Король Эддард, именуемый Первым

«Император Берон I был прекрасным правителем и хорошим отцом, но мужем он был никудышным. С ранней юности он был прославился как заядлый любитель женской красоты, в принципе не принимающий самого определения «супружеской верности» — и не изменил своих привычек после женитьбы. Нельзя сказать, что отец-император относился к привычкам своего старшего сына с одобрением, но благодаря своим полководческим и политическим талантам Берон удержал статус наследника и в итоге сел на трон. Никто не умаляет его заслуг — правление Берона I запомнилось не только успешными военными кампаниями в Эссосе, но и возникновением первых устойчивых имперских колоний в ранее неприступном Соториосе. Именно при нем был основан Нью-Винтерфелл, ныне величайший из городов и крупнейший финансовый центр мира. И даже те, кто порицает императора Берона за пренебрежение супружескими клятвами… Даже они признают, что супругу-императрицу, подарившую ему двух сыновей, он любил и ценил до самой ее смерти. Что не мешало ему год от года производить на свет новых внебрачных детей — достоверно известно о двадцати двух сыновьях и двенадцати дочерях, зачатых им вне брака. При этом всех своих дочерей император узаконил, воспитал при дворе, а затем выдал замуж за тех, с кем желал укрепить союз. Восемь новоиспеченных принцесс из двенадцати были выданы за лордов Северной провинции, что позволило сгладить — хотя бы на время — конфликт между Винтерхолдом и Винтерфеллом, возникший еще во времена Медгера Жестокого, деда Берона. Что касается сыновей — им он ни при каких условиях не предоставлял особых прав или законного статуса (чтобы не оскорбить мать своих законных сыновей), однако бросать их на произвол судьбы тоже не стал. Ближе к концу своего правления император подписал указ о «родственниках императорской семьи», согласно которому всем незаконнорожденным детям всех Старков из Винтерхолда давалась фамилия Уайтстарк. Сегодня, согласно переписи населения, именно эта фамилия является в нашей стране с самой популярной. Они даже получили собственный герб на основе того, каким пользовался Императорский дом — с той лишь разницей, что все монархические регалии с него были убраны, а цвета оставшихся элементов были обращены. Император умер в неполные пятьдесят лет во время печально известной Снежной лихорадки, прокатившейся по всему Вестеросу. И, что еще хуже, незадолго до этого с интервалом в несколько дней ушли из жизни оба принца. И не все согласились с тем, чтобы престол был передан Эдгару Старку, младшему брату Берона. Именно тогда, по мнению ряда историков, дом Старков оказался в самом худшем положении за всю свою историю. Следом за обескровившей страну эпидемией заполыхала гражданская война, в которой участвовало сразу девять сторон, восемь из которых возглавили сыновья и дочери покойного Берона. И одновременно с этим на далеком Востоке архонты Валирии-Нова решили, что это лучший момент для начала Второго Возмездия. Все десять лет правления императора Эдгара он только и делал, что сшивал расползающуюся под его руками страну. Он умер от разрыва сердца, вызванного хроническим стрессом — и остался в истории как Спаситель и Второй Основатель, предотвративший распад не только империи, но и собственной семьи. Он знал, что долго не проживет и заранее составил подробное завещание, в котором, помимо всего прочего, говорилось еще и это: «Никогда не называйте детей Старков в мою честь. Я не хочу, чтобы боги послали ему то же, что и мне». (из лекции Кейтилин Келлингтон, профессора истории Блэкхейвенского университета, 1863 г.) *** Тирион слабо помнил Королевскую Гавань, которую однажды посещал в детстве — еще когда отец был жив. Но помнил. Такое забыть было нелегко. Этот запах он начал чувствовать еще до того, как увидел городские стены. А когда они въехали, вонь стала вездесущей. Особенно со стороны печально известного… как же он назывался? Точно — Блошиный Конец. «Интересно, станет ли Винтерхолд таким же лет через сто?» — задумался он. Возможно, станет. Но при короле Эддарде Первом — вряд ли. Он уже дал понять, что не допустит ничего подобного. Зря он что ли начал строительство с прокладки водопровода и канализационной системы, а потом строго контролировал число переселенцев? Желающих поселиться в новой столице было полно, но большую их часть заворачивали от ворот и вместо этого переселяли в опустошенные валиристами Штормовые земли, где тоже строились новые деревни, хутора и замки. Почти десять лет прошло с того дня, как король переселился в новый город — а его население кое-как дотянуло до отметки в семьдесят тысяч человек. Меньше, чем в Белой Гавани, меньше, чем в Сумеречном Доле, меньше, чем в Ланниспорте, намного меньше, чем в Староместе. При этом город был по-настоящему хорош. Ровные и широкие улицы, крепкие каменные дома, отделанные мрамором, прекрасно обученная и дисциплинированная стража — и практически задавленная преступность. Почти все горожане — грамотные и образованные. Это не был нормальный город, это был эталон, утопия, мечта мейстеров из Цитадели, воплощенная наяву. Стройка, кстати, так и не закончилась еще — и не закончится, как он понимал, еще долго. Но за десятилетие сделано было очень и очень много. И благодарить за это стоило не только нового короля, но и неустанную поддержку простых вестеросцев… Ну и «почти добровольную» финансовую помощь соседей за Узким морем, так сказать. Еще до того, как Тирион сюда приехал, до того, как получил указ о его назначении мастером над монетой, он осознал главную проблему. Винтерхолд не был городом в привычном понимании. Он был… предместьем к дворцу, как Запретный город в далеком И-Ти. Возможно, для итийцев такое было в порядке вещей — но они не были итийцами. Столица Вестероса по определению не могла быть такой. И сегодня, направляясь к залу Совета, Тирион думал, как бы половчее это донести до короля и других советников. Они ведь до сих пор верили в то, что королевство оставило черные дни позади и ничто не мешало им расти вширь и ввысь. Даже сам Тирион когда-то так считал — пока не заглянул в казначейские книги и не сопоставил увиденные там цифры с отчетами с мест. После этого он схватился сначала за сердце, а потом за голову. Волчий замок начал строиться сравнительно недавно — меньше года назад. Король уделял намного больше внимания другим, более важным проектам. На данный момент были завершены лишь покои членов королевской семьи и небольшой зал для совещаний. Но строительство шло бешеными темпами и вскоре замок должен был обрести более-менее законченный вид. Мастер над монетой прибыл как раз тогда, когда остальные советники уже расселись по местам. Его появление осталось почти незамеченным, разве что сам король коротко кивнул, обозначая приветствие. — Итак, — начал Эддард Старк. — Начнем с вопросом о продолжении Восточных войн… Военные действия в Эссосе шли уже десятый год — с тех самых пор, как принц Робб вместе с войсками Республики Браавос покарал восставший Пентос. Дальше последовали военные походы на Норвос и Мир. Первый оказался даже успешнее, чем они ожидали — Робб Старк, используя горные тропы, провел армию к стенам Норвоса и взял его быстрым штурмом. Семь дней шло разграбление города, всех рабов освободили, всех рабовладельцев казнили. Разумеется, все понимали, что удержать город у них нет ни единого шанса, поэтому спустя одну седмицу принц отвел отягощенные богатейшей добычей войска к Пентосу — и вместе с ними шли семьдесят тысяч спасенных из рабства бывших невольников. Трофеи отправили в Вестерос, на восстановление страны, бывшие рабы поселились в Браавосе и Пентосе — в общем, все остались довольны. Совсем иной итог получила кампания в Мире. Власти города заранее готовились к контратаке вестеросцев и браавосийцев и приняли суровые меры предосторожности на случай возможного предательства наемников — как это уже случилось в Лисе. На быструю победу вестеросцам надеяться не приходилось, на затяжную войну у них просто не хватило бы сил. Несколько стычек либо прошли вничью, либо закончилсь победой мирийцев — в итоге армии был дан приказ отступить и вернуться домой. Хуже всего оказалось то, что одним из погибших в этой недолгой войне был поймавший шальную стрелу Бринден Талли, который так и не успел жениться и произвести на свет наследника и без того обескровленного дома. Выругавшись по поводу того, что спасти мужскую линию наследования семейства Талли так и не удалось, несмотря на все его старания, король отдал Риверран самому старшему потомку покойного лорда Хостера по женской линии — своему сыну Роббу. А в дальнейшем он решил сделать старый замок на берегу Камнегонки резиденцией наследных принцев правящего дома. — Ваше величество, — в новом королевстве было изменена и форма обращения к правящей особе, — войска кронпринца, следуя вашей воле, продолжают набеги на владения валиристов, что вынуждает их сосредоточиться на обороне собственных городов и крепостей вместо того, чтобы совершать налеты на наши берега и сеять ужас в Узком море, — доложил лорд Родрик Форрестер, командующий королевской армией. — К сожалению, наш королевский флот по-прежнему значительно уступает вражескому, особенно с учетом того, что у нас нет флотоводцев, равных в умении лорду Станнису, но мы уже можем охранять наши побережья от набегов. — Да, я тоже видел последнее письмо принца, — кивнул лорд Нестор Ройс, десница короля. — Он, как обычно, жалуется на нехватку кораблей и жаждет расширить наши владения по ту сторону моря. Наши люди воюют там уже многие годы, но нам пока не удается присоединить ни одного клочка земли к вашим владениям. Возможно, если бы вы… — Нет, спасибо, — коротко отозвался король. — Я уже навоевался на всю оставшуюся жизнь. — Как пожелаете, — согласился Форрестер. — Позволю себе напомнить о том, что срок действия вашего указа, наделяющего принца Робба чрезвычайными полномочиями, истекает в следующую луну. Если вы не измените своего решения, я готов отправиться в Пентос и снова принять командование на ближайшие два года. Возражений не было. — Лорд Ланнистер, — обратился к нему король Эддард. — Вы, насколько мне помнится, сообщали о серьезных проблемах в вопросах финансирования. Изложите их суть. — Да, сейчас, — Тирион подумал было, что в подтверждение серьезности его слов можно было бы встать… Но с его ростом он таким образом оказался бы ниже, а не выше, чем сидя в кресле. А становиться на стул… Это выглядело бы еще глупее. — В двух словах: все плохо. Воздух в зале тут же накалился. Король нахмурил брови, а лорд Нестор вскочил на ноги. — Что за бред! — рявкнул он. — Я регулярно инспектирую королевскую казну — и она полна золота! Даже у Таргариенов столько не было! — Хватит! — оборвал его король. — Объяснитесь, лорд Ланнистер. — В казне полно золота, с этим я не спорю, — тут же продолжил Тирион. — Проблема в том, что стоит оно ровно столько, сколько за него готовы дать. И поскольку большая его часть сегодня поступает от разграбления эссосских… — И что в этом такого? — перебил лорд Бракен, мастер над законами. — Валиристы должны ответить за все свои бесчинства на нашей земле! Не мы начали эту войну! Пусть теперь возмещают ущерб! — Я ни в коем случае не хочу вступаться за врагов, — тут же уточнил Тирион. — Но я вижу и то, что мы уже десять лет не можем оправиться от последствий войны — и никакие горы золота отчего-то не могут этого изменить. Вы правильно сказали, лорд десница — наша казна полна золота. Вот только главным, если не сказать, единственным источником этого золота сейчас является война — и она же активнее всего пожирает собственную добычу сама. Теперь взгляните на это со стороны, милорды. Какое королевство на вашей памяти жило исключительно грабежом соседей за морями? В комнате стало так тихо, что было слышно пролетавшую под потолком муху. Все прекрасно поняли, на кого он намекает. — Если предположить, что война завтра прекратится и мы потеряем главный источник как доходов, так и расходов… Что будет? — Если кампания в Эссосе прекратится — по доброй воле или в результате нашего разгрома… Я посчитал, что мы станем банкротами в течение восьми лун. В лучшем случае. Стало еще тише. — Продолжайте, лорд Ланнистер, — нарушил молчание король. — Хуже всего не то, что мы уже много лет живем войной и для войны, а то, что мы из-за этого не можем нормально вести торговлю, — продолжал Тирион. — Все, что мы производим, мы же и потребляем, не больше и не меньше. Конечно, мы не транжирим золото, закупая чужие товары, но и не зарабатываем на продаже своих. Я не хочу сказать, что в этом есть наша вина — не мы начали войну, в конце концов. Но это не отменяет того, что золото в нашей казне — оно, по сути, ничего нам не приносит. — Д… Да, ваше величество… Если так подумать… Это действительно так, — неуверенно заговорил великий мейстер Лювин. — Наша экономика, можно сказать, поедает сама себя — ради продолжения войны. Я не говорю о том, что в этом виноваты только мы… И все же не весь Эссос поддерживает валиристов — однако мы разорвали отношения почти со всеми заморскими странами. — Ваши предложения? — спросил король. — Первым делом — начать поэтапный вывод войск из-за моря. Мы не можем прекратить войну в одночасье, как я уже упомянул — но начать прекращать ее нужно уже сейчас, пока инициатива в наших руках. Одновременно с этим — кардинальный пересмотр торговой системы и государственных расходов. Внешнюю торговлю нужно оживить любой ценой — нельзя, чтобы она ограничивалась Браавосом и Дорном. Есть еще Летние острова, есть Лорат, есть Иббен… Мы должны наладить связи со всеми — и помочь нашим торговцам освоить новые морские пути. Так мы намного быстрее и дешевле расширим зону своего влияния, чем военным путем. Если все выгорит, мы начнем торговать даже с такими отдаленными странами, как И-Ти… — Это все, чего вы хотите? — Увы, но нет. Вторая главная проблема — прямо тут, за нашими окнами, — сказал Тирион. — Винтерхолд — это не столица. Это бездонная бочка, куда утекает прорва денег и ресурсов в обмен на… ничего. — Да что вы такое говорите! — возмутился лорд Мандерли, мастер над кораблями. — Его величество воздвиг величайший город в истории Вестероса, а вы смеете… — Так ли это? Нет, милорд, я не стану отрицать, что выглядит он весьма презентабельно… — перебил Тирион. — Проблема в том, что это не город. Это красивая картина, на которую приятно смотреть из дворцового окна. Картина, в которой участвуют живые люди — ровно в таком количестве, чтобы глаз радовать. А чем эти люди живут? Чем они зарабатывают? Город не может быть таким — тем более столичный. Он закрыт, как королевский замок — и живет исключительно тем, что по королевским приказам свозят из окрестных земель. Пока на троне сидит король Эддард, эти порядки, возможно, еще терпят. Но что будет при его внуках — или даже детях? Тирион перевел дыхание, обводя взглядом окружающих. Никто не возразил и он продолжил. — Если вы сейчас хотите спросить, «а что нам делать», я скажу. Открыть город для людей. Позволить им строить предместья и осваивать близлежащие земли. Тем более, земля здесь хорошая и урожаи обещают быть богатыми. Следом за земледельцами подтянутся мастеровые и все остальные. Да и сам город… Здания из белого мрамора, конечно, красивые, но я лучше вас всех знаю, насколько много это стоит. Может, начать строить из чего-нибудь более дешевого? Да и Север в накладе не останется, он будет только рад закупкам строительного леса… — Довольно! — прервал его король Эддард. — Я выслушал ваши доводы, лорд Тирион. Мы должны как следует их обдумать и вынести решение спустя время. Пока их предлагаю отложить… — советники одобрительно загудели. — Еще вопросы есть? — Да, ваше величество, — негромко ответил лорд Рован, мастер над шептунами. — Я принес новости из Дорна… Участники Совета, расслабившиеся было после королевского решения, снова напряглись — еще сильнее, чем раньше. Дорн… Единственное государство, имеющее сухопутную границу с Соединенным королевством. Единственное из образовавшихся после Зеленой Погибели государств, так и не преклонившее колени перед Старками — как в свое время они отказались присоединиться к державе Таргариенов. Нет, по правде говоря, они рассматривали такой исход, но взамен требовали, как минимум, того же привилегированного приложения, как и при Таргариенах. Король Эддард, разумеется, наотрез отказал им — и те дали понять, что на меньшее ни за что не согласятся. Мартеллы двести лет отбивались от врагов за Красными горами — даже если у этих врагов были драконы. И в итоге сдались на крайне выгодных для себя условиях. Со Старками они пока не воевали. Пока. «А если все-таки будут?» — Тирион прикидывал в голове подобный вариант и не воспринимал его как нечто недопустимое и кровопролитное. Дейрон Юный Дракон уже показал личным примером, что дорнийцев можно победить на их родной земле, а Эддард Старк проявил себя как настоящий военный гений. И это он еще не учел те дорнийские дома, которые в случае конфликта встали бы на сторону Соединенного королевства. У Таргариенов таких союзников не нашлось, но они все равно победили. У Старков, скорее всего, найдутся. Но Тирион уже знал, что этой войны не будет. Потому что у дорнийцев с недавних пор появилось убийственное оружие против короля Эддарда. А именно — его родная кровь. Лорд Ланнистер не мог не восхититься хладнокровным умом принца Дорана Мартелла. Это ж надо было додуматься — послать на переговоры старшую дочь, чтобы она легла под старшего (пусть и внебрачного) сына короля — и спустя девять лун произвела на свет младенца с характерными серыми глазами… Маленький Брандон еще не успел покинуть чрево матери, когда его прикованный подагрой к постели дед подписал указ о его узаконивании как полноправного Мартелла, наследника и будущего принца Дорна. Но только ли Дорна? По случайному совпадению, именно с того момента дорнийцы вдруг прекратили заворачивать прочь старковских послов — и сами принялись предлагать принять их в Соединенное королевство. Даже если для этого придется отказаться от всех выдвинутых ранее условий. За исключением одного — признать маленького Брандона членом королевской семьи. Доран, по слухам, с самого рождения готовил внука на роль будущего короля Вестероса — на меньшее он не рассчитывал. Никогда такого не было — и вот опять. — Вы говорите о новостях — или о безосновательных слухах, которым нет места на Совете? — не очень приветливо поинтересовался король. — Ваше величество, мы не можем просто так оставить это без внимания. В случае воссоединения двух стран он сможет претендовать на… — Ни на что он претендовать не сможет. У меня есть сын, Робб — и у него тоже есть сыновья. Династия продолжится по его линии, сколько раз я еще должен буду это повторять? — Послушайте, сир Джон… Он, несмотря на его незаконорожденность, остается вашим старшим сыном. А Брандон, в отличие от него, признан Мартеллами законнорожденным. Сир Джон официально отрекся от претензий на трон — но его сын такой клятвы не давал… Я ни в коем случае не утверждаю, что согласен с этими доводами, но могут найтись и те, кто с ними согласится — и не только по ту сторону границы. — Никто в здравом уме не согласился с подобным бредом! — Если бы оно было так… — пробормотал Нестор Ройс, — Блэкфайры не устроили бы четыре войны за престол одну за другой… — Так ли это, ваше величество? — не унимался Рован. — А как насчет того, что леди Хайтауэр — его родная тетка? Это значит, что вместе с ней ее готова поддержать треть Простора, и еще весь Дорн, и еще… — Ваше величество, мы ждем дорнийское посольство к концу недели. Возможно, нам стоит… Ну, предостеречь принца Дорана? — Предостеречь? От чего? — скривился Тирион. — От того, что он так любит первенца своей дочери и хочет сделать его наследником Дорна? — Вы хотите, чтобы я считал родного внука своим врагом из-за каких-то слухов? — нахмурился король. — Ваше величество… Все, что мы вам советуем… Это только для блага государства, — беспомощно развел руками Рован. — Вы советуете мне строить козни против моей родной крови? Для блага государства… Я сильно сомневаюсь, нужны ли мне вообще такие советники. Снова повисла тяжелая тишина. «Слепец…» — удрученно подумал Тирион. — «Наивный северный слепец… Он не новый Эйгон Четвертый, породивший Блэкфайров. Он Визерис Первый, до последнего не замечавший очевидного…» — Встреча окончена. Все свободны. *** Когда король вышел из комнаты, в которой проходили переговоры с принцем Оберином, было видно, что он очень недоволен тем, как они идут. — Я надеялся, что они вернутся к своим изначальным требованиям, отказавшись от претензий Брандона… — сказал он Тириону. — Я даже готов был их принять. Но им этого уже недостаточно… — Ожидаемо, — ответил мастер над монетой. — Я бы на их месте так же поступил. Время у них есть, они могут позволить себе затягивать переговоры столько, сколько влезет. Я не удивлюсь, если они будут свою цену повышать, повышать, повышать… А потом раз — чуть-чуть снизят. И мы сами захотим ее принять. Классический торг. — У вас есть рекомендации? Тирион поймал себя на том, что король в последнее время очень часто прислушивается к его мнению. — Попробуйте сбить их настрой. Дайте понять, что находитесь в полушаге от того, чтобы просто все закрыть. Чтобы они почувствовали, что перегнули палку. — Если вы тоже хотите предложить мне начать войну против моего внука… — Они знают, что вы ее не начнете. Поэтому и наглеют. И нам стоит заставить их усомниться в своем знании. Король тяжело вздохнул. — Что вы предлагаете? — Организуйте мне встречу с лордом Андерсом Айронвудом и лордом Франклином Фаулером. — Вы хотите, чтобы я подстрекал вассалов Мартеллов к мятежу против семьи моего внука? — Ни в коем случае, ваше величество, — тут же ответил Тирион. — Это сделаю я… Вернее, я сделаю это так, что до измены не дойдет, а своей цели мы добьемся. Король смерил его тяжелым взглядом. — Ладно. Действуйте. Но… Пусть смилуются над вами боги, если вы попытаетесь играть против моей семьи. *** — Милорды, прошу за мной, — поприветствовал дорнийских гостей Тирион. Он готовился к этой встрече долго и тщательно. И он знал, что многие глаза увидят, как дорнийцы зайдут в покои короля на приватный разговор — и покинут их явно довольные. Но никто не узнает о том, что там было сказано и сделано. Лорды вошли. Почтительно поклонились перед правителем Соединенного королевства, обменялись обычными любезностями. Король выглядел весьма радушным и они были этим искренне польщены. Тирион вошел следом за ними, держа в руках заранее приготовленную для дорнийских гостей вещь — пока скрытую под крышкой неприметного вида шкатулки. Сам он был еще ребенком, когда узнал об этом предмете — и до сих пор помнил, каким шоком стало для него это открытие. Переглянувшись с королем, он открыл шкатулку. Так получилось, что он сам, король Старк и приглашенные на встречу дорнийцы разделяли одно увлечение — историю. Даже король не смог сдержать удивления при виде лежащей в шкатулке короне. Он вынул ее, осторожно осмотрел… — Это и в самом деле корона, которую носили короли дома Гарденеров! Дорнийцы, забыв о дипломатическом этикете, тут же приблизились к королю. — Седьмое пекло… — выдохнул изумленный лорд Фаулер. — Я был уверен, что эта реликвия погибла вместе с последним ее владельцем на Пламенном Поле! — Хороший ход, Ланнистер, — лорд Айронвуд понимающе усмехнулся. — Но и мы пришли не с пустыми руками. Что вы скажете о короне Эйгона Завоевателя? — Разве она не была потеряна во время последней из Дорнийских войн, где пал король Дейрон? — Для кого-то потеряна, а для кого-то найдена… Так получилось, что мои предки приложили к этому руку, — в голосе лорда Андерса чувствовалась настоящая гордость. — Корона Эйгона до сих пор хранится в закромах Айронвуда! — Вы, наверное, гордитесь этим свершением? — Разве смерть кого-то из Таргариенов может не быть поводом для гордости? — ответил лорд Фаулер. Разговор продолжался еще долго — и собеседники разошлись очень довольными друг другом. *** — …И когда принц Оберин очень настойчиво поинтересовался, о чем мы с его вассалами разговаривали полночи, я сказал чистую правду: мы обсуждали историю наших домов и свершения наших предков. — И что на это сказал принц Оберин? — Не поверил ни единому моему слову, — Эддард Старк иронично усмехнулся, затем снова посерьезнел. — Тем не менее, переговоры продолжились и дальше шли очень хорошо — для нас. Должно быть, Мартеллы поняли, что не все готовы бросить все ради того, чтобы они дорвались до власти, и стали более сговорчивыми. Через шесть дней соглашение будет подписано и к концу года Вестерос снова станет единым. У меня остался всего один важный вопрос: что делать с вами? Король внимательно смотрел на Тириона сверху вниз. — Вы доказали свою верность и свои таланты в обращении с государственной казной. Однако то, чем вы занимались в Совете последние несколько лун, далеко выходят за пределы полномочий мастера над монетой. Вы вникали во все вопросы: от военных действий до градостроения… — Я… Я крайне польщен, ваше величество… — На самом деле я давно уже рассматривал подобный исход, но изначально планировал отложить его до возвращения Робба, чтобы принять окончательное решение совместно с ним, — глаза короля бесстрастно изучали карлика. — Но ваша роль в решении дорнийского вопроса убедила меня в том, что ждать смысла нет. Мой отец всегда говорил, что каждый человек занимает то место, которого заслуживает — так всегда было, и всегда будет. А королю надлежит приближать к себе достойных, а недостойных отвергать — иначе рано или поздно не останется никого, кто согласится служить такому королю верой и правдой. Лорд Тирион Ланнистер, я пришел к выводу, что вы сосредоточили в своих руках слишком много власти, чтобы оставаться мастером над монетой. Сегодня же я подпишу указ о вашей отставке. Что ж, иного исхода он и не ожидал. — Ваше величество… Вы хотите, чтобы я вернуться в Утес? — Нет, — твердо произнес король, кладя на стол хорошо знакомую золотую брошь в виде человеческой руки. — Я хочу, чтобы вы проследовали в башню десницы — и приняли дела у вашего предшественника.