Бессонная ночь леди Интегры

Кое-как Хеллсинг оторвала голову от твёрдой поверхности стола. Её обычно чистое рабочее место было беспорядочно завалено документами уже и сама не помнит, которой давности. Столько раз она обещала себе всё разобрать, но вот снова усталость свалила её с ног прямо посреди процесса. Недовольно промычав, она протерла свои сухие сонные глаза. На дворе темно, но что это было? Вечер? Ночь? Раннее утро? Её режимом сна в последнее можно было напугать кого угодно. Она поправила съехавшие очки, убрала волосы, прилипшие к шее и, кое-как размяв затëкшую спину, поднялась с насиженного места. Все мысли в голове были затянуты туманом, как при высокой температуре. Интегра терпеть не могла такое состояние - острота ума была критически необходима для её работы, и подобная вялость являлась непозволительной слабостью. Помимо этого её не отпускало ощущение духоты: снова она поправила ворот рубашки, но дышать всё равно не стало легче. Тогда она вновь посмотрела в незашторенное окно. Лестницу на первый этаж она преодолела довольно быстро, и вот её горящее от недосыпа лицо обдала ночная прохлада. Вроде бы лёгкий ветерок прошёл её насквозь, из-за чего по спине пробежали мурашки, но это волновало её в последнюю очередь - наконец она перестала задыхаться, а в голову постепенно возвращалась такая желанная ясность. Неловко поежившись, она начала медленно продвигаться в глубь сада. Удары её каблуков о многовековую плитку мерно разносились по воздуху, но быстро утопали в окружающем шуме. Шуршание листвы где-то наверху, стрекот сверчков, хлопки крыльев редко пролетающей птицы - эта ночь была удивительно спокойной. Она никогда не считала себя сентиментальной, да и в вопросах природы её прежде всего интересовал прогноз погоды, но что-то было в этой ночи - такое меланхоличное, тихое, располагающее ко внутренней беседе, что и она слегка смягчилась. Но тут между теней деревьев мелькнул высокий силуэт. От вида знакомой фигуры сердце девушки неприятно сжалось, а в голове одна за одной, как грибы после дождя, стали появляться мысли. Лицо Интегры скривилось в недовольстве. Особенно заметными стали усталые морщины, пролегшие на её лбу и в уголках глаз. Чем больше времени проходило, тем мрачнее становилось её выражение лица. Её до этого расслабленная поза поменялась на более прямую и строгую, а руки непроизвольно сжались в кулаки, как в ожидании битвы. Таинственная фигура была неподвижна и мирна, совсем как часть окружающего ночного пейзажа. Задумчиво она закусила губу и огляделась по сторонам: ветер медленно перебирал высокую траву, яркие цветочные клумбы смягчались лунным светом, тени деревьев лениво растягивались и сужались - ничто в обстановке не показывало и малейших признаков беспокойства, и это странным образом усмиряло её участившееся сердцебиение. Тогда она вновь посмотрела на далёкую тень и... Устало выдохнула, а после продолжила идти вперёд. С каждым шагом силуэт приближался, а Интегра всё глубже и глубже уходила в собственные мысли. Наконец, она оказалась у него за спиной - отличная возможность рассмотреть его получше. Отсюда он больше был похож на статую - неизменную на протяжении столетий и далёкую от понятий человечности. Его малиновый плащ шёл складками от редких порывов ветра, а шляпа крепко сидела на голове. В лунном свете он выглядел мягко, почти миролюбиво, но вовсе не для Интегры, которая была знакома с ним слишком хорошо. - Алукард? - ей не составило особого труда скрыть волнение за привычным упрёком, - Почему ты ещё не в поместье? Он обернулся. Улыбку Алукарда, как эта, Интегра называла "приличной", но пара клыков всё равно были видны, напоминая о чужом нечеловеческом происхождении. - Захотелось прогуляться, - здесь он вернулся глазами к луне, которая зависла в небе, - Ночь перед рассветом особенно прекрасна. Невольно Интегра проследовала взглядом за ним. Белым диском луна возвышалась над ними, а вокруг неё, словно рассыпанными бисеринами, мерцали крошечные звезды. Такое чистое небо - редкость, для пыхтящего заводами Лондона. Чужое тело содрогнулось в легкой усмешке. - А что вы делаете здесь в такой час, Сир Хеллсинг? Интегра приметила неподалёку дерево. Пара шагов и она оперлась на него спиной, рукой же потянувшись во внутренней карман пиджака - за портсигаром. - Всего лишь присматриваю за тобой, - девушка придирчиво покрутила только что взятую сигарету в руке, - Вдруг опять что-нибудь учудишь. Щелчок зажигалки и вот сигара задымилась у неё в руках. Дым тонкой струйкой полился в прохладный ночной воздух. Сделав затяжку, она уставилась на брусчатку - порядком протертая, исписанная трещинами, с пучками травы тут и там. Время её не пощадило. Алукард со дня их знакомства дай бог изменился хоть на грамм: всё такой же жадный до развлечения, своевольный, не ищущий и не признающий авторитетов, одним словом - дикий пёс, чудом держащийся у неё на поводке. Дистанция рабочих отношений между ними сохранялась всегда, и это положение вещей, в понимании Интегры, было единственно верным и возможным для них обоих вариантом. Доверие само по себе никогда не было её сильной стороной, что уж говорить о доверии к вампиру? К тому, с кем она должна бороться, как член ордена рыцарей Хеллсинга? Лично она не боялась Алукарда - во благо организации она была готова пожертвовать собой хоть тысячу раз, но что делать с ответственностью на её плечах? С бойцами и новообращёнными, женщинами, детьми, стариками, Королевой и честью собственного рода? Держать поводок так коротко, как только возможно - вот её единственное решение, и так оно было, есть, и будет всегда. Интегра медленно выдохнула. На языке появилась знакомая горечь, и морщины от давних воспоминаний слегка разгладились. Она вновь подняла глаза на Алукарда - тот словно не сдвинулся ни на миллиметр. Она сделала новую затяжку. - Так и будешь тут стоять? - в горле девушки засвербило и она слабо прокашлялась. На её действие вампир цокнул и покачал головой. - Никогда не понимал, зачем люди травят сами себя, - в его голосе не было настоящего упрёка - скорее неудачная попытка выказать беспокойство. Он слабо усмехнулся, - На той стороне не настолько весело, как говорят в писаниях. Интегра слабо фыркнула и вновь приложилась к сигарете. - Мои привычки - это моё дело. И я прекрасно отдаю себе отчёт, - забота явно не чужой конёк, но... от слабой улыбки она не удержалась. Хотя и та скоро покинула её лицо. Годы шли, и Алукард, на равне с ней, Уолтером и командирами взводов стал такой же неотъемлемой частью организации Хеллсинг. Да, он следовал приказам не в точности по букве, однако порученное ему дело он всегда доводил до конца, так же, как это делала сама Интегра. Против воли она стала находить и другие сходства: как он гордо держался в любой ситуации, как часто прятал свои истинные эмоции за маской, но главное - как всегда упрямо возвращался с того света, даже если его тело было не больше, чем лужей из крови. Хватка на поводке ослаблялась, но Хеллсинг всегда находила подходящее объяснение: чтоб работал лучше, не раздражал постоянным присутствием и больше ценил её за оказанную доброту. Здесь не могло быть никаких "но". Облако дыма покинуло её рот. Краем глаза она заметила, как Алукард так же прислонился спиной к соседнему дереву. Его поза была расслабленной, почти небрежной; воротник пальто едва задрался, а бант чуть съехал в сторону. Её взгляд застыл на профиле вампира. Лунный свет и вправду смягчал его острые черты и обычно сухому лицу Алукарда дарил какую-то свежесть и бодрость, совсем не типичную для кого-то его возраста. Он всё ещё улыбался, но в тени от луны клыков, малость выглядывавших из под его верхней губы, было почти не видно. Если не обращать внимания на слабо светящиеся красным глаза он выглядел практически нормально. Обычно. Человечно. Интегра задумчиво сжала сигарету в руке. - Ты помнишь, как мы познакомились? На её прямой вопрос собеседник едва оживился. В неверии он посмотрел на неё, а после широко улыбнулся, демонстрируя свои клыки во всей красе. - Как можно забыть, - проворковал Алукард, возвращаясь взглядом к небу, - Ты была так напугана, - он окинул взглядом ее беспристрастное лицо и выдохнул с наигранным сожалением, - Теперь я совсем лишён такого удовольствия. Интегра беззлобно фыркнула и затянулась по-новой. - Старый пёс... Алукард довольно прикрыл глаза. Она помнила, с каким трудом она тогда поднялась с холодного подвального пола, а потом стояла у стены. Боль была сильной, возможно сильнее, чем отпечаталось в памяти, но она глушилась злостью, которая распирала её изнутри. Смерть отца, предательство дяди, подстреленное плечо - всё в голове кружилось в безумном вихре. А потом появился он. Ангел смерти, пришедший по её зову прямо из преисподни. - Леди, сдавайтесь и послушайте... Его руки по локоть в крови, а тело пропитано духом только что умерших дядиных помощников. Его лицо разрезала широкая, кровожадная улыбка. Его глаза были зловеще-красными, с узкими зрачками, как у хищника в предвкушении добычи. Пусть она не могла стоять, пусть руки дрожали, едва удерживая пистолет, пусть её мир в очередной раз за сегодня рухнул - всё это не важно. У неё был долг, а значит она была обязана его выполнить. Даже ценой собственной жизни. Едва слова покинули её рот, как чужой взгляд переменился - прояснился, стал не таким пустым и животным. Мгновение назад вампир выглядел так, будто собирался её съесть, а теперь кротко опустился на колено и попросил "приказывать". Глупо, но ей, тогда разбитой и уставшей... Хотелось ему довериться. Завершив сигарету, девушка отстала от дерева и сдела пару осторожных шагов навстречу своему компаньону. А тот по-прежнему стоял - изучал взглядом ночное, по-особенному тёмное перед рассветом небо. На его лице всё та же улыбка, которую сквозь года ему удалось пронести неизменной, глаза спрятаны за жëлто-оранжевыми стёклами. Желание увидеть его настоящие эмоции было таким невыносимым, что рука Хеллсинг сама собой потянулась к очкам. Не встретив и малейшего сопротивления они покинули чужое лицо и тогда Интегра увидела. Глаза Алукарда улыбались, чего с ним не случалось практически никогда. - Ты знал, что я когда-нибудь приду, - в словах Интегры не было и намёка на сомнение: она просто констатировала факт. Алукард довольно прикрыл глаза. - Знал. Непривычно для самой себя её голос стал на пару тонов тише. - Тогда почему ничего не сделал? Он слабо пожал плечами. - Не захотел. "Не захотел". Никаких долгих объяснений, извинений и прочего. Ответ совершенно точно в духе Алукарда - такой же своенравный и свободный от языковых излишеств. - И ты ничего не скажешь? Хеллсинг с трудом могла представить кого-то более довольного, чем этот вампир сейчас - он улыбался слово щенок, получивший похвалу за исполненный трюк. - А что я должен сказать? Наблюдать за тем, как ты борешься с собой, довольно весело. Белый свет от луны делал чужое лицо, и так скупое на кровь, ещё бледнее. Пара черных волосков выбивались из общей копны и неаккуратно ложились хозяину на лоб и щеки, контрастируя с цветом кожи и нарушая возникшую гармонию. Девушка устало выдохнула и протянула свою руку к чужому лицу. С непривычной для себя бережностью она смахнула непослушные волоски в сторону, а Алукард прикрыл глаза, явно довольный хозяйской лаской. - Поправь воротник, - узел в её груди чуть ослаб от чужого миролюбия, - Выглядишь так, словно сбежал посредине битвы. Не позорь меня. Не отводя от неё взгляда, Алукард медленно наклонился, теперь оказываясь с Интегрой на одном уровне. Его зрачки были привычно узкими, но чёрные ресницы едва заметно потеплели от света его глаз, из-за чего ощущение нереальности момента в голове девушки стало ещё сильнее. Тонкой полоской на его лице застыла наглая улыбка. - Поможешь, Интегра? От настолько явного вызова в груди Хеллсинг потеплело. Она слабо фыркнула, но всё же протянула руки к чужой шее. Отточенным движением она подтянула пальто и разглядила торчащий воротник. За одно затянула потуже и съехавший бант. Она вновь подняла глаза на собеседника и на мгновение застыла. Она видела эти глаза раньше. Это были глаза голодного хищника, хитрого, безжалостного. Доверять такому - безумство. Но теперь его зрачки едва заметно расширились, а еë рука задержалась у него на шее. Совсем не властно, а скорее в попытке лишний раз напомнить ускользающему от недостатка сна рассудку о реальности. Сам по себе её взгляд проследовал ниже и встретился со знакомой улыбкой. Алукард улыбался мягко, но клыки совершенно ясно выглядывали из под его верхней губы, напоминая о его происхождении. Ей стоило бояться, испытывать ненависть - хоть что-то, но она не чувствовала ничего, и это выводило её из себя. Двадцать с лишним лет она была уверена, что знала себя лучше, чем кто бы то ни было ещё, но вот её большой палец медленно обводит контур чужой холодной щеки, а глаза прикованы к его глазам, совсем не человеческим, но по-своему притягательным. Птица сорвалась с ветки, а Интегра... Медленно двинулась вперёд, сократив оставшуюся между ними дистанцию. "Разве можно упасть ниже?" - говорила она себе раньше, и за этим вопросом неизбежно следовала череда ответов, что нет, нельзя, и это понимание съедало её заживо. Но сейчас ей было так спокойно, а всё происходящее казалось таким естественным и правильным, что её прошлые битвы с собой словно теряли смысл. Сами собой глаза Хеллсинг расширились в удивлении, когда она почувствовала ладонь Алукарда на своей спине. Этот простой жест ни к чему не обязывал, но в то же время мягко сообщал ей, что всё в порядке. Она знала, что ещё в тот момент, как она увидела чужую тень в саду ей стоило уйти - не было бы сомнений, дурацкого разговора и тем более того, что происходило сейчас. Но почему-то от чужого действия ощущение спокойствия в её груди стало только сильнее и вместо того, чтобы отстраниться, она обвила шею вампира руками и закрыла глаза, чувствуя, как напряжение, сковавшее её тело, постепенно рассеивается. Бороться, бороться, бороться - всю жизнь ей приходилось бороться. Она была маленькой и слабой, но если она хотела иметь шанс на место под солнцем ей нужно было принять правила игры. И она приняла: спрятала всё самое уязвимое за непроницаемой маской, научилась убивать и таким образом заставила окружающих уважать себя - только благодаря этому она забралась так высоко. Она любила свою работу, вот только чем больше лет проходило, тем сильнее она понимала, что эта борьба заходила в тупик, и присутствие Алукарда совсем не облегчало её внутренние распри. Алукард прижал её ближе и Интегра не стала сопротивляться. Лишь крепче она обняла чужую шею и поделом, что очки съехали, а её мир в очередной раз рушился - не привыкать. Как-никак, еë сложные чувства по отношению к этому вампиру были далеко не новостью, так какая разница, что ещё примешается в этот безумный коктейль? Поцелуй растягивался, а Интегра тонула в ощущении тёплого спокойствия, которое, кажется, покинуло её со смертью отца. Забавно, но именно в объятиях мертвеца ей удалось снова его почувствовать. Она не заметила, как ноги от внезапно навалившейся усталости начали слабеть, а разум постепенно заволакивала приятная дымка. Сперва пропала луна, стали тише звуки сада и только чужие руки были единственным, что связывало её с реальностью. Однако вскоре и они растворились в завладевшей ею темноте. Когда она вновь открыла глаза то сощурилась от непривычно яркого солнечного света. Под одеялом было уютно и тепло и в её разум закралась мысль продлить такое желанное мгновение умиротворения, однако стоило ей столкнуться с реальностью, как любая сонливость улетучилась. Она была у себя в комнате, хотя точно помнила, что сама сюда не приходила. Тогда она посмотрела в сторону и увидела стул, на который обычно скидывала вещи - на нём сложенный лежал её пиджак, а на полу возле него аккуратно стояли туфли. Взгляд зацепился и за часы - было уже далеко за полдень, хотя она не помнила, чтобы выключала будильник. Как тут воспоминания о прошедшей ночи начали медленно всплывать в памяти. В неверии она пощупала шею, однако и с ней всё было в порядке. Абсолютно растерянная она сидела на кровати, а эта, казалось бы, простая задача, в её голове становилась всё сложнее. Но как бы далеко в своей мысли девушка не зашла, всё же одно обстоятельство было ей кристально ясно. Кажется, она выспалась.