Я держу тебя

Джу Вон смотрел на картину перед его глазами и умилялся. Дон Сик за обе щеки уплетал то, что юноша приготовил, и он не мог перестать улыбаться, глядя на него. Да, сегодня тот редкий случай, когда готовил Джу Вон, а не Дон Сик. И казалось бы, что такого, человек просто ест после рабочего дня, ничего необычного, они оба делают это каждый день. Но то, как мужчина ел, с таким аппетитом и удовольствием. Это выглядело одновременно и мило, и забавно, и очень грело ему душу. Джу Вон не то чтобы имел какую-то особую любовь по отношению к еде, она для него всегда была не более, чем необходимостью, даже конфетами в детстве не баловали. Если он и ходил в дорогие рестораны, то это как будто было просто навязано ему как способ лишний раз показать свой статус и то, что есть деньги. Много денег. Но, оказалось, ни за какие деньги не купишь то особое чувство насыщения и удовлетворения, как от ужина на пару с любимым человеком, даже если блюда совершенно обыденные. Какие и готовил Дон Сик, простые, незамысловатые и не требующие сложных ингредиентов, но получалось так вкусно, что даже у него самого текли слюни от одного запаха. У мужчины было какое то особое отношение к приемам пищи, еще во время их совместной работы и "неприязни" с его стороны, он понял это. И фраза, сказанная Дон Сиком, о том, что придется есть, несмотря на происходящее в жизни, даже если кто то близкий покинул тебя, въелась ему в мозг и время от времени всплывала в голове. Но, как выяснилось, Дон Сик и сам то ей не следовал, а начал вновь здорово полноценно питаться только вместе с ним. Пустота в доме была не сравнима с пустотой в его сердце, которая все еще время от времени грозилась поглотить его. Но с момента, как в почти заброшенном доме появился новый житель, кухня вновь ожила. Полки больше не пустовали, над шкафами в углу не висела паутина, Дон Сик снова с радостью проводил на ней время за готовкой, потому что было, для кого. Для Джу Вона. Не сразу, но до юноши дошло, что старший так сильно любил кормить его домашней пищей, потому что для него это важно. Для мужчины это не просто бытовуха, нет, это один из видов проявления любви и заботы о нем. Горячая, ароматная домашняя еда, что может быть лучше. И тогда Джу Вон решил научиться тому же. Он умел готовить в любом случае, но все блюда до этого были вычурными и при этом какими то... Пустыми? Безвкусными? Нет, объективно, это было вкусно с точки зрения бездушного оценивания, однако уж точно не приносило того чувства тепла и насыщения в желудке, как простые блюда Дон Сика. И мужчина так каждый раз нахваливал его и благодарил, Джу Вон был уверен, что он преувеличивает. Но видя, с каким удовольствием тот ест, облизывая пальцы, и радостно смотрит на него, жуя с набитыми щеками, тут же пресекал подобные мысли на корню, вместо них, чувствуя, как дицо6 расплывается в улыбке, которую невозможно уже было сдерживать. Один раз даже юноша позволил поцеловать себя в щеку жирными от масла губами, хоть и скривился, но все равно был счастлив в моменте. Дон Сик оказался таким непосредственно человеком, радующимся обыденным вещам. Вкусный завтрак или ужин легко мог поднять ему настроение или, наоборот, расстроить, если еда, о которой он думал, окажется невкусной. По мнению Джу Вона, было глупо расстраиваться из-за такого. Это мнение имело место быть в его голове ровно до первого раза, когда мужчина и правда расстроился, что лапша, которую он хотел попробовать с самого утра, не получилась из-за плохого ингредиента. Он прямо таки на глазах погрустнел. С того момента Джу Вон еще более тщательно смотрел на срок годности продуктов и один раз почти поругался с человеком, который пытался продать ему испорченный товар. Дон Сик постепенно все сильнее заражал любовью ко вкусной совместной еде. Вот сейчас он смотрел на мужчину и в его голове возникла мысль, а что будет, если забрать у него тарелку шутки ради. Не взять палочками часть, а просто забрать все. Если бы Джу Вон подумал дважды, то не стал бы так делать, но увы, он уже сделал это до того, как мозг успел взвесить все "за" и "против". Забрав у Дон Сика из под носа тарелку одним плавным движением, Джу Вон ожидал, что тот сразу захочет вернуть её обратно, начнет отбирать, смотря с шутливой претензией в глазах, придавит его к стулу, но... Нет. Мужчина повел себя ровно наоборот. Его лицо приобрело выражание искреннего недоумения, брови грустно заломлены и преподняты. В глазах читался немой вопрос. - Что такое? - Хватит с тебя. Джу Вон сострил псевдо-надменное лицо, которое Дон Сик так хорошо знал, чтобы попытаться увести ситуацию в шуточное русло. Но мужчина, кажется, впал в такой ступор от неожиданности, что и этого не понял - Но... Ты же сам приготовил это для меня... Разве нет? - Ну... Да, но... - юноша замялся, поняв, что закапывается еще сильнее с каждым словом. - Я в чем то провинился? - Что? Нет, конечно нет. Дон Сик думал, что он стал бы морить его голодом из-за скрытой обиды? Господи, нет, что он наделал. Смотреть на грустного мужчину с набитыми щеками, смотрящим на него снизу вверх такими невинными глазами, совсем не понимающего, что происходит и за что с ним так. Дон Сик становился с каждым разом все более мягким наедине с ним, Джу Вон постоянно забывал об этом. Он даже не попытался протянуть руки, чтобы запросто выхватить у него посуду и проворчать что то забавное, как рассчитывал молодой человек изначально. Но мужчина наоборот спрятал их под столом, сложив на коленях. - Мне стоит меньше есть? Тебе не нравится, что я набрал вес? Что?... Вес? Черт, стоп! Придурок малолетний, нахер ты вообще это все устроил?! Дон Сик же и правда похудел за время нахождения в тюрьме, он сам говорил об этом, а теперь думал... Джу Вон на секунду аж замер, а когда отмер, в срочном порядке принялся разубеждать мужчину в том, что он уже успел себе надумать, казалось, даже его щеки немного покраснели. - Я... Я не... Нет! Нет, Дон Сик, ты что? Прости меня, пожалуйста! Кушай, кушай на здоровье. Это все для тебя! Джу Вон подкрепил слова действиями и не только вернул мужчине тарелку, но и сразу положил добавки. А тот продолжал смотреть на него, ничего не понимая, щеки все еще набиты едой, но, кажется он испортил ему весь аппетит. Дон Сик даже не смотрел в тарелку, недоуменно моргая. Господи, это печальное, ничего не понимающее лицо будет преследовать его до гроба, да и после тоже. - Дон Сик, это была шутка... Глупая, несмешная шутка. Прости - Шутка?... - Да, я... Не знаю, что взбрело мне в голову. Я думал, ты по другому отреагируешь, начнешь ворчать как то забавно, как всегда это делаешь. Дон Сик повернулся обратно к тарелке, взяв в руку палочки, но так и не начал есть. Просто поковырялся, склонив голову. У Джу Вона грудь сдавило от его вида. - Родной, кушай, доедай, пожалуйста. Это правда всего лишь неудачная шутка. Юноша понял, как резко испортил мужчине настроение, сам того не желая. И сколько бы раз он сейчас не извинился и не сказал, что это просто тупость с его стороны, атмосфера все равно испорчена. Ему давно не было так стыдно за себя. Но тут Дон Сик все же взял в руку палочки так же уверено, как и всегда, прежде, чем фыркнуть. Джу Вон аж встрепенулся от этого звука. - Ну и шутки у тебя. - Дерьмовые? - Еще какие. - Прости. Мужчина перевел на него взгляд, приподняв бровь. Осмотрел сверху вниз, остановился на покрасневших от стыда щеках и усмехнулся, снисходительно покачав головой. - Чайник поставь и ты прощен. Джу Вон молча вскочил из-за стола, поджав губы, сдерживая облегченную улыбку.