Окутай меня своим холодом

Начало зимы. То самое время, когда достаточно рано опускается синеватый сумрак с туманом вокруг небоскреба или загородного дома, а по утрам солнце слишком поздно освещает своим едва ли греющим голубоватым светом блестящую белизну обжигающе-холодной снежной пыли, слегка подтапливая верхние мелкие кристаллики, впоследствии превращая их в тонкую корочку льда, на которую так приятно нажимать, разламывая, пальцами в теплых вязаных перчатках на прогулке с близкими друзьями или членами семьи. Наши герои были не из таких. В сердце Осаму Дазая царил вечный холод вперемешку с непроглядной темнотой. Прикосновения его лезвия ножа, в аккурат надрезающего кожу горла жертвы или псевдо-любовника, коих у него было немного, и то эти даже не успевшие начаться связи были вынужденные, созданные для более удачного убийства, были жестоки и холодны; взгляд янтарных, золотившихся на зимнем солнце глаз в моменты гнева или других сильных отрицательных эмоций сменялся такой же чернотой, порой до хрипа сжимающей его собственную грудную клетку. В сердце Чуи Накахары царила непроглядная тьма вперемешку с вечным холодом. Опустошённый и вымотанный непрекращающимся одиночеством, страхом того, что без защитника и партнера ему приставят нож к глотке, слегка надрезав тонкую кожу, с оглушительной скоростью поглощал остальные мысли, заменяя их место слепящей чернотой; а глаза и этого юноши сверкали своей собственной ноткой, однако в данном случае это был лед. Холодные, голубые радужки в большинстве случаев действительно напоминали хрусткие крупинки ледяных кристаллов, которыми в это время года были покрыты посыпаемые солью или песком дороги. Встретились двое юношей в пятнадцатилетнем возрасте в кабинете красноглазого дона Портовой мафии. Парень с каштановыми волосами не внушал доверия рыжему, старательно изучающему стоящего за спинкой резного кресла босса; низкорослый юноша не выглядел достойным в глазах высокого, упорно пытающегося взглядом залезть в самые глубины сознания наклонившего голову возле массивных дверей кабинета дона. Многие годы между этими двумя, внезапно и вопреки их желаниям ставшими напарниками, сквозило непонимание и недоверие, едва сдерживаемая злоба колкими замечаниями била в уязвимые места вынужденных союзников, лишь однажды восемнадцатой зимой обоих парней и, соответственно, третьей зимой взаимного выдерживания друг-друга, что-то да изменилось... Теперь уже совершеннолетние юноши сидели каждый на своей кровати в их общей комнате, так как влияние Портовой мафии на город постепенно спадало, гибли дилеры, люди, называющие себя союзниками выдавали самые грязные, сокрытые под толщей пыли и паутины секреты преступной организации, и теперь Мори Огай, чья репутация с верхушки небоскреба стремительно летит в тартарары, а от и без того шаткого доверия его подчиненных, и раньше поддерживаемого страхом пред доном, остались лишь мелкие, покалывающие снежно-белую кожу в тонких перчатках крупицы льда и осколки графина, не так давно разбитого одним из личных слуг Ринтаро, чьи мозги уже растеклись по асфальту, смешиваемые с алой, капающей с бордюра вязкой жидкостью с привкусом металла, вынужден был отправить двух своих подчиненных в лице его темноволосого наследника, будующего босса, исходя из плана красноглазого аристократа, и его длинноволосого, но низенького напарника, который в лучшем случае будет мальчиком на побегушках у нового дона, а в худшем — сгниет в ближайшей канаве от выстрела того же человека, в подобие общежития, где им приходилось делить одну комнату. — как планируешь провести это Рождество? — не слишком заинтересованно спросил Осаму у напарника. — как угодно, но с тобой, — ответил ему голубоглазый партнер. Дело в том, что еще с конца осени и начала этой суровой зимы между убийцами из "Двойного черного" появилась тонкая нить доверия, вскоре переросшая в настоящий канат, а затем и в веревочный мост более высокого, пожалуй, чувства, называемого обычно любовью, по крайней мере, лишь так мог охарактеризовать это тяжело дышащий от нехватки воздуха во время поцелуя с Чуей Дазай; ровно так же мог назвать его постанывающий от удовольствия и взмокший под Осаму Накахара. —ты слишком сентиментален для хладнокровного убийцы, не думаешь?— с легкой, проскальзывающей неизменным холодом в словах шатена иронией, спросил парень, на что был сиюминутно послан на хуй— это приглашение, наде—? — надейся и дальше, придурок,— прервал очередную шуточку голубоглазый, чье лицо мигом приобрело цвет, схожий с волосами. Следующим вечером они сидели на сугробе в обнимку, рыжий, поеживаясь, ерзал на коленях златоглазого, в то время как второй нежно вырисовывал незатейливые узоры на оголенном и подставленном жгучему ветру животе. Одеты они были легко: джинсы, носки и кроссовки на обоих, разве что различие было в расцветке — у Осаму одежда была темнее, кроме того на нем была белая домашняя футболка и легкая кофта с капюшоном цвета асфальта с легкой голубизной; на рыжем же была также не сильно толстая черная оверсайз кофта, под которую и просунул свои узловатые леденящие обыкновенно кожу пальцы, однако сейчас сильно заметного контраста между температурой тел мафиози не было, так что лишь мышцы слегка сжимались в ответ на мягкие касания. — ты же знаешь, что внутри меня лишь холод?— спросит Осаму, и прозвучит это скорее как утверждение, чем вопрос. — так окутай меня своим холодом,— ответит ему Чуя, и оба юноши уснут на мягких для них и холодно-режущих для других сугробах под добрые для них и жгущие для других песни метели, скрывающей в тот вечер верхушки домов и играющей под светом фонарей снежинками, аккуратно падающими и уже не тающими на лица, волосы и обнявшиеся тела партнеров, которых приютила, впоследствии сожрав тьма и окутал, после удушив холод их сердец, отбивающих последние ритмы в унисон... __________________ —Дорогой, смотри, тут лежат какие-то парни! Надо вызвать им скорую,— взвизгнула какая-то богато одетая женщина, вцепившись в руку своего спутника. —тц, да плюнь на них, педики какие-то, обкурились травы да лежат-отдыхают—леденящим душу голосом произнес черноволосый мужчина, оглядев рубиново-красными глазами тела подростков, ведя свою даму дальше по хрустким крупинкам ледяных кристаллов, которыми в это время года были покрыты посыпанные солью в смеси с песком дороги. __________________ 18.12.24, приблизительно 2:43 a.m. Аккуратным почерком было выведено в колонках с именами Дазая и Накахары под подписью "дата и время смерти"