Его глазами

Моя девочка прожигает мою спину удивлённым взглядом голубых глаз, пока я покидаю конюшню, оставляя её и лекаря наедине по её просьбе, улыбнувшись ей напоследок, чем, очевидно, и выбил её из колеи. Ухожу спокойно, пока улыбка с губ не сходит. Она даже не представляет, что стала во мне вызывать... Мне бы думать о работе, предстоящем в ночи патруле, но эта девочка занимает все мои мысли, и не то чтобы я пытался от них избавится. Рассуждая с Тизианом о том, в каком секторе сегодня будут меджаи, а где - наш отряд в патрулировании, я в мыслях гоняю увиденные мною образы Эвы, в очередной раз поражаясь, насколько она может быть разной. Вот она - непокорная, острая на язык в переулке, слегка испуганная, но пытающаяся не отсвечивать и держаться спокойно, смотрит мне прямо в глаза. Вот тоже она - возмущенная, на взводе из-за моего резкого приказа о поездке с отрядом, бегает глазами по мне и Тизиану в поисках выхода, тяжело дыша и поджимая губы, когда понимает, что выйти сухой из воды не получится. И она же - спокойная и расслабленная, слегка склонившаяся над свитками, держит в аккуратных тонких пальчиках калам, обмакнутый в чернила, перенося информацию на новый свиток - медленно, старательно выводя иероглифы. Невероятно красивая, когда не пытается выделываться, дерзить, позволяет увидеть профиль её лица, когда заправляет пряди длинных темных волос с одной стороны за украшенное серьгой ухо. Она даже не представляет, насколько способна одним взмахом ресниц, обрамляющих голубые глаза, выбить меня из колеи, заставляя думать лишь о ней. В мыслях не раз появляется вопрос, какой она могла бы быть в другой ситуации? Какой бы она была, если бы нас связывал не её наставник и мой поиск шезму, а нечто более глубокое? Я и сам не знаю, почему так реагирую, когда вижу её, идущую под руку с её дружком - злюсь, чертыхаюсь, тут же встав и покинув трапезную, лишь чувствуя на своей спине удивленный взгляд голубых глаз. Лишь позже, вместе с Тизианом прошерстив информацию про жителей из Гермополя, я вижу знакомое имя, мелькающее в свитках вместе с подписью "неизвестно дальнейшее местоположение", и лишь когда дохожу до информации тремя годами позже - вновь вижу её имя и внезапное имя её друга. Сведя брови, с каким-то поселившемся в груди болезненным интересом изучаю внимательно всю информацию, мелькавшую о её прошлом, из которой узнаю главное. В двенадцать лет - пожар в её доме и, судя по всему, её побег оттуда. Неизвестная судьба, постигшая её мать, меня мало интересует - судя по тому, что я видел дальше, мать дитятем не волновалась. После, спустя три года - появление на рынке, благодаря чему меджаи и смогли через других торговок узнать о девочке. Жизнь с другом и его семьёй под одной крышей, постоянное указание на то, что девушка друга называет братом - сердце сжимается в тихом отчаянии, когда до меня доходит, что не смотря на то, что Исман был ей названным братом, родителей друга она за своих не считала. Даже там чувствовала себя не в своей тарелке? По факту, всё равно уверовала на всю жизнь, что осталась одна, без крепкого плеча отца и нежной руки матери. Мне была знакома родительская любовь, хоть я потерял её рано, и всё внутри стало болезненно сжиматься, когда я попытался представить ту, пятнадцатилетнюю Эву - наверняка худую как спичку, с погрустневшим взглядом, в глазах давно не мелькает улыбка, лишь губы привычно растянуты. Не смотря на людей, находящихся рядом с ней, я был уверен - она чувствовала, что осталась одна. Отстранённая от всех и вся, научившаяся за всю жизнь лишь прикрывать настоящие эмоции стыдливой дерзостью, непокорным характером и колким взглядом голубых глаз. Последнее упоминание её имени носит лишь простой каллиграфический почерк писаря и сухой факт - "попала на обучение в храм Тота (Гермополь), дальнейшая судьба неизвестна". Кое-что удаётся нарыть и на наставника Эвтиды, и на её ближайшее окружение, но в мыслях вместо нужных планов поимки старшего черномага, крутящегося рядом с девушкой, она сама. В эту ночь я не могу отделаться от мыслей о ней, и покорно пускаю собственный разум на эту заведомо ложную тропу, наблюдая за ней внимательнее обычного. Возможно, со стороны могло показаться, что я заподозрил в ней шезму и оттого не свожу с неё глаз (собственно, в какой-то степени это действительно было так), но на деле не могу избавится от одного вопроса, посещающего мою голову каждый раз, когда взгляд падает на неё. "Как ты выжила?"

***

Проходит совсем немного времени, и я узнаю ещё один образ Эвы - самый тревожащий душу и терзающий сердце. Бледная, словно утопленницей была она, а неё её названный брат, цепляющаяся за собственные спутанные волосы, с криками на искусанных губах о том, что ей всё это снится и с расширенными зрачками погруженных в абсолютное ничто глаз. Провожаю её до хижины сам, не доверив никому другому. Укладываю на постель, и она... Поджимаю губы, недовольный тем, насколько резко и сильно ситуация по ней ударила. Кто мог это сделать? Явно не сам мальчишка утонул - судя по тем разговорам, которые я улавливал краем уха, пока все сидели в трапезной, мальчишка слишком уж любил жизнь, чтобы вот так внезапно её закончить. Не мог он это сделать сам. Взгляд опускается на мою лежащую в парализованном состоянии беду... Исфет. В груди поселяется жгучая боль напополам с теплотой, которую она вызывает во мне уже достаточно давно, не смотря на то, как сильно порой может меня раздражать. Я вздыхаю, присаживаясь на край постели и медленно глажу спутанные темные локоны, болезненно хмурясь. Эва не реагирует, как и всё время до хижины. Ставшая в миг покорной, позволяет уложить себя на постель, не противится абсолютно ничему, даже тому, что я сейчас к ней прикасаюсь. Это заставляет внутри всё в непонятном для меня страхе сжаться. - Засыпай, Неферут, не терзай себя, только хуже сделаешь. - тихо говорю ей, прекрасно понимая, что меня не слышат, провожу ещё несколько раз рукой по волосам и встаю, тихо покидая хижину. В груди поселяется приятное тепло напополам с болью. Мне приятно, что она в такой тяжелый для себя момент доверилась мне, не оттолкнула, но тут же добивает понимание одной простой истины. Как прежде больше никогда для неё не будет.

***

Я наблюдаю за её терзаниями три долгих дня, ставших по ощущениям маленькой вечностью. Она не выходит из своей хижины, не пьёт и не ест, терзает себя виной и болью. Не знаю, запоминает ли она мои визиты под покровом ночи, но всё равно прихожу к ней в каждую из них. Хотя толку от них и мало. Привычно ступаю на тёмный, едва освещённый луной порог её хижины, краем глаза отмечая, что её соседка вновь отсутствует, но сейчас меня это волнует мало. Смотрю на неё долгие минуты прежде, чем подойти ближе и без лишних слов сгрести её в охапку, оторвав наконец от смятой в истерике простыни и пропитанных влагой подушек. Я не произношу ни слова - они сейчас не нужны и бесполезны, просто обнимаю настолько крепко, насколько может позволить мне её хрупкость и не позволяю оторваться от своей груди, уже привычно чувствуя её маленькие кулачки, бьющие меня по спине в попытке сделать так, чтобы я её отпустил. Я не позволяю, терплю, положив подбородок на её плечо и мягко поглаживая по спине ладонью в противовес её ударам - не могу оставить её одну в таком состоянии. Слишком уж хорошо знаю, чего такое одиночество может стоить. Она пытается отстранится долгие несколько минут, прежде чем её силы иссякают и я чувствую, как натягивается сжатая в её пальчиках накидка на моей спине, чувствую, как ткань быстро становится влажной - больше не сопротивляется, уткнувшись мне в шею и наконец разрыдавшись, цепляясь за меня. Я не прекращаю быть к ней ласков, как и три ночи до - всё ещё глажу по спине, не противлюсь, чувствуя влагу на собственной шее и её запах - явно эти три дня у неё не было сил на баню, но это абсолютно меня не отталкивает. Я не ухожу почти до самого рассвета, пока не убеждаюсь, что она, вдоволь выплакавшись, крепко заснула на моём плече - лишь тогда, проявляя всю аккуратность, на какую только способен, встаю вместе с ней на руках, чтобы нормально её уложить. Но стоит мне подняться - она шевелит губами прямо рядом с шеей, и я замираю, надеясь, что сейчас она вновь быстро провалится в сон. Голубые глаза сонно распахиваются с явной сложностью, тут же норовят закрыться, но она упрямится, размыкая сухие искусанные губы. - Амен?.. - хриплый, севший от длительных слёз голос режет слух моим именем, за которым тут же следует тяжкий вздох и вновь прикрытые глаза. - Спать хочу... Едва сдерживаю смешок - такая Эва, сонная, с мягким, пусть и охрипшим, голоском мне незнакома, но очень мила. Всё же проделываю то, что планировал - повернувшись к кровати всем телом, аккуратно укладываю на соломенный матрац девушку, придерживаю её руки на своей шее, чтобы они, ослабшие, не расцепились сами, разбудив её ударом о матрац. Аккуратно размыкаю их сам, с легкой уставшей улыбкой наблюдая за тем, как она тут же повернулась на бок, поджав ноги и сложив руки, которые я только опустил на постель, за щеку, сладко причмокнув. Едва ли нашел силы не рассмеяться - такая Эва была совсем непривычной для глаз. Укрыв её легкой простынью, тихо покидаю хижину, задумчиво улыбаясь. Что же... Услышать своё имя из её уст без приставок и обращений по званию - пожалуй, лучшей благодарности я и представить не мог. Тем более, сказанного довольно мило.

***

Не могу удержаться, наблюдая за ней - медленно, но верно приходящей в себя. Она явно с помощью макияжа приводит себя в порядок - глаза уже не украшены бессонными темными кругами, в уголках губ порой намечается едва заметная, но всё же улыбка. Тепло внутри разливается, стоит взглянуть на неё. Хотя стоило бы остановить собственные мысли, которые тут же кидает в ночь, когда она впервые с Рэймссом вошла в трапезную после трехдневного голодания. В мыслях сразу же голос - уставший, сипловатый, но звучащий уже лучше - более привычно, непокорно. А после - ощущение её прядей в пальцах, и тепла её тела под рукой, которую она накрыла своей. И собственная злость - не приведи Ра ещё с кем-то вздумает так играть. "И что это было, Амен? Не ревность ли?" - издевается надо мной собственное подсознание, пока я задумчиво наблюдаю за шагающей вдоль колесниц девушкой, приближающейся к главной - моей. Я как могу стараюсь не отсвечивать собственными эмоциями, но глаз от приходящей в себя Эвы трудно оторвать - видно, что она потихоньку справляется с утратой и меня греет внутри непонятный теплый комок, ощущаемый гордостью за неё. Я с удовольствием разрешаю ей выпытать у себя причины моей неприязни к ставшему ей близким другом лекарю, краем сознания подмечая, что проблем у неё с этим не возникло - задала вопрос правильный сразу, неужто уже настолько успела изучить меня? На деле, хоть и хмурюсь, но улыбку прячу с трудом - мне нравится её настойчивость, попытки не сдаваться, дерзость и умение подмечать детали. Занимайся она нужным руслом... Было бы полезнее, чем с черномагами. И уж точно не опасно для жизни. По крайней мере, занимайся Эвтида чем-то другим, я был бы уверен - мне не придется однажды предстать в роли её палача. Что-то в груди сжимается болезненно-сладко, и я удивляюсь собственным чувствам. Что это было?

***

Я передаю обед через Тизиана, отметив ещё при распределении в колесницы, что сумка у неё была пустой, ни крошки еды с собой не взяла. Решаю заняться скопившимися на моём столе свитками, пока в мыслях беспокойные образы разных вариантов событий - возьмёт? Поест или откажется? Казалось бы, простая забота, со стороны не значащая ничего, на деле выливается в единственный знак, который я могу себе позволить в её сторону, получив ответ сразу - ведь и дураку понятно будет, что если она не станет есть, ни я, ни ухаживания с моей стороны ей не нужны. Чертыхаюсь, когда вновь мысли о ней заполняют всю голову, вытесняя всё остальное и я уже несколько минут тупо пялюсь на свиток, замерев на одной строке, совершенно не понимая смысла написанных слов. Я вздыхаю, откладывая свиток и занимая руки другим, пока всё внутри едва сжимается, стоит заслышать чьи-то шаги в тишине коридоров. Я жду Тизиана с одним ответом - взяла она обед, узнав, что он был от меня или отказалась есть? Но поступь не похожа на свободный быстрый шаг моего старого друга, и пока я об этом думаю, кто-то в коридоре замирает на долгие несколько секунд. Стоит мне только сосредоточить взгляд на свитке, как я вновь слышу поступь - мягкую, приближающуюся, следом за которой следует негромкий стук в дверь моего кабинета, заставляющая меня вскинуть голову. - Да? - точно не Тизиан. Следом за моим вопросом в кабинет проскальзывает стройная фигура девушки, сразу же закрывая за собой дверь, пока я усмехаюсь, пытаясь сдержать растущее внутри удивление. - Эва... - сам по себе чувствую, как взгляд меняется - не могу смотреть на неё иначе, чем с легким прищуром довольных глаз. - Хотела что-то? Она останавливается недалеко от выхода, сделав лишь пару кратких шагов внутрь и окидывает торопливым взглядом мой кабинет, останавливая взгляд на мне. - Обед мне отправил. Беспокоился? - мягкая усмешка, так нравящаяся мне, трогает её губы, пока я пытаюсь сдержать внутри появляющиеся вопросы и просто жду, пока сама скажет, зачем пришла. - Ещё бы. - хмурюсь, сразу же вспоминая, как неприятно по внутренностям резануло отсутствие еды в проверенной мной сумке и отчёт омды о том, что с утра девушка порог трапезной не переступала. Кажется, мой хмурый вид её совсем не трогает, даже наоборот - она выглядит так, словно я её позабавил. Улыбнувшись чуть шире, она отводит ироничный взгляд в сторону, и я имею секунду, чтобы дёрнуть уголками губ, постаравшись тут же скрыть так и норовящую улыбку. - Забота, стало быть... - её тон, мягкий и в какой-то степени нежный, невольно действует и на меня - сам чувствую, как плечи расслабляются, и внутри всё сжимается приторно-сладко, когда в её взгляде мелькает теплота. - Забота, Эвтида, забота. Я забрал тебя сюда под мою ответственность, и я отвечаю за тебя. Запрещаю себя изводить, пока ты под моей опекой. - вздыхаю, иронично поднимая бровь, и встаю, обходя стол и останавливаясь перед ним, бедром опираясь о край столешницы. - Спасибо. - уголки её губ расслабляются, являя настоящую улыбку, и я не могу удержаться, смотря на неё с ласковым прищуром. - Пожалуйста. - улыбаюсь тоже, не выдерживая внезапной её искренности. Кажется, это всего второй раз, когда я вижу её такой - не пытающейся дерзить и выделываться, без нервов и страха, словно привыкла находится в моей компании. Мне определенно нравится такая Эва. Мы говорим ещё немного, прежде, чем я всё же решаю завести с ней более серьёзный диалог, дать понять, что я кое-что знаю. Я киваю ей на стоящий у стола стул и возвращаюсь за стол на своё место, краем глаза наблюдая за тем, как она устраивается на стуле. - Я не стану надолго тебя задерживать, если что скажешь, что была у меня, когда вернешься в библиотеку. - тихо заговариваю, ловлю её заинтересованный взгляд на себе, невольно опускаю глаза на только что скользнувший кончик языка по нижней губе, невольно сглатывая. Не сейчас, мне стоит сосредоточится на другом. - Что-то случилось, господин? - Я наслышан, что некоторые из писарей далеко не так вовлечены в свою работу, как следовало бы. - хмурюсь, смотря на неё внимательно, и стараюсь не испытывать разочарование от того, как она резко напрягается и в голубых глазах мелькает едва скрытый страх. - И я знаю достаточно. Вопросы лишь к тебе. - Какие? - напряженный голос режет тишину не хуже ножа, когда она наконец говорит, промолчав после моего вопроса долгую минуту. - Пока что... Это не так важно. Я хотел лишь дать тебе одну мысль, на подумать, так сказать. - внимательно наблюдаю за её нервозностью, но кроме неё в теплой душе не вижу ничего лишнего. Она скашивает на меня взгляд, приподнимая брови, но не решается что либо сказать. Я встаю, обойдя стол и остановившись за спиной сидящей девушки, аккуратно касаюсь напрягшихся ещё больше под моими руками плеч, наклоняясь к самому уху, как случилось недавно в библиотеке, и говорю тихо, чтобы поняла, что эти слова не предназначены для ещё чьих-либо ушей. - Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы всерьёз обучится письму, Эва. - опаляю тут же ставшее нежно-розовым ушко своим дыханием, в миллиметре от того, чтобы не коснуться губами нежной кожи. Не смотря на свои желания, держу себя в руках, донося до неё главную мысль. - Если ты, разумеется, не желаешь столкнуться однажды в других ролях. Не думаешь же, что мне ничего не известно? Когда я выпрямляюсь в полный рост, она оборачивается, задирая голову, чтобы посмотреть на меня. Ожидая увидеть в её глазах страх, испуг, я удивляюсь, видя лишь глубокую задумчивость. Смотрит на меня долгие пару минут прежде, чем вздохнуть, едва расслабив плечи. - Не думаю. - голос ровный, спокойный, она встаёт на ноги, поворачиваясь ко мне полностью и поднимает голову, посмотрев в мои глаза. Я не отвожу от неё взгляда, позволяя ей переварить все мысли, мелькающие в голубых глазах, не заставляю заговаривать, пока она сама не захочет. - Я могу подумать? - аккуратно, неторопливо. Киваю, отхожу обратно к столу, садясь за него и поднимаю на неё взгляд - уверенный и расслабленный. - Подумай, но времени у тебя не так много. - она кивает, поднимаясь и я провожаю взглядом её спину до того момента, пока дверь в кабинет не закрывается. Я возвращаю внимание к свиткам, понимая, что ночь эта будет для Эвы решающей - я не стану говорить без дела, и она это понимает, значит, должна додуматься и до того, что сбежать не выйдет.

***

Вечереет, пока я всё ещё сижу в своём кабинете, разбираясь с отчётами меджаев и откладывая на более детальное рассмотрение свитки от Фараона и некоторых жителей Фив, которые позже пересмотрю внимательнее. Сейчас нет времени - отряд готовится к патрулированию улиц, как и я. Но меня внезапно беспокоит уверенный стук определенным образом - Тизиан. Я поднимаю голову, когда старый друг уже входит, но внезапно не особо решительно подходит ко мне, передавая свиток с непонятным для меня выражением лица. - Что случилось? - вопрос задан, но скорее риторически - очевидно, ответы кроются в свитке, который я уже раскрываю, удивленным взглядом скользя по знакомому кривоватому почерку. Удивление поселяется и в душе, когда взгляд цепляется за фразы о Ибу, некромантии и заказе. Эва выбрала сторону. Я перевожу взгляд на смущенного Тизиана, который смотрит то на меня, то на стену за мной, и молча поднимаю брови. Старый друг, сглотнув, заговаривает. - Когда она передавала свиток, она попросила только об обеспечении безопасности... Для Рэймсса. - запнувшись, всё же договаривает Тизиан, пока я погружаюсь во всё большее удивление. Даже в такой ситуации она умудряется меня поразить - как ей вообще в голову пришло в такой момент думать не о себе, а о друге? Размышляю недолго - в конце концов, именно я начал это, дав ей понять, что многое знаю и не убью за это, и она сделала свой ход, выдвинув своё условие взамен на правду. Мы недолго обсуждаем с Тизианом сложившуюся ситуацию, и друг мой, в некоторой степени удивленный моим решением, всё же соглашается с тем, что лучше привлечь Эву на нашу сторону как можно раньше, и, если она не является черномагом, вытащить её из этого без больших рисков для жизни девушки. Безусловно, как информатор в кругу черномагов, которые считают её своей, она была бы более полезной, но я видел как её "наставник" смотрит на неё - и в его взгляде ясно виделось, что быть на одной стороне им осталось недолго. Мы выдвигаемся в патруль, и первые несколько часов проходят скучно - ничего особого не происходит, и отряд, медленно передвигающийся с улицы на улицу, едва ли не сходит с ума от скуки. Когда мы останавливаемся в темноте улиц в очередной раз, и встречаем проходящих мимо с факелами меджаев, отряд замечает бегущего Тизиана, пропуская его ко мне. Быстро перекинувшись информацией, мы проникаем в Фиванское Ибу, сразу же заслышав голоса и тихо пробираемся на второй этаж, внимательно прислушиваясь к разговору. Слух сразу же цепляется за знакомый тон, пусть и приглушенный стенами и, наверное, маской. Мы врываемся внутрь. Всё происходит быстро - первым страдает Ёран. Я выцепляю из троих девушку сразу, и кидаюсь к ней первой - так легче не вызвать у остальных двух подозрений, не подставляя её. Ведь, не будь между нами этой договоренности, благодаря которой о нахождении двоих в Ибу я заранее знал, я бы тоже кинулся именно к девушке - в любом случае она выглядит слабее всех и быстрее всех сдастся под пытками. Единственное, о чем я успел позаботиться - коробки, установленные у определённого окна, которые ещё до того, как Эва с Рэймссом появились тут, оставил Тизиан, успевший посетить пустой Ибу до их появления и, дождавшись сигнала от Эвы в виде недолго горящей свечи, тут же бросившегося ко мне "доложить". Девушка выпрыгивает именно в него, и я даю ей фору в несколько недолгих секунд прежде, чем выпрыгиваю следом, пускаясь в погоню. Когда Ибу скрывается из виду так, что оттуда точно ничего не рассмотришь, а отряд сосредотачивается по его территории, я точно знаю - бегут до конца лишь несколько человек, и вряд ли добегут туда, где нахожусь я. Уловив краем глаза черную ткань, скрывшуюся за углом, кидаюсь туда же, сталкиваясь с шокированным взглядом Эвы, которая раскрывает рот, чтобы вскрикнуть. Тут же закрываю ей рот ладонью, тяну вниз, заставляя присесть вместе со мной, умолкнув, и некоторое время просто прислушиваюсь к окружающим нас звукам - не так далеко один из членов отряда, если двинется в нашу сторону, заметить может. Рукой показываю в сторону другого переулка и смотрю на неё хмуро. - Без шума. Быстро. - не смотря на шок, Эва кивает и, приподняв полы накидки, чтобы не издать лишнего шума, тихо передвигается к повороту, после чего я слышу быстро удаляющийся бег, хотя, если быть честным, не прислушивался бы - не услышал. Я стою на месте несколько секунд, и лишь после этого медленно иду в сторону соотрядника - тот сразу вскинул кинжал, замерев, когда услышал мои шаги, но стоило мне выйти из-за угла - тут же расслабился, пока я всеми силами делал недовольный вид, сказав, что упустили. Мы ещё долго патрулируем улицы, ищем сбежавших черномагов - я всё чаще к утру ловлю уставший и слегка осуждающий взгляд старого друга, мы двое - единственные, кто знает, что искать некого и упущены они специально. Когда мы возвращаемся в поселение, нас ждёт новый "сюрприз" - Реммао старательно промыл мозги меджаям, и теперь мне докладывают, что Дия, соседка Эвы, отсутствовала в поселении ночью, а когда мы входим в хижину, чтобы осмотреть дом, Тизиан сразу же цепляет взглядом торчащие из-под матраса ткани, которые, стоило их вытянуть, оказались моими вещами. Я едва сдерживаю раздраженный вздох - если бы не такая подстава от Реммао, я бы девчонку не тронул. Она оказалась самой очевидной и неосторожной из всех, так что то, что она черномаг я знал едва ли не раньше, чем прошла первая ночь в поселении. Я не вижу смысла трогать щенков - у них ещё есть шанс вылезти с этого болота, и смерти, по моему мнению, они не заслуживают. Но выбора не остаётся - несколько человек из отряда вытаскивают её из постели и вместе с ней отправляются в пыточную, пока я вместе с Тизианом остаюсь проверять всё остальное. Для вида, конечно - проверять мне смысла нет, остальные вещи принадлежали Эвтиде, но сейчас она подставилась, ведь в хижине её нет. Я выхожу из хижины девушек вместе с Тизианом, и нам докладывают о том, что Дия уже находится в пыточной и подвергнута первым попыткам "разговорить". Я спрашиваю о Эве и внезапно ко мне подходит один из соотрядников, который после патруля был отправлен мной в храм, чтобы проверить его. - Господин, писарь была в библиотеке, когда я проверял храм. К утру, когда я с патрульными собирался в поселение, она поехала с нами. - с легким поклоном отчитывается соотрядник, пока я осматриваю задумчивым взглядом поселение. - И где же она? - я не успеваю поднять брови, когда за моей спиной раздаётся голос. - Кто, господин? - оборачиваюсь, замечая Эву в красном, подчёркивающем всё что можно платье. И конечно же с, очевидно, любимым девушкой фасоном юбки - разрезом до бедра. Так и тянет улыбнуться - и от облегчения, что успела вернуться в библиотеку до того, как туда вернулся мой человек, и от представшей перед глазами картины. Всё, что я могу себе позволить - нахмурить брови, осматривая её с головы до ног. Киваю соотрядникам, и те сразу понимают намёк - отходят в сторону вместе с Тизианом. - Где ты была? - киваю ей на хижину, и шагаю за ней же, когда она согласно кивает, развернувшись и направившись обратно в дом. - После библиотеки? В бане была. - мы входим внутрь, и она прикрывает двери, после чего кивает на единственный в хижине девушек стул. - Сколько свитков закончила? - спрашиваю скорее устало, чем заинтересованно, когда сажусь и расслабляю ноги, облокачиваясь о спинку и смотря на девушку спокойно. Стоит передо мной, вся сжавшаяся едва ли не в комок, заламывает пальцы на руках и взглядом бегает больше по хижине, чем смотрит мне в глаза. - Три... Четвертый только начала, но уже светлело и ваш смотрящий сказал, что все отправляются в поселение, потому что колесница приехала. - она заламывает брови, когда всё же решается встретиться со мной взглядом дольше нескольких секунд и я киваю, вздохнув. - В целом успела, такое количество с учетом того, как ты пишешь... - тут же ловлю её нахмурившийся взгляд и усмехаюсь уголком губ. - В целом, нормально. Поверят. - Господин... Дия... - стоит ей заговорить, сразу же хмурюсь, отрицательно покачав головой. - Зайдешь потом, объясню. И ты заодно тоже. - кивает покорно, опустив задумчивый взгляд. Осматриваю её несколько дольше, чем на улице, и только сейчас замечаю, что упор она делает на одну ногу, второй же стараясь не касаться пола. - Что с ногой? - Ящики... Не особо удачно упала. - отводит взгляд, посмотрев на меня лишь мельком, и я встаю, подходя к ней вплотную. Совсем не обращаю внимание на её удивленно распахнутые теперь глаза, уставившиеся на меня, когда я сажусь перед ней на корточки и сдвигаю в сторону один из разрезов юбки, обхватывая её ногу под коленкой аккуратно - хочу осмотреть при свете солнца, и хмурюсь, тут же замечая, что и на коленке, и на икре ниже есть уже налившиеся тёмно-фиолетовым синяки. Сверху раздаётся тихий, судорожный выдох, и я поднимаю голову, сталкиваясь с её голубыми глазами, внимательно смотрящими на меня. - Всё... В порядке, господин. - сбивается всё же под моим пристальным взглядом, отводит глаза, смутившись. - Я и вижу, Эва. Вот же беда ходячая... - вздыхаю, поднимаясь на ноги и теперь невольно нависаю над ней, задумываясь на пару секунд. - Подойдешь, дам мазь. Постарайся не надевать пока платья, оголяющие именно эту ногу. - Как скажешь, господин. - она опускает голову, но тут же вскидывает вновь, смотря удивленно. - Что это? - сдвигает ткань на ноге, оголяя колено и я вижу следы собственной крови на её коже. Поднимаю руку и мы вместе смотрим, что повязка на моей руке пропиталась кровью довольно сильно. Я не успеваю удивится, как Эва берёт замотанную ладонь пальцами, одним движением развязывает узелок на замотанном льняном лоскуте и стягивает его с моей руки аккуратно, стараясь не потревожить порезы. - И это я-то беда... - тихо бормочет, переводя непонятный мне взгляд в глаза. Я лишь смотрю на неё и мне почему-то совсем не хочется отрицать её слов. Волнение в её глазах неподдельное. - Садись, господин, перевяжу хоть. - киваю, усаживаясь, но не могу сдержаться от усмешки. - Надеюсь, руками ты работаешь лучше и твоя писанина - просто горькое исключение. - пока говорю, она успевает отойти к небольшому сундуку, где наверняка разные бутыльки со средствами для макияжа и прочим, но на мои слова она оборачивается тут же, хмурясь недовольно. - Знаешь, господин, "спасибо" совсем по-другому звучит. - Исфет, её выражение лица едва ли не заставляет меня рассмеяться - настолько недовольной, но всё ещё не отказавшейся от своей идеи Эвы я ещё не видел. Сдерживаюсь, лишь позволив себе расслабленно улыбнуться. - Я скажу, когда поможешь, Неферут. Обязательно скажу. Эва быстро находит и спирт, и лоскут, но, подойдя ко мне, не знает куда примоститься, и я спокойно усаживаю её на своё колено, устав от метающегося взгляда стоящей предо мной девушки. Хотя кому я вру? Спокойно - лишь с виду. Непривычно ощущать её так близко - чувствую окутывающий словно всё вокруг шлейф аромамасла от её шеи, её дыхание, тепло её тела и маленьких тонких рук, заботливо обрабатывающих несколько порезов на моей ладони. В какой-то момент умудряюсь даже пошутить, хоть и не к месту - но нужно же было её успокоить после того, как она неудачно плеснула спиртом прямо по ранам, и с удивлением смотрю на ещё одну сторону Эвы, которую мне не доводилось узнать раньше - переживала, что переборщила, хоть и огрызнулась на мою шутку. Сосредоточенный взгляд на моей ладони, аккуратность её рук, когда она стала обматывать тканью порезы, периодически аккуратно дует на ранки, проверяя, нормально ли закрепила ткань. Её аромат кружит голову похлеще любого вина, сосредоточенность и внимание к себе греют душу, а аккуратно качающаяся при малейшем движении серьга задерживает мой взгляд именно на её лице, пока я, даже не осознавая этого, всё крепче сжимаю ладонь, которую всё ещё держу на её пояснице - чтобы сиделось удобнее. В какой-то момент я, видимо, слишком очевидно стал её касаться - поднимает на меня взгляд, снизу вверх, взмахнув ресницами. Она не удивлена, не в шоке - скорее задумчива. Не пытается встать поскорее, отстранится подальше - осматривает моё лицо близко, сталкивается взглядом со мной, замирает. Смотрит внимательно, и лишь через пару секунд безмолвных гляделок мягко скользит одной рукой по моей - от перевязанной ею же ладони к запястью и выше, глаз не отводит, хотя нежная кожа щек и покрывается бледно-розовым румянцем. Не выдерживаю напряжения первым. - С огнём играешь, Эва. - хрипло, голос сел от внезапно поселившемся во всем теле жажды - жажды её, почему-то недостающую мне. Контрольный удар, выбор за Эвой. - Играю... - кивает, едва прикрывая глаза, когда я вновь сжимаю её талию. Разве хоть кто-то смог бы сдержаться? Рывком притягиваю к себе, крепче обнимая за талию, впиваюсь в податливые губы жадно, наконец ощущая их вкус, их нежность и едва ощутимую шероховатость, смещаю одну руку на подбородок девушки, мягко надавливаю, и она покорно раскрывает губы - с тихим, томным вздохом, полностью лишающим рассудка. Прижимается ко мне грудью, мягко скользя по коже, прикрытой лишь легкой тканью перекинутой через плечо накидки. Глажу поясницу, сжимаю пальцами талию - до того правильно ощущается в моих руках, что схожу с ума. Прижимаю ещё ближе, ещё откровенней, пока самозабвенно исследую её рот, кусаю припухшие от поцелуев губы, с той же жадностью перемещаюсь губами на её шею, вырывая из груди Эвы всё более томные вздохи. Едва нахожу силы отстранится, когда мы совсем переходим грань, и с наслаждением и поселившемся в груди теплом смотрю на её раскрасневшееся личико, опухшие от поцелуев губы, ощущаю на себе её тёплое дыхание, опаляющее моё лицо. Стоит между моих раздвинутых ног, всё ещё не убирая руки с моей шеи и волос, прикрывает глаза, пытаясь восстановить сбитое дыхание, но открывает глаза всё же раньше, рассматривая моё лицо. - Полагаю, вопросов "почему я согласилась" стало меньше? - её тихий, сбитый голос нарушает тишину между нами, и я, посмотрев на неё пару секунд неверяще, пораженно усмехаюсь. - Вот оно как, Эва? - не могу с ней говорить иначе - у самого голос хриплый и слегка севший, но даже для меня самого звучащий слишком мягко и ласково. Смотрю на неё с привычным мягким прищуром, не сдерживая улыбку в уголках губ. - А ты будто только понял. - закатывает глаза, но усмешки не сдерживает, выглядит иронично и немного забавно, из-за чего я не сдерживаю смешка, прикрыв глаза на секунду. - Если будешь так сжимать, господин, они вновь будут кровоточить. - мы вдвоём переводим взгляд на мою замотанную лоскутом руку, сжимающую её талию, и я вздыхаю, расслабляя сжатые пальцы на её коже. - И всё же поговорить тоже предстоит, Эвтида. - возвращаю взгляд ей в глаза, наблюдая, как она поджимает губы и пожимает плечами, кивая будто обречённо. - Я на другое не надеялась. Но... - Рэймсса я не трону, если не подставится. - кроткий, но тяжелый вздох раздаётся вновь, как и следующий за ним кивок головой. Я выпускаю её из своих рук, позволяя отойти и вернуть склянку со спиртом на место, сам поднимаюсь на ноги, окидывая хижину взглядом и медленно направляюсь к выходу, задумавшись о том, что теперь дом выглядит слишком пустым для неё одной. Что с этим делать я ещё не придумал - надо ли это вообще? Шаги Эвы слышны за спиной, пока мы не доходим к моей хижине. Оборачиваюсь на неё, кивая на открытую дверь, молча пропускаю вперёд, заходя следом и закрываю дверь плотно, после чего завешиваю окна и возвращаюсь к успевшей сесть девушке, опускаюсь за свой стол. Расспрашиваю обо всем в подробностях, внимательно слежу за тем, как она жмётся на стуле напротив, заламывает пальцы, часто отводит задумчивый взгляд, поджимая всё ещё припухшие губы, невольно приковывая мой взгляд, но я не позволяю себе сбиться - сейчас важнее всего информация. Она в подробностях выкладывает всё, не смотря на очевидные сомнения. Причину этих сомнений я узнаю тоже - её волнует друг, который на деле мало в чем виноват, и больше всего оказался под влиянием старшего брата. Некоторое время молчу, обдумывая сказанное Эвой и не сдерживаю тихого вздоха. - Если первой должна была стать ты, тогда ты тем более должна понимать, что время твоё на исходе. - поджимаю губы, вперив недовольный взгляд в стену. Она вся сжимается, и только сейчас я понимаю - подумала, что моё недовольство направленно на неё. Вздыхаю ещё раз. - Если Рэймсс узнает... - Сдаст. - произносит словно рубит, едва ли не выплевывая слова, но не может сдержать нервной дрожи пальцев, сжимающих ткань юбки на коленях. - Это я и сама понимаю. Тем более я обучение начала не так давно, и мы в каком-то роде соперники. - В каком-то роде? - Успели сдружится, так что соперничаем мы не так очевидно или же жестоко, как это могло быть, но гарантировать, что он меня не сдаст брату я не могу. - она отводит взгляд, поджимая в очередной раз губы, и мы сидим в тишине несколько секунд прежде, чем я едва ли успеваю удивиться, видя, какой она взгляд на меня подняла - брови изогнуты в скорби, уголки губ опущены, весь вид кричит о какой-то грусти. - Я уже потеряла брата, господин. - замолкает на секунду, но глаз не отводит, и у меня самого внутри всё сжимается болезненно. Воспоминания недавнего состояния девушки резанули по сердцу. - Я не хочу потерять и друга. Обезопасить, насколько могу... Если уже сам подставится, ничего не смогу сделать, это я понимаю. - Везение лишь в том, что об этом знаем только мы с тобой и Тизиан. - отвожу взгляд в сторону, погружаясь в раздумья, не сразу замечая её обеспокоенный взгляд на себе, наполненный ещё большей тревогой. Осматриваю открывшуюся мне ещё больше после разговора девушку задумчиво, когда возвращаю на неё взгляд. В какой-то степени понимаю, что разговор дался трудно и мне - тяжело удерживать маску непрошибаемого эпистата, когда всё внутри отзывается на её боль такой же, хоть и наверняка не такой сильной, но сочувствующей - всему, что она пережила. Она рассказала всё - и как сбежала из дома, и как горшки на рынке продавала, чтобы помочь семье названного брата, где и познакомилась с Реммао. Как согласилась на обучение не раздумывая, стоило ей узнать, что она сможет занять комнату при храме, пусть и с соседкой, и что кормить её будут лишь за небольшое количество монет, которое пообещал до заказов оплачивать Реммао. Она не хотела быть обузой, ношей на и так не легкой судьбе родителей её брата - твердила едва ли не через слово, как хотела заработать на жизнь и их отблагодарить за всё добро и ласку. Рассказала, как боролась со страхом быть пойманной, когда ходила на первые заказы, как помогла девушке - не уточняла, какой именно - которую искалечил мужчина, положивший на неё глаз, рассказывала о том, как бывшая помощница лекаря заставила помочь себе через шантаж, как откладывала монеты в ожидании, когда брат после обучения поедет домой, чтобы передать их ему и чтобы он уже передал их своим родителям от неё. Вздыхаю, понимая, что как бы ни было - рука у меня на неё не поднимется, а вот напротив - оберегать, защитить хочется больше, чем всего остального. Не смотря на то, что рос я в тепле и ласке, это было не так долго, чтобы я не мог представить похожую чем-то боль и тяготы жизни Эвы. Смотрю на неё недолго, прежде чем подняться со своего места и отойти к недалеко весящей полке, на которой были разные баночки и склянки - в основном мази и лечебные аромамасла, рассматриваю внимательно, пытаясь вспомнить какая именно мазь с ментолом и эвкалиптом, и чувствую её взгляд на себе - спину так и жжёт, но я не оборачиваюсь раньше, чем нахожу нужную баночку. Возвращаюсь к своей грустной беде, которая поспешила отвести взгляд, стоило мне лицом к ней повернуться и вся сжавшись, молча морщилась, пытаясь напрячь больную ногу, чтобы проверить, сможет ли перенести на неё вес. Качаю головой слегка, прикрывая глаза и мысленно чертыхаясь от упрямства Эвы. Нет чтобы поберечь, она наоборот пытается хуже себе сделать. Подхожу ближе, садясь на одно колено - так устойчивее и удобнее будет. Игнорирую очередной удивленный донельзя взгляд, сдвигая с её бедра одну из сторон разреза юбки, перехватываю стройную длинную ногу, когда она пытается согнуть её, спрятав за тканью, но морщится от боли, и недовольно на неё смотрю - действует. Вздыхает, отводя взгляд, пока я, открыв баночку с мазью и зачерпнув её двумя пальцами, массажными движениями втираю её в пострадавшее колено девушки, стараясь быть предельно аккуратным, чтобы не доставить ещё большей боли. Почти заканчиваю, когда она перехватывает мои запястья, заставляя остановится и вопросительно посмотреть на себя. - Я и сама намазать могу, господин. - честно сказать, рассмеяться хочется с её выражения лица, смесь упрямства и смущения так ярко отражаются на её лице, что не позабавить это не может. - Знаю, что можешь. - отвечаю тихо, спокойно, но возвращаюсь к своему делу, продолжая сам втирать крем в ногу, едва сдерживаясь, чтобы не взглянуть на неё снова, лишь чувствую, как она смотрит на меня, прожигая глазами макушку и плечи. Более жирного намёка и представить трудно - знаю, что может, но всё равно делаю сам. Судя по её взгляду, с которым я сталкиваюсь, когда заканчиваю наносить мазь, она и сама это понимает. Прикрывает глаза на секунду, но слегка покусанные губы трогает улыбка. - И куда мне от такой заботы деться... - бормочет едва слышно, но в этом шепоте ощутимое тепло, отзывающееся в моём сердце, и ничего с этим я поделать не могу. Пытаюсь хмурится, но она улыбается лишь шире на это. - Никуда ты уже не денешься, терпи. - фыркает на мои слова, но покорно сидит на месте, когда я отхожу, чтобы поставить баночку на полку. Вздыхаю, поворачиваясь к ней лицом и пару секунд разглядываю её прежде, чем подойти и просто поднять на руки, игнорируя её ойканье и просьбу поставить её на землю. Слегка подкидываю, из-за чего она, боясь упасть, очевидно, крепко сцепляет руки за моей шеей, ошарашенно уставившись на меня. Доношу до своей постели, опуская свою ношу на мягкие свежие простыни, и ловлю её осоловелый взгляд, только сейчас понимая, что именно она могла подумать из-за моих действий. - Не нервничай, Эва. Просто поспишь. - объясняю тихо, почти шепотом, когда тишина хижины внезапно ощущается сонной, и сама Эва выглядит так, будто после моих слов все силы разом утратила, едва удерживая глаза открытыми. Ложусь рядом, просто подставив плечо, если ей это будет нужно, но внезапно на сближение она идёт сама - берёт мою руку за запястье, не тревожа раненную ладонь, и я позволяю ей отодвинуть свою руку в сторону, после чего она придвигается ближе и просто укладывается головой на мою грудь. Эва, как и всегда, умеет меня поражать в самые неожиданные моменты - не думал, что она сможет спокойно устроится на моей груди и не противится тому, что я обнял её этой же рукой, мягко поглаживая по спине пальцами. Утыкаюсь в её макушку, позволяя себе секундный вздох, и слышу, как она делает тоже самое, издав при этом едва слышный зевок. Внезапно за этим следует тихое хмыканье. - Я даже не знаю, поступаю ли правильно, господин... Но мне почему-то очень хочется тебе верить. И ближе быть тоже. - внимательно вслушиваюсь в её тихий голос, и накрываю её ладонь, лежащую на моем животе, своей, мягко поглаживая тонкие женские пальцы. Задумываюсь, вздыхая ещё раз - вот что за беда мне досталась? То дерзит так, что хочется её вдогонку за названным братом отправить, то внезапно совсем иная предстаёт - мягкая, честная, что и по голосу слышно, откровенная и совестливая. - Мне тоже, Эва. Мне тоже... - отвечаю спустя несколько долгих минут тишины и чувствую кожей, что улыбается. Ещё через пару я слышу размеренное дыхание, и сам прикрываю глаза, хоть и понимаю, что спать точно не буду. Пока она спит, у меня же задача другая - придумать вескую причину, чтобы Фараон выдал разрешение на владение черной магией Эве - ведь именно так проще всего будет её обезопасить.

***

- Ты всё-таки пишешь? - моих плеч касаются тонкие теплые руки, и я улыбаюсь, оборачиваясь к склонившейся через моё плечо жене, сразу же мягко целуя щеку у уголка губ и не могу сдержать ласковой усмешки - вышла ко мне в одном платье для сна, со следами от подушки на лице. Обнимает со спины, теплыми пальцами скользит по не скрытой накидкой, как бывало обычно днём, груди, устраивая подбородок на моём плече. - Как видишь, Эва. - тихо отвечаю, устанавливая на края свитка несколько стаканов, чтобы не свернулся до того, как чернила засохнут. Она убирает руки и я поворачиваюсь к ней полностью, тут же обхватывая руками талию и прижимаясь лбом к её груди, чувствуя как она зарывается в мои спутанные со сна волосы, улыбается, целуя мою макушку и, мне кажется, счастливее, чем в этот момент, я быть просто не могу. Мы с Эвой прошли многое - и первый отказ Фараона выдать ей разрешение на владение черной магией, и вскрывшуюся правду о том, что Эва на стороне охоты, перед Реммао и Рэймссом (который, впрочем, оказался гораздо благоразумнее старшего брата и вовремя понял, что быть другом для Эвы и быть на её стороне лучше, чем оставаться на заведомо проигрышной стороне брата, который и его самого не упустит момента подставить), и раскрывшиеся перед моим отрядом отношения и то, кто Эва такая, и разлуку длинною в несколько долгих месяцев, когда я был вынужден оставить Эву в поселении и понятия не имел, что Фараон решит устроить мне с отрядом западню, отправив в разведку в Гелиополь - как можно дальше от поселения. Прошли и непринятие Эвтиды отрядом, но после случившейся западни и стараний фараонских людей меня убить, которым это почти удалось - ведь ранили меня довольно критически, из-за чего я два месяца просто не мог долго сидеть, не то что на задания с отрядом выезжать - и попытки Фараона перебить и мой отряд, не желающий смены эпистата при отсутствии факта смерти, все внезапно заговорили о ней как о спасительнице, и я сам поражался как так быстро, буквально за одну ночь, настроение моего отряда насчёт Эвы изменилось. Лишь утром пришедший ко мне Тизиан всё объяснил - как оказалось, Эва каким-то образом почуяла, что с отрядом случится что-то неладное и двинулась следом за ними, а когда поняла, что дело дрянь, смогла увести отряд в безлопастное место, на ходу читая какие-то заклинания, как выразился мой старый друг, благодаря которым они смогли оторваться от преследовавших их людей фараона и никто не умер. С начала наших отношений утекло много воды, и уже шесть лет я женат на этой невероятной женщине, которая умудрилась не позволить мне даже предложение ей сделать, сделав его первой. До сих пор в моей памяти стоят её уверенная, ни капли не смущенная улыбка, и слова о том, что она не могла выразить свою любовь иначе. - Задумался? - шепчет ласково, приподнимая мою голову за подбородок, и я поддаюсь, улыбаясь как могу нежно. - Вспомнил, как ты мне предложение сделала. - отвожу взгляд, слегка закатывая глаза, но улыбка не исчезает, и она смеётся негромко, чуть склоняясь, мягко целуя мои губы и перемещает руку с подбородка на щеку, мягко поглаживая кожу. - И сделала бы ещё сотню раз, если бы ты уже не был моим мужем. - шепчет в самые губы, тут же прижимаясь к ним, стоит лишь договорить, и я покорно поддаюсь ей, чувствуя, как она даже сквозь поцелуй улыбается. Мы отрываемся друг от друга, сбито дыша, лишь через несколько минут, и тихо смеёмся - кажется, такой язык любви для нас был понятнее всего с самого первого поцелуя. Она вновь зарывается пальцами в мои волосы, массируя голову и я довольно щурюсь, прижимая её к себе крепче. - До рассвета ещё долго. Пойдем ещё поспим? - лишь киваю, и она, улыбнувшись широко и нежно, берёт мою руку за запястье, лишь чуть позже переплетая пальцы, когда я поднимаюсь со своего места и иду за ней в спальню, по пути раздумывая, какую мне хочется оставить заключительную фразу. Лишь когда Эва укладывается мне на грудь и я обнимаю её двумя руками, издав тихий смешок от того, как она, уже давно не стыдясь, закинула на меня ноги, чтобы было удобнее, и прижалась всем телом, в голову приходит лишь одно. История Амена и Эвтиды Мемфисских только начинается.