Король Эддард, именуемый Первым

«Не знаю, кто первым придумал байку о том, что на Севере живут одни необразованные варвары, ничего не смыслящие в политике и чуждые интриг. Но если я когда-нибудь найду этого глупца, я собственноручно оторву ему голову — за то, что Родрик Рисвелл натянул нас всех в Девичьем Пруду. На его гербе нарисован конь, но ему следовало изобразить на щите гадюку подколодную…» (лорд Матис Рован) *** Он смотрел на участников встречи — очень внимательно смотрел. Хостер Талли сидел молча, нахмурив брови и слушая. Джон Аррен, сохранявший терпеливое выражение лица, взвешивал каждое слово. Роберт Баратеон откровенно скучал, почти не отрывая взгляда от чаши с вином. А Эддард Старк… Когда Родрик посмотрел ему в лицо, он понял, что этот человек, лично видевший Зеленую Погибель, мыслями где-то очень далеко и глубоко. Новый лорд Винтерфелла вообще почти не говорил с того самого дня. Хотя он и раньше, надо сказать, не отличался болтливостью — не просто же так его прозвали Тихим Волком. Но прежний Нед Старк, каким бы молчаливым и тихим он ни был, не отвергал от себя вообще всех вокруг — как этот. Этот Нед Старк полностью погрузился в себя, не обращая внимания ни на какие разговоры рядом. Сидел и смотрел на карту Семи Королевств, словно пытался найти на ней что-то, чего раньше не видел. Вообще Родрик не считал, что у молодого лорда Старка есть причины скорбеть. Север, конечно, понес потери в Зеленой Погибели, но это были, пожалуй, наименьшие потери из всех сторон. Две тысячи человек — это, конечно, немало, но их могло бы быть намного больше. Если бы они тогда решились войти в город, увидев гостеприимно открытые ворота… От одной мысли об этом Родрику становилось не по себе. Но обошлось. Среди двух тысяч воинов Севера, сгоревших в зеленом пламени, было всего три знатных землевладельца, включая старого лорда Ондрю. Он еще тогда осознавал в полной мере, что запросто может не вернуться из Королевской Гавани живым — если Таргариены и правда устроили ловушку. Он и правда не вернулся. Но в семье Локков было полно сыновей и племянников мужского пола, так что проблем с поиском наследника явно не будет. Еще стоило признать смерть Итана Гловера, который, как слышал Родрик, так и остался в подземельях Красного замка после того, как явился ко двору вместе с Брандоном Старком, которого прежде звали Диким Волком, а в последнее время все чаще именовали «Глупым волком». Прозвище это запустил в общество сам Родрик — и был рад тому, как быстро его подхватили. Да, северяне прошли через Пекло, но вышли из него без серьезных потерь. По большому счету, они даже на Трезубце потеряли больше людей, чем во время Зеленой Погибели. Так что же заставило лорда Старка замкнуться в себе? Возможно, это как-то связано с его пропавшей сестрой Лианной. Но когда он сам спросил об этом лорда Эддарда вчера вечером, тот посмотрел на Родрика с удивлением. «Лиа… Проклятье, я и думать уже про нее забыл…» — пробормотал он тогда, встал и быстро ушел, на ходу говоря о том, что надо будет написать письма лордам, которые могут знать, где она может находиться. А ему только и оставалось, что смотреть вслед своему сюзерену. Поразительно, что за несколько месяцев после Зеленой Погибели Эддард Старк совсем забыл о своей похищенной сестре, из-за которой и началось это кровопролитие. И неизвестно, вспомнил бы он про нее вообще, если бы Родрик не назвал ее имени. — Итак, милорды, — Джон Аррен хлопнул ладонью по столу, заставляя всех замолчать. — Нет нужды напоминать о том, что произошло, через что мы прошли и с какой целью собрались здесь. Поэтому все бессмысленные любезности я пропущу и сразу перейду к делу, — он оглядел всех собравшихся за столом. — Первый вопрос, который стоит сегодня поднять. Кого наше Восстание поддержит в качестве нового короля? — О чем речь? — сидевший рядом с Робертом Баратеоном лорд Ральф Баклер почесал ухо. — После победы на Трезубце мы все признали Роберта своим королем и присягнули ему на верность! — Вы не совсем правы, лорд Баклер, — поправил его Хостер Талли. — Мы приняли его в качестве нашего будущего короля — но не преклоняли перед ним колена, не приносили ему клятв и не увенчивали короной. Все это должно было произойти после взятия Королевской Гавани, но… Как вы понимаете, этого так и не случилось. И не случится, — горько улыбнулся он. Затем посерьезнел и продолжил. — Далее. Вы помните, на каком основании мы выбрали именно Роберта? На том, что его бабушка была дочерью короля Эйгона из дома Таргариенов. Если мы напомним об этом людям сейчас, его разорвут на части — и нас заодно. Спор разгорелся с новой силой, Джону Аррену приходилось все громче стучать по столу, пытаясь унять спорщиков, а Родрик… Он не смог сдержать тяжелого вздоха. Ох уж эти южане. Только языком молоть и умеют. Ну ничего. Он уже придумал, как заставить их замолчать. Взял со стола пустой кубок, налил в него крепкой медовухи и бросил посуду в очаг. Всполох пламени подействовал на собравшихся куда лучше любых слов и стука по столу. Все тут же замолчали и уставились на Родрика. А тот с равнодушным видом откинулся на спинку стула, делая вид, что не понимает, чего всем от него надо. Только Аррен посмотрел на него с благодарностью — он понял его мотивы. — Роберт, — начал лорд Орлиного Гнезда, — действительно изначально должен был стать королем. Мы в самом деле намеревались это сделать — и я не пытаюсь этого отрицать. Однако… Обстоятельства изменились и очень сильно. Королевской Гавани больше нет. Сердце Вестероса, куда стекались деньги и товары со всех королевств, исчезло. Вместе с ним исчез и весь сложившийся порядок — и нам нужно построить новый. Прежде всего, нам нужна новая столица — неважно, на месте старой или нет, нам никак нельзя без единого центра торговли и власти. Иначе государства Эссоса нас просто съедят поодиночке. Мне страшно при одной мысли о том, что будет, если они сумеют надеть нам на шею золотую удавку и превратить Вестерос в новые Спорные земли, на которых будут вести свою игру и делать все, что им заблагорассудится. Нет. Мы ни в коем случае не можем этого допустить, — он помолчал немного, оглядывая собравших. — Что до тебя, Роберт… Я буду откровенен. Во время войны я не мог представить себе предводителя лучше тебя. Ты прекрасный воин и военачальник. Но как делопроизводитель и дипломат… Прости, но в этих делах ты никогда не был хорош. Милорды, мне очень больно говорить такое о своем воспитаннике, но Семь Королевств, истекающие кровью, не переживут такого короля, как Роберт, с его вкусами и страстями. Он еще раз тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло. — Нет. Я не могу поддержать Роберта как нашего нового короля, — подытожил он. Все молчали. Молчал и Роберт, хотя он — это все видели — был очень задет услышанным. Наконец, он поднялся на ноги. — В таком случае… — негромко произнес Баратеон. — Я отказываюсь от каких-либо притязаний на трон. — Но Роберт… — попытался было вмешаться его дед, лорд Элдон Эстермонт. — Хватит! — одернул его лорд Штормового Предела. — Послушай… Он прав. Я воин — и всегда им буду, понятно? Покажите мне врага — и я сражу его своим молотом. Даже если это будет настоящий дракон, а не… — он не смог подобрать подходящего слова и оставил фразу недосказанной. — Но считать медяки, строить дома и дороги, тонуть в грудах пергаментов… Это не для меня. Я знаю, что я могу — но знаю и то, чего я не могу. Я не Рейгар, который мнил себя избранником богов… — он сделал большой глоток арборского вина, — …и я умею прислушиваться к чужим словам, даже если они мне не нравятся. И королем я не буду. Вопрос в том, кто будет? Снова повисла тишина. Родрик тоже молчал — ему самому было интересно узнать ответ. Очевидно, что у Джона Аррена, который поднял этот вопрос, должны были быть варианты. — Прежде всего, — Аррен прокашлялся и продолжил. — Король, которого мы выберем, должен быть способен воссоединить Семь Королевств и восстановить их. Нам нужен отпрыск благородного семейства с давней историей, которую лорды уважают и почитают. В противном случае, они за таким человеком не пойдут. Далее, он сам должен обладать уважением — это должен быть либо сам Верховный лорд одного из королевств, либо ближайший член его семьи… Он развернул на столе большую карту Вестероса. — Тиреллы и Талли отпадают сразу из-за своей истории… Без обид, Хостер, — быстро добавил он лорду Талли. — Роберт сам отказался, и я согласен с его доводами, вы сами их все слышали, поэтому повторять не вижу смысла. Есть еще Дорн… Но большая часть южных королевств относится к дорнийцам и, в частности, к Мартеллам достаточно враждебно и отчужденно. И ни в коем случае не согласятся им подчиниться. Далее… — он указал на Западные земли. — Если бы только лорд Тайвин был жив… Мы могли бы предложить ему… Но Джейме, его сын… Он, как и Роберт, живет одной лишь войной, тогда как я… Его палец переместился на противоположный край карты. — Я… Не сочтите меня гордецом, но именно я лучше всего подхожу озвученным мною условиям. Я не стану утверждать, что королем могу быть я и только я, но… Лгать о том, что я об этом не думал, тоже не стану… Родрик заинтересованно поднял брови. Неужели Старый Сокол и правда хочет получить не только Долину, но и все Семь Королевств? — Увы, но я стар. Я очень стар, — лорд Джон тут же ответил на его незаданный вопрос. — Не скажу, что я сильно нездоров, но… Возраст уже берет свое. И, самое ужасное, у меня нет наследника… — последние слова ему было произнести тяжелее всего. Лорд Аррен даже осекся на полуфразе, но потом все же договорил: — Нет, я не могу быть вашим королем. — ТОГДА ОСТАЕТСЯ ТОЛЬКО НЕД! — вдруг закричал лорд Штормовых земель, вскакивая на ноги. — Ты ведь на Неда намекаешь, так? Нет, правда! У него ведь тоже есть все, чтобы править! У Старков больше великих событий в истории, чем у Ланнистеров золота в закромах! Вы знаете более древний и знаменитый дом? Я — нет! Они прямые потомки Первых людей! Их предки разбили Иных! Построили Старомест и Штормовой предел! А еще… — он коротко хохотнул, — Нед уже показал себя как хороший управленец! Пусть он и спасает страну, строит столицу… Ну и все остальное! И в зале снова разразился спор. Громче всех в поддержку своего сюзерена орал Большой Джон Амбер, время от времени сквозь его громогласный рев прорывались слова Вимана Мандерли, который перечислял хорошие качества лорда Эддарда и всей семьи Старков. Даже Хостер Талли, кажется, воодушевился мыслью о том, что его старшая дочь станет королевой Вестероса. И он уже начал призывать своих знаменосцев поддержать это предложение… Но Джон Аррен, похоже, считал иначе. Как и сам лорд Старк. Родрик задержал взгляд на его лице — типичном старковском лице с ледяным выражением, надежно скрывающим все мысли и чувства. Окажись на его месте любой другой человек, у него уже глаза горели бы вовсю от осознания того, что он вот-вот королем станет… Но лорд Эддард держался так, словно эти речи вообще его не касались. И за это Родрик испытывал к нему настоящее уважение. Потому что Старк прекрасно понимал невозможность такого исхода — и не тешил себя ложными надеждами. А споры все продолжались и продолжались, и не было им конца. — ДОВОЛЬНО! — наконец, не выдержал лорд Старк, с силой ударив по столу кружкой с элем. Все замолчали, пусть и не сразу. — А почему бы и не… — Боги… — коротко ответил лорд Эддард. — Моя семья хранит верность Старым богам. И я тоже. Верующие в Семерых никогда не примут такого короля. — Ну… Это еще можно обсудить, — уклончиво начал Талли. — В конце концов вера в Семерых уже не так строга, как когда-то. Взять хоть тех же Таргариенов — вспомните, сколько уступок они им сделали. И если мы поговорим с новым верховным септоном… — В том-то и беда, — перебил его Джон Аррен. — Во всех этих проклятых уступках драконьим владыкам, что допустила вера в Семерых. Они уступали и отступали, закрывая глаза на многие вещи, противоречащие Вере… И итогом этих уступок стала Зеленая Погибель. Они это понимают. И больше не согласятся уступать — никому. — А как насчет обращения к Семерым, Нед? — лорд Хостер еще продолжал цепляться за соломинку. — Я понимаю, это может быть тяжело, но Вестеросу нужен новый король… — Если передо мной поставят выбор: корона или вера предков — я, не колеблясь ни мгновение, выберу моих предков, — нахмурился Старк. — Нет. Я и думать не хочу об отречении от веры. Но даже если бы я согласился с вашими доводами… Вы забываете о том, кем я правлю сейчас. Не только я молюсь Старым богам. Им молится весь Север на протяжении тысячелетий. И если они узнают о том, что лорд Старк перешел к Семерым — им придется тоже сделать нелегкий выбор между верой предков — и клятвой верности Винтерфеллу, данной теми же предками. Многие предпочтут первое — и решат, что сюзерен, поклоняющийся Семерым, даже если он Старк, недостоин править Севером. Чем это закончится — я думаю, вы и сами понимаете. А я, получив иллюзорную верность южан, практически гарантированно потеряю Север. Возразить ему было нечего. — Давайте все-таки решим что-то, лорд Аррен, — устало продолжил старик Эстермонт. — Вы предложили эту встречу в узком кругу. Я так понимаю, у вас есть какой-то план… — Да, — Аррен еще раз откашлялся и начал излагать свою главную мысль. — Я понял — и вы, я так понимаю, тоже — что подходящего на роль короля человека среди нас нет. Поэтому, вплоть до того момента, когда такой кандидат появится, я предлагаю передать управление Вестеросом в руки Совета лордов — или тех, кто будет говорить от их имени. Наш братский союз, выкованный в горниле войны, поможет нам находить единые решения в самых важных… Его речь прервал громкий смех. Смеялся Родрик Рисвелл — он понимал, что проявляет крайнее неуважение ко всем собравшимся, но ничего не мог с собой поделать. Он смеялся так громко, что даже схватился за живот, чтобы немного успокоиться. Сейчас все смотрели на него — и взгляды эти выражали разные чувства. Некоторые смотрели с удивлением, некоторые с досадой, некоторые даже с интересом. Самому Родрику было откровенно наплевать на то, что они о нем думают. — Простите… лорд Аррен… — Рисвелл, наконец, смог взять себя в руки. — Я все ждал… когда вы изложите… ваш план… а оказалось… Оууфф… — он зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться снова. — Что ж, лорд Рисвелл… В таком случае я был бы рад выслушать ваш выдающийся план, — процедил Аррен. «О да. Сейчас вы все выслушаете. И ты проклянешь себя за то, что дал мне слово…» — подумал Родрик. Наконец-то наступило и его время. Он поднялся на ноги и с уважением обратился к остальным. — Милорды. Прошу меня понять. Я северянин — а мы, северяне, привыкли говорить кратко и по существу, без ненужных оправданий, зато мы всегда говорим правду… Он стоял спиной к очагу и его тень, казалось, закрыла весь стол, за которым они сидели. И это придавало его словам дополнительный вес. Еще никогда Родрик Рисвелл не ощущал себя таким всемогущим. — И вот она, правда. Вестерос, управляемый вашим Советом, не сможет ровным счетом ничего. Самый простой вопрос потребует месяцев переписок, переговоров и переездов туда-сюда. Он прошелся вокруг стола, чувствуя на себе множество пристальных взглядов, прикованных к каждому его шагу. — Вы четко и ясно дали понять, кто нам нужен. Сын знатного и славного рода, который все уважают, обладатель множества хороших качеств… Но почему-то никто не думает о том, что король, получивший трон благодаря решению совета, не может получить того же уважения, как тот, кто получил его благодаря мечу. Не может, каким бы родовитым он ни был… Но я говорю сейчас не об этом, — он остановился и оперся руками на стол. — Мы говорим, кто нам нужен, но никто не задался вопросом, зачем, для чего? Почему этот «лучший из людей» должен будет убирать беспорядок, оставленный Таргариенами? Ради чего нам нужно пресловутое «восстановление Семи Королевств»? Не мы начали эту войну — так почему же мы за нее расплачиваемся? Теперь он по-настоящему разошелся — и все внимали каждому его слову. — Ответьте мне — что для вас значат Тиреллы, ведущие свой род от пронырливого стюарда? Что для вас Ланнистеры с их бесконечным чванством на горе золота? Что для вас дорнийцы и их «принцы» Мартеллы, позволяющие своим женам, сестрам и дочерям продавать свое тело? Ради чего нам им помогать? Ради чего нам их спасать? Ради чего нам заботиться об их благополучии? Поймите, наконец, что три сотни лет так называемого «единства и мира» под властью Таргариенов — всего лишь фарс и недоразумение. Это единство не принесло пользы никому — кроме, может быть, Простора и Речных земель, тогда как остальные королевства хирели и слабели с каждым годом… Он не удержался от улыбки при виде того, как окаменело лицо Хостера Талли. Похоже, он уже понял, к чему клонил Родрик. До остальных это дойдет чуть позже. — До пришествия Таргариенов Север почти не торговал с королевствами за Перешейком — но нам все равно удавалось прокормить себя долгими зимами и мы могли при необходимости собрать войско в тридцать тысяч мечей. Сейчас же, как только наступает зима, мы вынуждены идти на поклон к южным лордам, чтобы выпросить у них чуть больше пшеницы — и мы кое-как набрали для войны с драконами восемнадцать тысяч воинов! Он помолчал немного, давая всем остальным возможность задуматься о том, чего они потеряли от владычества Таргариенов. Он знал, что всем, кроме просторцев и речников, есть чего вспомнить. — Так что нам мешает наконец-то вернуться к нормальной жизни — той, что мы жили в прежние времена? Жизни, где каждый заботился, в первую очередь, о своих соседях и близких? Мы сбросили со своих плеч драконью тиранию — так давайте же сбросим и это ярмо трехсотлетнего застоя и иллюзорного мира! Ну? Что скажете? Он посмотрел на Роберта, чей взгляд был полон растерянности и рвения — одновременно. — Король Штормов! — сказал он. Затем — на Джона Аррена, который смотрел перед собой, постукивая пальцами по столу. — Король Долины! — сказал он. А затем обнажил меч и опустился на колено перед лордом Старком. — Король Севера!