резко выпрыгнувшая из глубины рыбка звонко хлопнула хвостом по воде. Мерцелла вздрогнула и искренне рассмеялась — словно рыбий хвост хлестнул ее по лицу, отрезвляя и вырывая из пленительных мыслей… Теперь оставалось найти в себе смелость вновь встретиться с его взглядом, не выдав себя.       Напрасно.       Она тут же растворилась в теплых ореховых оттенках его насмешливого взгляда, что за долю секунды до этого невольно задержался на вздымающейся в дорогом корсете груди девушки. Дыхание сбилось. У двоих.       Дециан с лукавой улыбкой на губах тихо спросил: — Леди Мерцелла, могу я спросить, о чем вы задумались?       Девушка вздохнула и, ответив такой же лукавой улыбкой, переключилась на вдохновлённый, почти правдивый, рассказ о необычайно красивом оформлении праздника.