рассветы и закаты

Шунтаро стоял неподалёку, облокотившись на столб остановки и откинув голову назад. Автомобили проезжали редко, создавая хоть какой-то шум между мертвым молчанием двух парней. Нираги поëжился от прохладного ветра. Единственное, что согревало его сейчас – наполовину выкуренная сигарета, которая отдавала странной горечью во рту, и нахождение рядом своего бывшего. В сердце от второго тоже почему-то отдавало странной горечью. – Так и будешь делать вид, что не знаешь меня, Сугуру? – хриплый голос прорезал слух Нираги и тот почти сразу кинул взгляд на всë так же неподвижного парня. Из-за усталости после ужасно тяжёлого дня ему хватило сил только на короткий взгляд и на то, чтобы стряхнуть с сигареты лишний пепел на асфальт. Он впервые не начал говорить первым. Он впервые не был рассветом в их отношениях. Шунтаро всë продолжал странный диалог в никуда, от чего становилось уже тошно, – А я уж понадеялся, что ты больше не вернëшься к курению. Хотя, ты и раньше меня не хотел слушать насчëт вреда этой дряни. Ты ведь всегда был таким, дерзким и заносчивым? – Не твоë собачье дело, Шунтаро, – эти слова сорвались с уст Сугуру на выдохе, когда тот выдыхал дым. А ведь когда-то этот же дым он кольцами выдыхал в лицо своему возлюбленному. Теперь уже бывшему возлюбленному. Тогда курение было вкусным, теплым, сладким. Как губы Чишии. А сейчас это было.. горько. Обидно. Душно. Как будто кто-то крал у него воздух. – И больше ничего не скажешь? Жаль. Уже светать скоро начнëт, до дома легче пешком дойти, – странный монолог был подобием пытки для Нираги. Когда-то дерзкий и самодовольный парень стал нервным и слишком уставшим для социума. Чишия всегда забирал слишком много энергии у других и уходил, как солнце в закате. Он был словно последним актëром, который заканчивал некий акт и развязку в пьесе. Он играл роль, которую не смог бы сыграть ни один самый талантливый актëр. Шунтаро испарился, словно был видением. Хотя, Сугуру не спал несколько ночей, поэтому всë возможно. Он так и не дошëл до дома этой ночью, сидя на остановке и думая об этом странном диалоге, о горечи сигареты. Каждое представление имеет свой финал. Их отношения – осторожное мастерство умелого кукловода, который специально вëл своих кукол по битому стеклу, а после выбросил их, завершив выступление и канув в убийственную бездну невыраженных чувств.