Настоящий поцелуй

— Алекс? — позвал Штроппо, привалившись к рэперу на диване в гримёрке. Вокалисты были здесь пока ещё вдвоём, остальная группа копалась со своим оборудованием после завершения концерта. Давид так ревностно относился к своим гитарам, что часто складывал их сам, не позволяя это сделать гитарному технику, а второй гитарист, Мануэль, обычно просто крутился рядом с товарищами, наблюдая за происходящими и изредка чем-то помогая команде. Про Басти можно даже не упоминать, он всегда работал вместе со своим техником по барабанам, разбирая установку и упаковывая по коробкам. — Эй, Алекс? — снова позвал Штроппо, положив голову ему на грудь и закинув на него одну руку, обнимая за торс. — Ммм? — устало промычал тот с закрытыми глазами. Ему очень хотелось спать, сегодня концерт выдался особенно утомительным и энергозатратным. — А можно мне, пожалуйста, настоящий поцелуй? — спросил Штроппо, начав выводить пальцем по груди рэпера какие-то узоры. Алекс открыл глаза и как мог повернул голову, чтобы посмотреть в лицо коллеге и другу. Увидеть получилось только бритую макушку — Штроппо лежал на его груди, глядя на движения своего пальца. — Никлас, — начал Алекс серьёзным тоном. Штроппо вздрогнул и перестал двигать рукой. — Так меня называет только папа и правительство Германии, — насупившись, сказал он. — Да знаю я, — фыркнул Алекс. — Я просто хотел спросить серьёзно. Что ты имеешь в виду под настоящим поцелуем? — уточнил он. — Ну… типа французский, с языком и всё такое, — Штроппо всё ещё не смотрел на Алекса, но возобновил движения пальцем по его груди. — Ааа, — протянул рэпер и, усмехнувшись, уронил голову на спинку дивана, глядя в потолок. — Ну, понимаешь, я столько раз пытался засунуть в тебя язык, но ты прерывал на самом интересном месте, — обиженно сказал Штроппо. — Подожди, ты правда этого хочешь? — Алекс нахмурился, не веря своим ушам. — Я думал, это всё фансервис и шутки. — Ну, как бы, да, но… — промямлил Штроппо, запинаясь. После некоторой паузы он добавил уже увереннее: — Я хочу. Правда хочу этого. Алекс нахмурился ещё больше. Он уже давно задвинул свою личную жизнь на второй и даже третий план, потому что искренне считал, что лишний вес и часто красное лицо из-за тонкой кожи не может привлекать никого во всём мире. А безудержный фансервис, который Штроппо вокруг себя создавал с лёгкой руки, целуя кого-нибудь, отпуская гейские шуточки, а то и вообще демонстрируя свою пятую точку с дурацкой тату на ней в виде сердечка, никак не настраивало на серьёзный лад. Честно говоря, Алексу нравилось, что происходит вокруг него и большую часть времени именно с ним. Штроппо был очень красивым, следил за собой, своим телом, привлекая к себе внимание окружающих. Рэпер часто украдкой глядел на него, а уж когда доводилось открыто смотреть во время съёмок клипов или рилсов для Инстаграма, просто не мог отказать себе в удовольствии внимательно изучить каждую деталь. Ни на что не надеясь, ни о чём не думая, он обычно просто любовался другом как произведением искусства. — Алекс? — Штроппо поднялся с груди рэпера, настороженный его долгим молчанием, и пихнул в бок пальцем. Тот вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей, и сел на диване, наконец-то внимательно посмотрев в глаза коллеге по вокалу и пытаясь определить по его лицу степень серьёзности сказанных слов. — Ты правда-правда этого хочешь? — снова уточнил он. — Да, конечно, — уверенно ответил Штроппо, сопроводив слова двумя кивками головы. Алекс моргнул два раза и, стараясь выбросить из головы все сомнения, взялся обеими ладонями за лицо Штроппо. Медленно и осторожно он приблизился к его губам, и, к его удивлению, Штроппо никуда не отпрянул, как боялся Алекс. Их губы встретились, сперва нежно и аккуратно. Штроппо с готовностью приоткрыл рот, приглашая Алекса — в этот раз он явно не хотел быть инициатором. Рэпер воспользовался возможностью, углубив поцелуй, сминая податливые губы друга и проникая языком ему в рот. Штроппо, что-то невнятно промычав, схватился обеими руками за плечи Алекса, сжав его белую футболку в кулаки и жарко отвечая на поцелуй. Когда их запас воздуха начал подходить к концу, за дверью послышались шаги и голоса, через секунду она отворилась, и Давид показался на пороге. — Что тут происходит? — удивлённо спросил он, внезапно остановившись перед входом так, что не успевший среагировать Мануэль влетел в его спину, а потом высунулся из-за плеча, с любопытством заглядывая в гримёрку. Вокалисты отпрянули друг от друга: Алекс выглядел ещё краснее обычного, а Штроппо, которого невозможно было смутить ничем, просто откинулся на спинку дивана с довольной улыбкой на лице. — Всё хорошо, — сказал он Давиду и хлопнул ладонью по коленке всё ещё застывшего Алекса. — Ну что, может по пиву, ребят? Гитаристы, наконец, вошли в комнату, направляясь к холодильнику с напитками. Давид улыбался и качал головой. — Смотри мне, я ревнивый, — указал он пальцем на Штроппо, поддержав их обычные шуточные разговоры. Он и сам становился частой жертвой приставаний Штроппо на камеру, а иногда и инициатором таких моментов. — Что я пропустил? — спросил вошедший на реплике Давида Басти. — Ничего необычного, — просветил его лид-гитарист, указывая раскрытой вверх ладонью на вокалистов, которые уже оба привалились к спинке дивана, а Штроппо уложил голову на грудь Алексу. Басти пожал плечами, принимая бутылки пива из рук Мануэля и составляя их на столике перед диванами. Ребята открыли напитки, чокнулись горлышками бутылок и пустились в обычные разговоры после концерта. Штроппо улучил момент, прошептав Алексу на ухо, что требует продолжения в концертном автобусе, на что тот только кивнул, снова залившись краской. Кажется, личная жизнь немного замаячила на горизонте в совершенно неожиданном ключе.